Разнообразие

Вип-персоны — животные, которых ещё нужно поискать. Они были богаты, их влияние растекалось за многие километры, и, казалось бы, живи себе спокойно счастливую жизнь, полную богатства и роскоши, но нет, им нужны новые чувства, новые ощущения. «Классические» игры уже приелись и стали скучны, випы откровенно просто зевали, наблюдая за чужими страданиями, а кто-то даже уже думал больше и вовсе не следить за этим шоу, как вдруг неожиданно и приятно тем вновь преподнесли развлечение на блюдечке с голубой каёмочкой. Теперь единственное, что им оставалось сделать, это написать на клочке бумаги их пожелание и номер участника или участников, и они наконец получат столь желанное новое зрелище.

***

Участников смертельной игры в очередной раз собрали в просторной комнате с большим количеством дверей с номерами. Возле каждой стояли по два треугольника с автоматами наперевес, будто бы лишь одним своим существованием говоря: «Не выполнишь то, что тебе скажут, я пристрелю тебя». Правила же им объяснили с помощью громкоговорителей, а правила были простейшие: выполните пожелание на бумажке у «забронировавших» вас випов, и выживете. Не захотите, потому что их просьба аморальна и вам неприятна? Вы будете убиты. Для вас принципально невозможно сделать то, что просят? Вы будете убиты. Не собираетесь быть чьей-то гребаной игрушкой? Вы уже знаете, что будет с вами. Ин Хо нервно потирает потные ладони, да шмыгает носом, всё же отыграть роль несчастной овечки, такой же, как и все здесь, для него очень важно. Правда, до жути смущает тот факт, что почему-то ему с Соном досталась одна бумажка на двоих. Он всматривается в чужое смуглое и вытянутое лицо с ярко-выраженными скулами, нервно улыбаясь, а после и отшучиваясь: — Ну что там? Я надеюсь, там нет ничего невозможного, иначе мы мертвецы! В ответ лишь молчание. Мужчина видит, как его «товарищ» сжимает края бумажки, да стискивает зубы. Неужели он был прав? Нет, не может быть, он же «главный», он не может умереть. Хван Ин Хо наигранно нетерпеливо выхватывает бумажку из рук товарища по несчастью и начинает читать её содержание, а как дочитывает, его глаза расширяются от удивления, а та самая бумажка выпадает на пол из рук мужчины. Тот раздражённо топчет её ногой, правда, она лишь мнется, ведь полы здесь всегда вычищены до блеска. Это слегка даже раздражало, как и то, что надпись при всех его стараниях не исчезла, не поменялась, а осталась прежней, вынося свой вердикт. «Первый номер и последний номер должны переспать, чтобы выжить», — этот приказ от випов проносится эхом в голосах обоих, становясь чем-то похожим на насмешку над своими жертвами. Хван Ин Хо сглатывает вязкую слюну, щеки его начинают предательски гореть от смущения, отчего мужчине хочется провалиться сквозь землю. Тот вглядывается в лицо своего оппонента. Сон Ки Хун, кажется, обеспокоен не меньше, он хмурит свои чёрные брови, отчего те смещаются к переносице, а на его загорелой коже выступают первые капельки пота, медленно стекая по лицу и по ровной линии носа. Он то и дело облизывает губы или же делает из них тонкую полоску, пока руки нервно сжаты до появления белых костяшек, позволяя отросшим за все время игр ногтям впиться в грубую кожу на ладонях. Хван Ин Хо вздыхает, он осторожно кладет руку на плечо товарища по несчастью, слегка её сжимает, дабы изобразить нервозность, и тихо спрашивает: — Ну пошли? В ответ лишь кивок, и кое-как шевеля будто ватными ногами, они движутся в сторону проклятой комнаты. Точнее, Сон Ки Хун ими кое-как двигает, а Ин Хо за ним лишь повторяет, дабы ещё лучше вжиться в роль такой же несчастной жертвы богатеев и их мерзких фантазий.

***

Красноватый свет в комнате слегка приглушен, дабы большая часть достаточно просторного помещения была в полумраке. В воздухе витал аромат чего-то сладкого, дурманящего разум и слегка обжигающего ноздри. Посередине же комнаты стояла большая, просторная, мягкая кровать, на которой могло бы поместиться в разы больше человек, если бы вип захотел устроить между участниками оргию, а рядом со столом стояли предметы, которые должны были быть использованы. К счастью, их было немного: зажигалка, масло, смазка, красная верёвка, повязка на глаза, которая также была красного оттенка, а рядом записка с дополнительными пожеланиями от випа. Сон Ки Хун нервно сжимает край своей бирюзовой кофты, прежде чем сесть на край мягкой кровати, а после и схватиться за свои короткие черные волосы, сжимая их настолько сильно, что ещё пара мгновений, и он их попросту вырвет с корнем. Хван Ин Хо же подошел к столу, начиная немного нервно читать содержимое второй записки. — И что же там? — робко спрашивает Сон, сжимая край мягкой кровати. — Да ничего, лишь, — Ин Хо наигранно сглатывает, как будто бы ему действительно волнительно или даже страшно, — мерзкие пожелания випов. Видите ли, ему хочется, чтобы тот, кто будет снизу, делал всю работу. — И как же мы будем решать, кто, эм, снизу и сверху? — неловко спросил сидящий мужчина, то и дело краснея, а все слова будто бы становились комом в горле, отчего их приходилось чуть ли не выдавливать из себя. Хван Ин Хо же, подумав немного, подошел к мужчине неловкими шагами, а когда оказался от него всего в паре метрах, протянул сжатую руку в кулак. — Давай на камень, ножницы, бумагу? Кто проиграет, тот и будет снизу. Сон Ки Хун одобрительно кивает на предложение товарища, сжимая свой кулак, чувствуя, насколько же сильно вспотела его ладонь. К сожалению для Ин Хо, он проиграл, выкинув ножницы, пока Сон Ки Хун выкинул камень, победив оппонента. — Да уж, никогда не подумал, что лягу под кого-то, — хмыкает мужчина, расстёгивая свою кофту, а после бросая её куда-то в сторону. — Надеюсь, ничего себе так не порву и не сломаю. — Н-не переживай! Даже моя жена говорила, что я уж слишком маленький, — неловко проговаривает Сон, отчего лишь усугубляет и без того неловкую ситуацию между ними. Но, сделав глубокий вдох, те наконец начали.

***

Одежда была небрежно разбросана по полу, ведь времени на всё про всё у них было не много, потому приходилось действовать как можно быстрее. Красная верёвка слегка впивалась в загорелую кожу Сона, она была слишком сильно затянута. Наверняка после этого его тело и руки онемеют, а ещё, может, и синяки останутся. Его глаза тоже завязаны, не позволяя даже предполагать, что же творит его партнёр по несчастью. Хван Ин Хо тоже полностью обнажен, тот решил все же не оставлять на теле мужчины ожоги, вместо этого он слегка нагрел масло, а после начал осторожно лить его на чужую кожу. Сон Ки Хун слегка вскрикивает, а после мычит сквозь с силой сжатые губы. Он чувствует, как горячее масло медленно стекает по его коже, оставляя за собой следы, которые ещё греют его кожу, а после он чувствует, как что-то более прохладное стекает по его члену. — Мф, ч-что ты делаешь? — глупый вопрос вырывается из чужих губ, ведь ежу понятно, что он делает, с ним сексом собирается заняться, хоть и не по своей воле. — Решил смазать тебя, и, к слову, твоя жена — наглая лгунья. Член у тебя нормальный, не лошадиный, конечно, но хороший, — хмыкает про себя Хван Ин Хо, опуская одну руку на член мужчины. Второй, используя хорошо смазанные пальцы, он решил себя подготовить. Рука мужчины движется осторожно, ритмичными движениями вверх и вниз, вырывая из губ оппонента тихие неловкие постанывания, пока пальцы другой руки начинают осторожно массировать собственное отверстие мужчины, а после аккуратно проникают вовнутрь, заставляя Ин Хо стиснуть зубы, чтобы не застонать, как последняя шлюха. Господин же Сон, не стесняясь того, что их могут услышать другие игроки или же охранники, громко стонет. Уж слишком долго его тело было без обычной человеческой ласки, отчего любые прикосновения ощущались им так остро. Но вот, когда ему казалось, что он уже на грани и мог бы кончить в любой момент, движения неожиданно прекращаются. Он уже хотел спросить почему, но вскоре почувствовал, как Хван Ин Хо опирается на его плечи и осторожно насаживает самого себя на его вставший во всю длину орган, из которого уже сочилась естественная смазка. — Ох! — воскликнул мужчина. Ему так и хотелось притянуть мужчину за талию, но руки были уж слишком плотно связаны. — В-все, что про-произошло в этой комнате, мы унесем с собой в могилу! — воскликнул Ин Хо, дрожа то ли от возбуждения, то ли от легкой боли. Его тело подрагивает вплоть до пальцев рук и ног. Но все же он осторожно насаживает себя на половину длины, начиная наконец двигаться. Мужчина закусывает губу, тихо шипя. Первые мгновения — мало приятного. Он чувствует, как чужое достоинство будто бы распирает его изнутри, а боль лишь затрудняет процесс привыкания, отчего холодный пот выступает на лице мужчины. Но вскорее тело адаптируется к этому, движения становятся все более быстрыми и резкими, но это больше не приносит такого уж большого дискомфорта, а попадание по простате наконец даёт чувство удовлетворения. Хван Ин Хо начинает понимать, что теряет контроль, все светлые мысли сбиваются и уничтожаются похотью в его разуме, превращаясь в кашу. Но он и не против этого, позволяя разуму тонуть в этих похоти и разврате. Вспышка оргазма приходит так внезапно, что заставляет Ин Хо вскрикнуть от неожиданности, запрокинуть голову назад, а после, кое-как вытащив чужой уже обмякший член, лечь на холодную постель, которая так приятно остужает его горячее потное тело. Он чувствует, как из него вытекает теплая липкая жидкость и быстро остывает, отчего немного неприятно. Сон Ки Хун же тоже откинулся на кровать, но уже спиной, тяжело и прерывисто дыша, чувствуя, что руки его онемели, и то, как же сильно его сейчас тянет в сон, но это ничего. Они продолжают так лежать, не думая ни о чем, ведь какая разница? Они же задание выполняли, а значит, им ничего не грозит. Разве что придется краснеть при разговоре друг с другом, но в этом же нет ничего такого, так ведь?