папа забрал мой телефон

      Капли спермы пачкают грудь и попадают на лицо альфы, когда Чонгук с громким стоном кончает, сидя верхом на влажных от собственной смазки массивных бёдрах. Тэхён, рыча, закусывает губу и, сминая ладонями аккуратные бархатные половинки, откидывает голову назад.       Омега, прислушиваясь к его тяжёлому дыханию и не слезая с члена, опускается на широкую грудь и томно слизывает с щетинистой щеки белесые бусины собственного семени.       — Я люблю тебя, моя ты прелесть, — хрипит Тэхен, гуляя своими большими ладонями по миниатюрному телу омеги.       — Я тебя тоже.       — У меня нет сил на душ, крошка. Я сейчас отключусь.       — Я все уберу, можешь спать, — говорит Чонгук и чмокает мужчину в губы.       Тэхён через полуприкрытые веки следит за тем, как омега ловко соскальзывает с его члена, приподнимаясь, и, нарочно качая голыми бедрами, скрывается в ванной комнате. Когда он возвращается, альфа нежно целует его запястья, что бережно протирают влажной салфеткой его грудь, а после — пах, и совсем не замечает, как проваливается в сон. Чонгук, сидя на корточках, завороженно следит за его мерно подрагивающими ресницами и, последний раз пройдясь салфеткой по бедрам, накрывает мужчину одеялом и целует в щеку.       Выбросив грязные тряпки, омега тоже ныряет под одеяло и несколько минут гипнотизирует потолок взглядом, прислушиваясь к ровному дыханию альфы, а потом, не выдержав и сжав кулаки, поворачивается на живот и находит свой мобильник под подушкой. Он снова притащил с собой свои презики! 23:37       Сообщение улетает его лучшему другу, Чимину, и экран телефона потухает. Чонгук от досады как можно тише ударяет по матрасу и зарывается в подушку, чтобы подавить немой крик души. А все потому, что уже чёртов месяц он взрыхляет почву для разговора о детях, а этот упрямый альфа каждый раз филигранно с этой темы соскакивает! Прямо как омега с хорошо смазанной головки, чтоб его.       Дело в том, что с Тэхёном он познакомился ещё осенью (а сейчас, на минуточку, уже февраль) и не то чтобы в благоприятных условиях и на взаимных щщах… Почему? Да потому, что пальто у них оказались одинаковыми!       Все началось вот как: так как Чонгук работает учителем начальных классов, в честь праздника Чусок он предложил своим детям сходить на детский спектакль. И, казалось, что может пойти не так? Ни один ученик не завопил в зале театра, никто тайком не сбежал и не разбил случайно нос о кафель в туалете — просто идиллия! Но наперекосяк все пошло тогда, когда, сидя со своим классом в кафе и поедая за свою маловозрастную компанию картошку фри из детского хэппи мила, Чонгук полез в карман пальто за карточкой, но достал оттуда ключи от мерседеса.       В тот миг глаза омеги полезли на лоб, и он тут же начал судорожно хлопать себя по всем карманам, но нащупал в них лишь пачку с клубничной жвачкой (а он, между прочим, после снятия брекетов ни разу не брал в рот резинок) и чек на покупку дорогого колье. Взяв взаймы, чтоб уплатить за детский ланч, у своего ученика, Чонгук распрощался с классом и, уже сидя в вагоне метро, почти было заблокировал свою карточку, пока случайно не наткнулся во внутреннем кармане на визитку с номером телефона.       На том конце ему ответил нежный голос секретарши, которая, выслушав сбивчивые объяснения, быстро перевела его на некого Ким Тэхёна (это имя как раз было указано в визитке). Мужчина очень обрадовался, что Чонгук всё же нашёл визитку в его кармане и тут же начал предлагать время для встречи обмена потеряшками. Но когда Чон слегка виновато признался, что у него нет другой верхней одежды для выхода, Тэхён, немного подумав, тактично спросил, не побеспокоит ли он его, если заедет к нему домой после работы на следующий день в часиков девять, и омега спешно согласился. И когда ровно в девять следующего дня в дверь позвонили, Чонгук честно опешил, впервые встретившись взглядом с коньячными глазами альфы. Сбитый с толку чужой красотой и зализанными назад смоляными волосами, омега не сразу догадался взять в руки протянутый брендовый пакет, из-за чего Тэхёну пришлось с минуту простоять с выдвинутой вперёд рукой и идиотской улыбкой на лице.       Спохватившись, Чонгук трясущимися руками сложил пальто Тэхёна в его же пакет и протянул тот вместе с ключами от машины. На прощание зачем-то ляпнул, что от альфы пахнет, как от жвачки в его кармане — то есть очень вкусно! И сильно смутившись от своих слов, просто захлопнул перед мужчиной дверь, выкрикнув напоследок короткое «пока».       Весь вечер он вспоминал о своём позорном не гостеприимстве, а когда под ночь получил сообщение от Ким Тэхёна о предложении встретиться ещё раз за чашечкой кофе, начал прыгать от радости по всей квартире. И в этом безумном круговороте эмоций он совсем не задумался о том, чтó взрослый альфа мог забыть в театре на детском представлении?       В принципе, этот факт его не беспокоил до сих пор.       После чашки кофе Тэхён, как настоящий мужчина, не заставил ждать долго следующего свидания и пригласил в ресторан сразу же на той неделе. Альфа присылал ему букеты цветов, дарил украшения и приглашал в дорогие заведения. Отправившись в командировку в Китай, он позвал его с собой, и в этой поездке Чонгук пустил его не только в свое сердце, но и в свое тело прямо в подогреваемом джакузи на балконе двадцатипятиэтажной высотки.       Тэхён был с ним очень аккуратен и нежен: он заботился о его омежьем здоровье, брал отгулы на работе, чтобы приехать к нему домой и привезти все необходимое во время течки. Он помнил о всех датах и никогда не опаздывал. Всегда поддерживал, если Чонгук нервничал или начинал капризничать. Одним словом, ему достался идеальный альфа, но и в его идеальности в скором времени нашёлся изъян — Тэхён никогда не давал намёков на их будущее.       В настоящем ему не было равных, но он ни разу не обмолвился о свадьбе или о их будущем потомстве. Мама каждый раз торопила Чона, мол, почему вы все медлите, ведь уже не молодые — пора задумываться о детях и семье, и если омега ничего с этим не делает, то и альфа никогда не проснётся.       Чонгук, на самом деле, очень хотел семью. Особенно с Тэхёном. Мечтал о сексе без презервативов, чтоб кожа к коже. Хотел видеть кольцо на пальце и, чтоб Тэхён целовал его при всех на их свадьбе. Видел, как сделает первый тест и как впервые даст в руки своему альфе маленький плод их совместных стараний. И как вытрет свою первую слезу счастья. Но Тэхён не давал никаких гарантий, поэтому омега сомневался: вдруг альфа молчит потому, что знает, что не сможет выполнить своих обещаний. Вдруг тому вовсе не нужны семья, дети, совместное будущее. Вдруг для него все это лишь временное удовольствие?       Чонгук старался изо всех сил: он стал все чаще говорить о детях, включал им семейные фильмы, находил в интернете новости о семейных пособиях, даже, гуляя с альфой по магазинам, стал заводить его в детские отделы и давал оценивать смешные комбинезоны. Но Тэхён был непреклонен! Разговоры о детях он тактично сводил к политическим распрям, над семейными пособиями посмеивался, переводя все в шутку, в фильмах на моменте, где омеги рожали и радовались первым шагам своих малышей, он засыпал, а смешные комбинезоны вешал обратно на вешалку и, зевая, говорил, что им это сейчас не нужно и вообще он устал.       Чонгук также намекал на свадьбу, но такие разговоры Тэхён всегда пресекал коротким:       — Ты хочешь сыграть свадьбу? Тогда просто скажи когда, мы все организуем.       Только вот все планы заканчивались на этом самом «организуем», дальше не продвигаясь, и Чонгук готов был головой об стол биться, потому что ему не хотелось ничего организовывать — он хотел романтики, неожиданности… сюрприза! И верно ждал, что Тэхён лишь притворяется тугодумом и в тайне готовится сделать ему незабываемое предложение. Только вот время шло, сюрприза не случалось, и Ким продолжал самостоятельно покупать презервативы в аптеке, как будто знал, что свои Чонгук заранее протыкает дома булавкой.       И вот следующим утром, когда Тэхён уезжает на работу, Чонгук снова сидит за столом на своей маленькой кухне и, с досадой сдавливая виски, по новой горячо выплевывает ругательства в трубку лучшему другу:       — Чимин, я не знаю, сколько это ещё будет продолжаться! Ну почему он такой?!       — Может, он бесплодный и просто боится тебе в этом признаться? — задумчиво тянет Чимин, что-то жуя на фоне.       — Чтоб такой альфа не смог дать потомства? В таком случае, там наверху явно сошли с ума.       — Ну, не зна-а-аю. Может, просто детей не любит?       — Он очень хорошо общается с детьми, — хмурится Чонгук.       — Не хочет?       — Сказал, что хочет пятерых.       Чимин присвистывает в трубку.       — Ну нихуя себе! По его намерениям и не скажешь!       — Ты не помогаешь, Чимин, — стонет Чон и от безысходности валится головой на стол.       — Боже, ну я не знаю! Может он ждёт чего-то?       — Чего?! Чтобы стать сверхмагом в сорок? Мне скоро тридцать, я не могу ждать!       — Отставить панику! Была у меня идея, но хранил я её на совсем крайний случай…       — Какая? Я уже на все согласен.       — Стяни с него резинку во время секса. Если залетишь, то тогда ему просто придётся брать тебя в мужья.       — Но это так не романтично, Чимин! Да и к тому же, разве брак по залету не считается…       — Ты замуж хочешь? — перебивает его бесконечный поток страданий Чимин.       — Хочу, — сдавленно буркает омега и сдается. — И как ты себе это представляешь?       — Короче, слушай…

🍼🍼🍼

      Идея Чимина строилась на том, чтобы устроить альфе свидание, пригласив на вечер спа-процедур, в каком-нибудь отеле. Расслабиться душой, телом, заказать несколько бутылочек вкусного вина и невинно перейти к нехитрым манипуляциям. Совратить гладкостью ножек, усыпить бдительность и в нужный момент во время соития стянуть с мужчины презерватив, почувствовав наконец желанное тепло тела и скольжение от естественной смазки внутри себя.       На первый взгляд план казался совсем несложным. Первым делом Чонгук узнал, свободен ли Тэхен в выходные, и, когда получил ответное сообщение: «для тебя я всегда освобожусь, крошка», внутренне замурлыкал и, расплывшись в довольной лыбе, загадочно скинул лишь адрес и время.       — Куда мы едем? — уже в машине спрашивает Тэхён с повязкой на глазах. — Что за секретность?       — Просто хочу устроить тебе незабываемое свидание. Расслабься.       Маска слетает с глаз только в холле роскошного отеля. Слегка щурясь, Тэхён с улыбкой оглядывает высокие потолки, пока Чонгук, оформив номер и процедуры на ресепшене, тянет альфу за руку в сторону раздевалок. Уже там мужчина замечает на Чонгуке кружевные трусики, но, тихо усмехнувшись себе под нос, решает не подавать виду. А слегка надутые губы, которые омега честно пытался скрыть изо всех сил из-за отсутствия какой-либо реакции от альфы, наоборот, в тот момент придавали пикантности и горячности.       Они пропариваются в сауне, подливая в раскаленные камни воды, разгоряченными окунаются под прохладную гладь бассейна, снова закрываются за дверьми парилки и игриво притираются друг к другу, едва касаясь пальцами и так и норовя стянуть с бедер лишние полотенца. И только посторонние посетители сдерживают рвущуюся из всех щелей страсть, при этом подогревая пылающе жаркий азарт.       Наконец, когда джакузи на крыше освобождается, они садятся в ванну с бурлящей водой, и Чонгук, больше не сдерживаясь, неторопливо переползает на бёдра альфы. На открытой террасе нет никого, кроме них, несколько бокалов вина приятно туманят сознание, и омега без стеснения начинает плавно скользить по чужому паху.       Тэхён его не останавливает, наоборот, хищно заглядывает в чужой рот, пока Чонгук себе фантазирует, наверное, немыслимое. Он закусывает губу, представляя, как хлопает резинка плавок и крупная головка, преодолевая водное сопротивление, ударится о его половинки. Уже глотая представления о том, как горячая плоть ловко проскользнет в его смазанную дырочку и будет вбиваться до звёзд перед глазами и белесыми следами преступной близости.       Не сдерживая себя, омега торопливо тянет резинку чужих трусов, чувствуя, как полувставший член упирается в его задницу. Опьяненный близостью своей цели, он не сразу замечает, как Тэхён перехватывает цепкие пальцы, ухватившиеся за член, и глубоким голосом шепчет в самые губы:       — Ты что делаешь?       Чонгук закатывает глаза и фыркает, отдернув руки и упершись ладонями в грудь.       — Хочу своего альфу, разве не видно? — немного раздражённо пыхтит омега.       — Я вижу, — ласково заверяет Тэхён, заправляя мокрую прядь Чона за ухо. — Но не здесь же, — он оглядывается.       Омега тоже для наглядности переводит взгляд сначала за голову мужчины, затем в бок и, дуясь, выдыхает.       — Здесь нет никого.       — Из людей, может, и нет, но есть камеры, — он аккуратно берет омегу за подбородок и поворачивает в ту сторону, где на стене висит неприметный наблюдательный прибор. Чонгук драматично вздыхает и обвивая руками шею альфы, страдальчески в неё упирается. — К тому же, — Тэхён чмокает его над ухом, — презервативы остались в раздевалке.       Ну конечно! Плевал этот альфа на камеры — резинок он просто с собой не взял!       — Обещаю тебе, я чист.       — Не стоит пренебрегать перестраховкой, прелесть.       Честное слово, Чонгук сейчас озвереет и начнёт кусаться.       Заметив настрой омеги, Тэхён щёлкает того по носу.       — Хочешь, пойдём в номер?       В номер, где он сможет ещё подлить Тэхёну пару бокальчиков его любимого вина, заранее разбавленного шестидесятипроцентной водкой, бросить нетерпеливо на кровать и, воспользовавшись нетрезвым состоянием, попытаться стянуть проклятую резинку с чужого члена? Определённо Чонгук хочет пойти в номер! В конце концов, он что ли зря дома оттачивал до совершенства практику снятия презерватива в позиции наездника на своих резиновых игрушках.       Не отвечая, омега быстро вскакивает с альфы и, накинув на плечи халат, спешит к раздевалкам. Тэхён усмехается ехидно и, припрятав свой причиндал обратно в плавки, спешит за своей разъяренной фурией.       В комнате Чонгук подливает вина им в бокалы и протягивает один Тэхёну, что успел присесть на кровать.       — Заказывал специально твое любимое. Нравится?       — Мне все нравится, милый, — заверяет альфа и кладет свою ладонь на оголившуюся коленку.       — Почему не пьёшь тогда?       — Потому что ты пьянишь меня больше, — мурлыкает Тэхён и ныряет под халат глубже.       — Пей, — глазом не моргнув, требовательно просит Чонгук.       Ким слегка хмыкает, удивляясь напористости омеги, но глоток все же делает. Маленький. Недостаточный.       — Пей до дна, — уже более ласково просит Чон и залезает ногами на кровать.       Альфа пораженно качает головой и запрокидывает голову назад, выливая в себя заполненный до краёв бокал, а после возвращает хищный взгляд на омегу.       — Понравилось? — довольная улыбка.       — Да.       Чонгук тоже делает несколько глотков — для храбрости, — и ставит свой бокал на тумбочку рядом с пустым тэхеновым.       — Вино действительно хорошее, но мне не понравилось, что халат они мне принесли на два размера больше, — чтоб немного сбить с толку, Чонгук, надувшись, показательно вытягивает пальцами торчащие плечики.       Тэхён оценивающе скользит глазами по халату и неоднозначно пожимает плечами.       — Халат посредственный, — мычит он. — Думаю, он стал бы лучше только, если бы был прозрачным.       Чонгук легонько бьёт мужчину в плечо.       — Дурак.       — Прости, — смеясь, альфа поднимает руки в защитном жесте. — Это во мне заговорило вино.       — Вино? — подобравшись, облизывается Чон. — Вино — это отлично. Не хочешь допить еще и мой? — и не дожидаясь ответа, он берет свой бокал с тумбочки и суёт тот мужчине прямо под нос.       — Ты решил меня споить сегодня? — отшучиваясь, Тэхён воротит нос от спиртной красной жидкости.       — Хочу посмотреть, каким беспощадным зверем ты станешь под градусом, — завораживающе шепчет омега.       — Если ты хочешь беспощадности, можешь просто об этом попросить.       Но Чонгук без слов продолжает тыкать ему в губы стекло бокала, и Тэхён, сдавшись, осушает и его.       — Какой послушный альфа, — довольно мурлычет Чонгук и, раскидывая по плечам отросшие волосы, пододвигается ближе, расставляя ноги по обе стороны от бедер мужчины. — Голову не кружит?       — Кружит, — признается альфа, кладя свои большие ладони на ягодицы и глядя перед собой слегка расфокусированным взглядом.       — Это все от меня, — приторно заверяет омега и, привстав на колени, развязывает пояс халата и разводит полы в стороны, раскрывая перед альфой прекрасный вид на кружевное белье и аккуратные подтяжки для чулок.       Тэхён утробно стонет и откидывается на кровать, продолжая придерживать омегу за бедра и обводя грубыми пальцами аккуратные кружевные узоры. Чонгук сбрасывает халат на пол и тут же припадает к груди мужчины, медлительно томно развязывая пояс чужого халата.       Под халатом Тэхён оказывается совершенно голым, и, казалось бы, сколько раз Чонгук видел этого мужчину обнаженным, но, тем не менее, каждый раз дыхание захватывает, когда взору открывается изогнутая крупная головка. Омега обдувает ее тёплым дыханием и пару раз дразняще хлопает ею себе по губам, чересчур пошло размазывая блестящий предэякулят. Тэхён гортанно рыкает и, вплетая пальцы во влажные кудри, надавливает на чужой затылок, полностью погружая изнывающий член в горячую полость.       Чонгук не давится — он любит, когда альфа позволяет себе лёгкую грубость. Поэтому он лишь улыбается с членом во рту и пускает слюну, чтобы та блестящими дорожками бежала по подбородку и пузырилась у основания яиц. Омега смотрит на мокрые плоды своих стараний и накрывает головку кулаком, закусывая губу и про себя думая, как бы, наверное, было классно насадиться на эту очаровательно скользкую длину без резинки. Без каких-либо препятствий.       Передвигаясь ягодицами на живот альфы, Чонгук растирает слюни по сжимающейся дырочке и мечтательно проводит незащищённой головкой по своему входу, из-за чего тут же чувствует, как Тэхён под ним напрягается, плотнее вцепляясь в упругие половинки.       — Чонгук…       — Я помню, — надсадно заверяет омега и подбирается к чужому карману халата, недовольно вытягивая из него шуршащий пакетик. — Ты такой зануда, — шепчет сквозь зубы, натягивая плотный латекс на член альфы, но специально не доводя края до основания.       — Заботливый и думающий наперед, — хрипло поправляет его Тэхён, и Чонгук надломлено фыркает, решая не спорить. Все же сейчас его основная цель — сбить альфу с толку, а не переводить их сексуальные игры к тупиковым вопросам о детях и беременности.       Латекс внутри как будто раздирает чувствительные стенки, неприятный запах резины лезет в ноздри, и Чонгук морщится, натягивая себя на смазанный холодной смазкой член. Ладони упираются в грудь, бедра вздергиваются вверх и снова опускаются до основания, и Тэхён, целуя омегу в плечо, гортанно рокочет.       Чонгук из-под ресниц следит за тяжёлым дыханием, за своими ощущениями, когда альфа приподнимает его бедра и начинает самостоятельно вбиваться в его покрасневшую дырочку. Искусственная смазка нагревается и пузырится, омега послушно меняет положение, ложась на бок и приподнимая ногу. Мышцы чужих бедер напрягаются, толчки становятся быстрее и грубее. Чонгук кусает губы, выгибается, прислушивается к вздохам за спиной и чувствует кусачие поцелуи у себя на загривке, шее и плечах. Ждёт… ждёт, когда Тэхён выдохнется, потеряет бдительность, отдастся воле бурлящего в крови алкоголя.       И когда подходящий момент наступает, он снова берет инициативу в свои руки, наваливаясь на мужчину сверху, продолжая активно насаживаться и приближаясь к лицу. Чтобы, кусая, посасывая и сплетаясь языками, сменить центр внимания, специально соскользнуть с члена и, потянувшись рукой за спину, отточенным движением сорвать мешающий латекс, быстро заменяя объятия резинки тугими влажными стенками.       Тэхён стонет, особо глубоко входя в узкую полость. Голова гудит, а беспорядочные движения Чонгука заставляют мир вокруг непонятливо вращаться. Он скользит языком по чужим губам и напрягается. Звёздная пелена затуманивает взор, и мужчина понимает, что силы совсем его покидают.       — Сладость? — шепчет альфа, ловя ртом чужие губы и ничего не видя перед собой из-за растрепавшихся на его лице влажных кудрей.       — Да?       — Ты кончил?       А Чонгук, чувствуя растекающееся внутри тепло семени, не может связать слов, ловя перед глазами звёзды. Если б Тэхён знал, что он ещё никогда не кончал так бурно только от одного осознания, что альфа втирался в него природной смазкой (ну и что, что длилось это от силы минуту?), он бы никогда больше не натянул на себя эту треклятую резинку.       — Да, — томно шепчет омега, боясь слезать с члена. А вдруг их будущему малышу будет недостаточно спермы любимого папаши?       — У меня голова идёт кругом.       — У меня тоже. Возможно, это из-за вина…       — Никогда так не пьянел от нескольких бокалов, — тянет альфа, не желая вообще двигаться. — Мы так и будем лежать?       — А тебя что-то не устраивает? — дует губы Чон, слегка приподнимая голову и щекоча лицо своими спутанными волосами.       — Устраивает, но сперма высохнет, а я потом, боюсь, не найду сил встать.       — Не переживай на этот счёт. Ты же приехал сюда отдыхать — я все сделаю.       Поднимаясь с груди и соскальзывая с члена, Чонгук предварительно заводит за спину ладонь, в которой все это время сжимал помятый презерватив. Слипающиеся глаза альфы играют на руку, и, аккуратно выскользнув якобы за салфетками в ванную, Чонгук поворачивается к зеркалу задом и с наслаждением следит, как густые капли семени вытекают из его заднего прохода. На глаза наворачиваются слезы, омега прикрывает рот рукой и обессиленно падает на бортик ванны, опуская дрожащую ладонь на плоский живот.

🍼🍼🍼

      На следующий день Чонгук, конечно, во всех красках рассказывает Чимину о прошедшей ночи, на что тот давится сэндвичем и судя по своему виду чуть не попадает в реанимацию — честно, предлагая такую убогую идею, он и не думал, что другу все сойдёт с рук. Но Чонгук лишь гордо задирает нос.       Конечно, никаких явных изменений в течение нескольких следующих дней не прослеживается, но Чонгук светится настолько ярко, что Тэхён при первой встрече после их последней ночи в отеле несколько раз на него странно косится. Омега лишь отшучивается, скидывая все на наступление весны и хорошее настроение, хотя тайно заламывает под столом дрожащие пальцы в томном ожидании, когда его начнет тошнить от креветок, мучить сонливость и появятся первые боли в груди.       И совсем скоро он обнаруживает первые звоночки: во вторник в школе он начинает бегать в туалет каждую перемену, проверяя тетради детей, он необоснованно растекается в соплях и слезах, когда ему приходится поставить своему ученику двойку, а на следующее утро его выворачивает прямо на стол от любимого бананового молока. Молоко, конечно, было жалко, и он даже чуть не заплакал в тот момент, но тут же понял, в чем может быть дело, и радостный побежал в аптеку за тестом.       Скручиваясь на унитазе с тестом в руках, он держит дрожащие пальцы крестиком. А когда спустя время на нем материализуются две полоски, омега чуть не падает в обморок, но вовремя берет себя в руки, предрекая, что лишние падения будут вредны для плода.       На ватных ногах он добирается до кровати. Ему бы уже пора выдвигаться в школу, но все происходящее вокруг становится таким далёким и неважным, ведь внутри него прямо сейчас развивается маленькая жизнь. Чонгук думает о том, как узнает пол ребенка, как будет закупаться крошечной одеждой и как, впервые взяв свою крошку на руки, наденет на его трёхсантиметровые лапки носочки. А потом он вспоминает о Тэхёне. Он столько грезил о том, как осчастливит альфу приятным сюрпризом, а сейчас почему-то боится. Вдруг Тэхён не будет рад? Вдруг впервые разозлится, показав своего истинного зверя? Вдруг откажется от ребенка и… просто уйдет?       С этими пугающими мыслями омега выходит из дома и на таких же пугающих иголках сидит все занятия в школе, пока на его телефон не приходит сообщение от Тэхёна.       Очень странного содержания.       Чонгук сводит брови, читая: пишу вам потому што папа забрал мой телефон а няня не даёт мне пещенье пока я не помою ноги! скажите ему чтоб ехал быстрее домой!       Дыхание спирает, а стул под ним как будто проваливается, из-за чего омега резко хватается за стол, привлекая к себе испуганные взгляды учеников. Чонгук извиняется перед ними и убегает в туалет, закрывшись там в крайней кабинке и открыв окно, чтобы глотнуть отрезвляющего воздуха. Это все какая-то шутка? Но тридцатипятилетний Тэхён совсем не похож на шутника — Чонгук даже сомневается, знает ли альфа, что такое «пранк».       Но тогда как все это понимать? У Тэхёна есть… ребёнок? Точнее, УЖЕ есть ребёнок?! Он вспоминает свой поход с классом на детское представление и ударяет себя по лбу — дурень, мог бы сразу догадаться! Но что же теперь делать с тем, кто приютился под сердцем у Чонгука. Омега дрожащей рукой стирает со лба холодный пот и прикладывает вторую ладонь на все ещё плоский живот. Как теперь сообщить новость Тэхёну? А как вообще альфа отреагирует на то, что Чонгуку известно о его ребенке? И тут омегу повторно накрывает холодным потом: а вдруг у Тэхёна есть жена, и он его все это время просто использовал? Поэтому не хотел заводить разговоры о детях, не ставил в планы брак и беременность — теперь все как будто встаёт на свои места в запутанном пазле. Чонгук подносит ладонь к лицу и громко всхлипывает, обречённо падая на унитаз и впервые жалея о своем недавно приобретённом счастье.

🍼🍼🍼

      В тот день Чонгук отпрашивается у директора и отпускает счастливых учеников с последних двух уроков домой. Он бредёт по улице, словно живой мертвец. Мартовское солнце светит в глаза и приятно греет уши, но омегу оно больше не радует. Толку радоваться началу новой жизни, когда его собственная рушится на глазах.       На странные сообщения Чонгук не отвечает до самого вечера, а новые не приходят, потому что Тэхён весь вечер просиживает в офисе, а когда, уставший, возвращается домой с большими пакетами еды, Сонджэ встречает его с хмурым видом и ручками на боках.       — Ты купил печенье?!       Тэхён хмурится и качает головой, поражаясь напускной важности сына. Вроде старается не баловать, и няню просит при необходимости ставить на место, но тот все равно любит напустить пафосности и величия своему детскому голоску, будто уже в шесть лет знает, что растет главным преемником богатого бизнеса.       — Дома есть печенье, — не идёт на его поводу альфа и строго отвечает.       — Но Минджи мне его не даёт!       — Значит на то есть свои причины, — проходя мимо сына говорит Тэхён. — Привет, Минджи, как он себя сегодня вел? Не обижал?       — Капризничал немного после улицы, но такое часто бывает — не любит мыть ноги, — улыбается молодая девушка.       — Да уж, Сонджэ у нас грязнуля, — потешается мужчина, а маленький альфа за спиной топает ногой, явно не соглашаясь. — Ты извини, что сегодня я так поздно и без предупреждения. Оплату с удвоенными процентами уже скинул тебе на карту, дальше мы уже сами. Спасибо большое.       — Ничего страшного, мистер Ким. Нам с Сонджэ было очень весело, да?       — Я хочу печенье!       — Ты и так съел сегодня целую пачку, малыш.       — Какой ужас, Сонджэ. Ты так скоро в дверь не влезешь.       — Неправда!       — До свидания, мистер Ким.       — До завтра!       Тэхён вешает пиджак на вешалку в спальне, распускает галстук и, проходя на кухню, водружает на стол пакеты. Сонджэ с любопытством садится на стул напротив.       — Ну что, рассказывай, чем сегодня занимался, проказник.       — Мы гуляли, смотрели на уточек, я погладил рыжую кису, а потом Минджи заставила меня мыть ноги, но я не хотел! — жалуется сын, пока отец крутится возле холодильника.       — Минджи правильно сказала, ноги мыть нужно.       — Но ведь они чистые!       — Не спорь со старшими, — строго говорит Тэхён, продолжая разбирать пакеты.       — В общем, я хотел, чтобы ты поскорее пришел и купил мне печенья, но ты забрал мой телефон, и я не мог тебе позвонить, — дуется альфа, складывая ручки на груди.       — Я бы все равно не пришел раньше.       — Я даже написал с телевизора какому-то дяде, который у тебя был первым, но даже он ничего тебе не передал!       Тэхён поднимает голову и резко оборачивается к сыну.       — Ты чтó сделал?       — Написал с твоего номера какому-то дяде. Ну помнишь, ты подключал свой телефон к телевизору, чтобы можно было смотреть ютуб, — машет в сторону зала Сонджэ, и Тэхён холодеет.       Мужчина быстро срывается в прихожую, достает мобильник из куртки и открывает список контактов. Видит предательское сообщение, отправленное Чонгуку в два часа дня, и закусывает кулак, чтобы не сматериться на всю квартиру.       Чонгук ничего ему не ответил, что он вообще мог подумать? Мог ли он воспринять все, как неудачную шутку? Вряд ли, тут же все черным по белому написано, так ещё и с ошибками! Тэхён потирает переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Чонгук явно в нем разочарован. Конечно, омега явно показывал желание вступить в семью и завести ребенка, но будет ли он готов воспитывать чужого? Это на протяжении всего их романа вызывало в альфе бурные переживания и даже страх, поэтому он и держал существование Сонджэ в секрете — словно двухколёсный прицеп, пристроившийся за кузовом огромной бэхи.       Но что теперь? Что о нём думает Чонгук? Все эти вопросы значили одно — медлить нельзя, поэтому он, закрываясь в ванной, быстро набирает знакомый номер и нервно прикладывает телефон к уху.       Омега не отвечает слишком долго, но когда вызов принимается, Чонгук молчит, и Тэхён не сразу понимает, что его слушают.       — Чонгук? Ты тут?       По другую сторону слышатся тихие копошения и, кажется, еле различимый всхлип.       — Да, — затравленно отвечают.       — Чонгук, — начинает альфа, но голос его срывается. — Н-нам нужно поговорить.       — Угу, — несдержанный всхлип, — давай, скажи, что все это время ты просто со мной игрался, а сейчас тебе очень жаль, что твоя гнусная ложь вдруг раскрылась и тебе снова придется трахать свою жену или мужа.       Тэхён зависает, правда не ожидая услышать такое. Он сказал жену или мужа? Трахать?       — Стой, подожди. Какая жена? Какой муж, Чонгук?       — Ну та, что родила тебе ребенка и от которой ты тайно завел любовника, то есть меня. Теперь я понимаю, почему ты всегда уходил от разговора, когда я начинал говорить о семье. У тебя же уже и так была своя!       Тэхён открывает и тут же щелкает челюстью. Как-то он не подумал, что его страх о внебрачном ребенке может быть расшифрован таким образом, но со слов Чонгука все кажется более чем логично, и альфа готов лезть на стену от своей недалекости.       — Чонгук, не было у меня никакой семьи.       — Да-да, ещё скажи, что знаешь, что такое пранк, и это как раз он и был.       — А? Чонгук, что ты несёшь?       — Это ты что несёшь?! — срывается омега. — Мне сегодня написал явно твой ребенок! Или ты вдруг начал заниматься благотворительностью и какой-то шкет во время твоего дневного обхода детского учреждения украл твой телефон и решил так прикольнуться? Так вот, не смешно! — альфа слышит, как Чонгук тихо воет, закрывая рот ладонью. — Я хотел создать с тобой семью, присматривал костюмчики и кроватки для нашего будущего ребенка, а ты молчал, что у тебя уже есть свой и вообще никакая вторая семья тебе не нужна! Мог бы сразу сказать, что трахаешь ты меня по приколу, просто потому что дома скучно стало! Я бы ни на что не надеялся тогда, а сейчас, — а сейчас я ношу твоего ребенка, но эти слова стираются вместе со слезами.       — Прости, — только и всего произносит Тэхён. — Я должен был сразу сказать.       — И это все? Единственное блядское «прости»?       — А что я ещё должен сказать?       — У тебя, оказывается, блять, вообще нет сердца. Как я вообще мог в тебя влюбиться?       — Наверное, как и я — прочно и безвозвратно.       — Что? — Чонгук утирает слезы и подносит телефон поближе к лицу. — Ты, блин, издеваешься?       — Я правда люблю тебя. И нет у меня никакой жены — по крайней мере, лет пять точно. Увязалась одна за мной как-то, даже не за мной, а больше за моим кошельком. По пьяни заделали с ней ребенка, а она хотела сделать аборт, но я ей не позволил. В итоге, она родила и через полгода сбежала. На моей машине и с моими банковскими карточками. Не знаю уж, успела ли она далеко уехать, прежде чем я всех их заблокировал, но с тех пор я самостоятельно воспитываю нашего сына. Ещё один альфа в доме подрастает, ему сейчас шесть, кстати.       — Ты это сейчас на ходу сочиняешь?       — К сожалению, нет. Хотя я бы не хотел называть Сонджэ «сожалением» — я к нему очень привязан, но… я боялся рассказать тебе, поэтому умело прятал. Ты всегда так отчаянно говорил о семье и ребенке, поэтому мне было страшно признаться… ведь мало кто согласится воспитывать чужое чадо.       Чонгук долгое время молчит, Тэхён даже думает, что тот счёл его больным человеком и просто отключился, но омега продолжал висеть на линии.       — Это правда?       — Чистейшая. Теперь я ничего от тебя не скрываю.       — И где твой сын? Почему я его не слышу? Или он у тебя вдруг стал немым? — в голосе омеги сквозит недоверие, но Тэхёна оно совсем не обижает.       — Ты хочешь его увидеть?       Задумчивая пауза.       — Ты рассказывал ему обо мне?       Тэхён поджимает губы, сжимая пальцами раковину и смотря на свое обречённое отражение в зеркале.       — Нет.       — Да, — наконец говорит Чонгук, — я хочу его увидеть.       И тогда Тэхён выходит из ванной, находит лежащего с пультом на диване сына и еле заметно ему улыбается.       — Что делаешь? — спрашивает альфа.       — Смотрю тоботов. Что ты делал в ванной?       Мужчина вздыхает, глядя на сына, а потом переводит взгляд на телефон, на экране которого теперь красуется заинтересованная макушка Чонгука, который специально не показывает своих заплаканных глаз.       — Смотри, я хочу тебя кое с кем познакомить.       — С кем?       — Можешь посмотреть в камеру?       Тэхён подсаживается плечом к сыну и направляет камеру на них обоих. Чонгук тут же подается вперёд и во все глаза смотрит на реального ребенка, что заинтересованно вглядывается в лицо омеги и слюнявит тоненькие губки. Мальчик действительно очень похож на Тэхёна: такие же шоколадные глазки, слегка вьющиеся черные волосы и квадратная улыбка. Чонгук готов заплакать снова оттого, как гармонично они вместе смотрятся и какой же маленький альфочка… очаровательный. Так значит, именно он писал ему сегодня о том, как не хочет мыть ноги, но зато очень хочет печенья и чтоб папа поскорее вернулся.       Папа. Тэхён — его папа.       В это так тяжело верится, но мужчина действительно, как и предполагал Чонгук, выглядит самым лучшим отцом. И даже его та самая «неидеальность» оказалась идеальной. Омега вытирает слезы с глаз.       — А кто это? — спрашивает мальчик, поворачиваясь к Тэхёну.       — Это Чонгук. Скажешь ему, как тебя зовут?       Альфочка активно кивает и, заслонив камеру лишь своим лицом, с улыбкой говорит:       — Меня зовут Сонджэ, мне шесть лет! Вы папин друг?       — Я, — запинается Чонгук, переполненный эмоциями, — вроде того…       — Чонгук — тот дядя, которому ты сегодня писал без моего разрешения, — поясняет Тэхён нравоучительным тоном, и омега даже поражается тому, что альфа даже не пытается сюсюкаться с сыном. Наверное, это даже правильно. — А еще он мой, — мужчина зависает, глядя через камеру в глаза Чонгука и раздумывая. — Он мой омега.       Чонгук опускает глаза и закусывает губу. Сердце трепещет от разрывающего его душевного порыва. Вроде он только что кричал на него в исступлении, навешал разных несуществующих и оскорбительных ярлыков, но Тэхён все равно называет его своим. Но альфа сам во всем виноват — скрывал от него такой немаленький, простите, шестилетний секрет, но Чонгук, глядя сейчас на такого живого и улыбчивого Сонджэ, просто не может обижаться.       — А? — маленький альфа разворачивается к отцу. — Ты его любишь?       — Люблю, — нежно кивает Тэхён.       — Больше чем меня? — серьезно супится Сонджэ.       Мужчина забавно морщит нос и тянет с ответом, на что его сын смешно возмущается, вперив кулачки в бока.       — Эй!       Тэхён смеётся, а потом переводит нежный взгляд на прилипшие к экрану большие глаза Чонгука.       — Ты придёшь к нам в гости в эти выходные?       Чонгук с щемящим сердцем несколько раз активно кивает и, следя за развернувшейся на диване нешуточной битвой подушками между папой и сыном, совсем забывает поделиться и своим секретом тоже.

🍼🍼🍼

      В субботу утром Тэхён встречает Чонгука возле подъезда и сразу целует так, словно в последний. Земля быстро уходит из-под ног, причем в буквальном смысле, потому что альфа его поднимает, и омега снова чувствует себя самым любимым.       — Ты готов? — спрашивает мужчина, держа его за руку, когда они подходят к его мерсу. — Сонджэ в машине.       Чонгук завороженно смотрит на альфу и с волнением кивает. Что может такого случиться? Сонджэ всего лишь шестилетний мальчик. И всего лишь любимый ребенок Тэхёна, с которым ему теперь придется делить своего альфу.       Когда Тэхён открывает заднюю дверь, Сонджэ встречает их довольно ворчливо:       — Сколько тебя можно было ждать?       — Сонджэ, так знакомства не начинают, — сурово поправляет его отец. — Что нужно сказать Чонгуку?       — Здрасьте! — недовольно пыхтит мальчик и скрещивает на груди ручки.       Чонгук неопределенно поджимает губы, совсем не так представляя первую встречу с чужим ребенком, но Тэхён под громкие фырканья сына тут же ловит его волнение губами и говорит, что Сонджэ свыкнется.       Они долго гуляют, Сонджэ держится ближе к папе и всем своим видом воротит нос от Чонгука, из-за чего омега сильно смущается, но Тэхён всю прогулку не отпускает его ладони и мимолетно целует в макушку, показывая самое необходимое — он всегда будет на его стороне.       Так проходит ещё одна неделя, а Чонгук так и не находит подходящего момента, чтоб признаться в своем положении. Ведь с недавних пор их теперь стало трое. И каждый раз, когда омега набирается сил на признание, то Тэхён оказывается очень уставшим, то Сонджэ начинает вопить, привлекая к себе внимание. Чонгук каждое утро стоит перед зеркалом, оголяя и разглядывая свой животик со всех сторон. Он гладит кроху под сердцем и вслух спрашивает, как же рассказать о нём его отцу, и вот наступает седьмой день рождения Сонджэ и ровно месяц их с Тэхёном малышу.       В этот день Тэхён забирает Чонгука со школы, а затем они вместе едут забирать из школы Сонджэ, пока няня дома готовит маленькому альфе праздничный ужин и украшает дом шариками.       — Папа? — выгибает бровь мальчик, когда вместо няни встречает отца. — А где Минджи?       — Ты не рад нас видеть?       Сонджэ кидает взгляд за спину отца, видит там Чонгука и, бросив короткое «привет, Чонгук», радостно убегает переодеваться.       — Ты всем сегодня раздал конфеты? — спрашивает на выходе Тэхён.       — Да, — гордо хлопает в ладоши сын. — У меня дома и для Чонгука остались конфеты, — лукаво добавляет, и у омеги ёкает в сердце.       Конечно, маленький альфа все ещё пренебрежительно относился к тому, что у папы появился любовник и объект, который забирал часть его внимания, но Сонджэ явно стал относиться к Чонгуку теплее, например, два дня назад они построили в их квартире шалаш из подручных материалов и прятались там от папы, а вчера вот мальчик специально отложил для него конфетки в честь своего праздника. Чонгук не мог не растрогаться.       А когда, сидя вчетвером вместе с няней за праздничным столом и поедая вкусный клубничный торт с фигурками тоботов, Сонджэ убегает к себе в комнату и возвращается с рисунком в руках, который кладет омеге на колени, Чонгук опускает взгляд, и на глаза тут же наворачиваются слезы, потому что на рисунке Сонджэ нарисовал свою семью: себя, папу и… Чонгука.       Омега быстро стирает слезы, а потом резко чувствует, как к горлу подступает тошнота. Он прикрывает рот рукой и, уронив рисунок с колен, срывается в ванную.       Чонгук стонет, сгибаясь над унитазом в три погибели, и, когда замечает в дверях застывшего Тэхёна, сильно вздрагивает.       — Всё в порядке? Я могу чем-то помочь? — обеспокоенно спрашивает альфа, а Чонгук, глядя на него, не выдерживает и начинает плакать.       Мужчина тут же бросается к нему, садится на колени и накрывает плечи руками, подтягивая к себе.       — Ну ты чего, малыш? Тебе торт не понравился или рисунок Сонджэ? Согласен, художник из него неважный, он мне вообще три ноги пририсовал.       Чонгук фыркает, отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза альфы, но вместо этого снова выворачивается над унитазом.       — Может, тебе дать таблетки? Я спрошу у Минджи, она должна найти, — Тэхён было поднимается на ноги, чтобы сбегать на кухню, но омега с силой хватает его за запястье и качает головой.       — Нет, Тэхён, таблетки не помогут.       Он опускает глаза, и мужчина хмурится.       — Тэхён, я не говорил, но, — он всхлипывает, вытирая рукавом уголки губ, — но тошнит меня не просто так.       — Я не понимаю, Чонгук.       — Я беременный.       Альфа открывает рот и тут же закрывает, его глаза неверяще бегают по лицу напротив. Наверное, Чонгук впервые видит альфу таким потерянным.       — А-м… Ладно, но… чей это ребёнок? — севшим голосом спрашивает он, и глаза омеги испуганно округляются.       — Это наш ребенок! Твой.       — Но… как это возможно? Мы же всегда предохранялись.       Чонгук прячет виноватые глаза в коленях.       — Это… я виноват. Ты помнишь наше свидание в спа-отеле?       Тэхён фыркает и уводит взгляд.       — Я знал, что ты не просто так меня тогда спаивал.       Чонгук тоже улыбается слабо, после чего серьезно и шепотом спрашивает:       — Ты не злишься на меня?       — Ну как я могу злиться, когда ты вынашиваешь нашего ребенка, Чонгук, — и в подтверждение своих слов он наклоняется ниже и обнимает омегу за талию, утыкаясь лицом во все ещё плоский животик. — Ну что, малыш, рад слышать своего папку? Сколько тебе уже?       — Ему уже месяц, — шмыгает носом Чонгук.       — Какой уже взрослый. Уверен, твой старший братик будет только рад тебе и всегда будет защищать. Мы все тебя очень ждём.       — Правда? — со стеклянными от слез глазами спрашивает омега.       — Ну конечно, глупый, — Тэхён приподнимается и чмокает Чонгука в лоб, — теперь мы все одна семья, и кто бы там ни оказался, — он щекочет низ его живота, залезая пальцами под свитер, — мы будем его любить. Давай умоемся и пойдем вместе обрадуем Сонджэ?       — Да, давай, — голос все ещё дрожит, но Чонгук стирает слезы и уверенно кивает. Теперь они семья — значит, со всем справятся вместе.

🍼🍼🍼

      Минджи они отпускают пораньше, а празднование уже продолжают в кругу семьи. Играют с шариками, вдыхая гелий, распаковывают подарки и устраивают гоночное ралли на диване. Тэхён объясняет Сонджэ, что теперь Чонгук будет жить с ними и что у него в животике сейчас растет его братик или сестричка. Альфа сначала хмурится и воротит нос, убегая в другую комнату и не желая ничего слушать, но спустя время возвращается к ним на диван и бесцеремонно кладет ладошку на живот Чонгука.       — Так значит, там сейчас малыш? — серьезно спрашивает, и ему кивают. — Но как он там уместился?! — не понимает Сонджэ.       — Потому что он сам ещё маленький, — фыркает Тэхён. — Такой же, как твой кулачок.       Сонджэ пораженно смотрит на свой кулак и охает.       — Такой крошка?       — Да, Сонджэ, поэтому тебе придется его оберегать, ты ведь уже взрослый.       — Да! А кто это будет? Альфа или омега?       — Когда он вырастет, мы узнаем.       — Если это будет альфа, то я дам ему все свои игрушки, а если омега — буду ото всех защищать.       Мужчина гордо треплет сына по голове, а потом отправляет чистить зубы и готовиться ко сну. После мальчика в ванную проскальзывает Чонгук, пока Тэхён укладывает сына спать в его комнате. Распаренный после душа омега садится на край большой двухместной кровати и на ощупь проходится по нежному шелковому белью, оглядываясь — теперь это их общая спальня. Он так долго об этом мечтал, и теперь у него есть все: ребенок под сердцем, опытный в семейных делах альфа и внезапно ещё один шумный семилетний сын.       — Кажется, уснул.       Тэхён заходит в спальню уставший, но счастливый, тут же опускаясь головой на колени омеги и ластясь в чужих руках.       — Ты как?       — Нормально.       — Как комната?       — Нравится.       — Кажется, Сонджэ совсем не против ребенка, все уши мне сейчас прожужжал о том, что больше всё-таки хочет альфочку, — он чмокает Чонгука в пупок, задирая футболку. — Ты выглядишь расстроенным, все точно нормально?       — Да, я просто, — Чонгук закусывает губу и замолкает, Тэхён смотрит на него выжидательно снизу вверх, не торопит. — Просто… я так долго мечтал о семье и детях, и совсем скоро у нас будет их целых двое. Сонджэ такой очаровательный, и твоя квартира такая хорошая, и я так… так сам хочу стать папой, — он кладет свою ладонь на живот, и альфа накрывает ее сверху своей. — Спасибо, Тэхён. Спасибо, что забрал мое пальто в том театре, и спасибо, что принял меня в свою семью.       — Я принял? — по-доброму усмехается мужчина. — Мне кажется, это ты взял нас двоих на буксир, — и, приподнимаясь на руках, нежно целует.       Правда нежность и трепетность момента быстро перетекает в голодную страсть и подогреваемый азарт оставшихся наедине семейных людей. Чонгук стонет, приоткрывая губы, когда Тэхён наваливается на омегу сверху и укладывает на лопатки, жадно вторгаясь в теплую полость рта и проходясь языком по зубам и нёбу.       Скрипучая рубашка и футболка быстро оказываются на полу за ненужностью, и Чонгук выгибается в спине, когда альфа обводит губами контуры его вставшего члена через ткань спортивок, которые следом вместе с бельем одним слитным движением стягивает к щиколоткам. Жаркий стон проглатывается тонкими стенами, первый толчок ударяется в глотку Тэхёна, а тонкие пальцы запутываются в волосах. Мужчина мычит и вместе с этим проталкивает пальцы в сокращающуюся и сочащуюся масляной смазкой дырочку, выбивая из омеги молящие влажные просьбы брать его сильнее.       А Тэхёна просить долго не надо, прорычав, он несдержанно щелкает ремнем, нетерпеливо отбрасывает брюки на пол и пытливо нависает над омегой. Чонгук разводит ноги и поджимает пальцы на ногах в белых носочках, чувствуя, как горячая головка падает и теперь упирается в его мокрую дырочку совершенно беззащитно, и пылко мурлыча.       — Позволишь? — галантно спрашивает низким бархатным голосом.       — Умоляю, — кокетливо подмигивает Чонгук и сам начинает торопливо ёрзать ягодицами в поисках горячей плоти.       — Нетерпеливый, — довольно фыркает альфа и направляет член в желанную узость, как вдруг в дверь раздается стук.       Омега испуганно распахивает глаза, оборачиваясь вбок, а Тэхён быстро хватает край одеяла и накрывает Чонгука и свой голый зад, попутно выскальзывая из омеги.       И пока парень неуклюже выползает из-под тела альфы и удобнее перехватывает второе одеяло, Тэхён оглядывает сонного Сонджэ, трущего глазки двумя кулачками.       — У меня не получается заснуть, — тихо хнычет мальчик. — Можно я лягу с вами?       — Конечно, малыш.       Сонджэ забирается на кровать между ними и тут же закрывает глазки. Покрасневший Чонгук переглядывается с Тэхёном, и альфа пожимает плечами, кивая на дверь и намекая на продолжение уже в гостиной. Даже со всей аккуратностью привстает с кровати, как вдруг задремавший Сонджэ обхватывает Чонгука руками и устраивается у него под боком. Первые пару секунд омега озадаченно смотрит на уместившийся рядом комочек, а потом накрывает мальчика своей рукой, приобнимая.       Тэхён довольно щерится и, натянув на себя трусы, ложится рядом, накрывая ладонь Чонгука своей. Всё же продолжат они уже в другой раз, а сегодняшнюю ночь впервые проведут вчетвером.