Шепот утреннего света

Тонкие лучи солнца робко проникали сквозь полупрозрачные занавески, словно не желая разрушать идиллию, царившую в комнате. Воздух был свежим, пропитанным лёгким ароматом утреннего лета и чем-то родным, что всегда наполняло эту спальню, когда они были здесь вдвоём. На белоснежных простынях, среди мягких подушек, лежали двое. Сатору, почти полностью утонувший в объятиях Сугуру, выглядел удивительно уязвимым — что случалось крайне редко. Его белоснежные волосы немного растрепались, а голова уютно устроилась на груди Сугуру, словно это было самое безопасное место на земле. Его рука крепко сжимала футболку Гето, как будто он боялся, что тот исчезнет, если он отпустит. Сугуру проснулся первым. Его взгляд лениво скользил по чертам лица Сатору, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. Это было одно из тех утр, когда никуда не нужно спешить, когда можно позволить себе просто наслаждаться тишиной и ощущением тепла рядом. Он осторожно поднял руку и провёл пальцами по белоснежной пряди волос, которая спадала на лицо Годжо. Сугуру любил эти моменты — редкие, почти священные. — Ты смотришь на меня, правда? — раздался ленивый голос, и Сатору прищурил один глаз, не поднимая головы. — Ты заметил? — с мягкой усмешкой ответил Сугуру. — Я чувствую, когда ты смотришь, — пробормотал Годжо, устраиваясь ещё удобнее. — У тебя слишком тяжёлый взгляд для утра. Сугуру тихо рассмеялся. — А у тебя слишком острый слух для сна. — Ты меня разбудил, — притворно обиженно сказал Сатору, не открывая глаз. Сугуру хмыкнул и, немного приподнявшись, положил подбородок на макушку Годжо. — Если это так, значит, я точно не виноват. Ты сам решил, что можешь спать у меня на груди, как котёнок. Сатору приоткрыл глаза и с ленивой усмешкой поднял голову, их лица оказались так близко, что он почти чувствовал дыхание Сугуру. — Котёнок? Ты точно хочешь, чтобы я обиделся? Сугуру с лёгкой улыбкой покачал головой. — Даже если ты обидишься, это продлится ровно пять секунд. Ты слишком быстро прощаешь. — Только тебя, — резко и без капли сомнения ответил Сатору, склонив голову на бок. Эти слова заставили Сугуру на мгновение замолчать. Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь вздохнул и притянул Годжо ближе, целуя его в макушку. — Знаешь, я бы хотел, чтобы так было всегда, — тихо сказал Сугуру, глядя в окно. Сатору нахмурился, чуть отстраняясь, чтобы видеть его лицо. — Почему «хотел бы»? — спросил он с неприкрытой обидой. Сугуру отвёл взгляд, будто пытаясь найти правильные слова. — Потому что у нас слишком много того, что может это разрушить, — наконец произнёс он. Сатору некоторое время молчал, его взгляд изучал лицо Сугуру. Затем он резко развернул его к себе, держа за подбородок. — Сугуру, — мягко, но твёрдо начал он. — Я всегда буду здесь. Всегда. Слышишь? Сугуру вздрогнул от этой уверенности в голосе Годжо. Эти простые слова наполнили его странным теплом, которого он давно не чувствовал. — Слишком упрямый, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Я такой, какой есть, — Годжо тоже улыбнулся, его глаза стали чуть мягче. — И если ты думаешь, что сможешь оттолкнуть меня из-за своих глупых страхов, то ты не настолько умён, как тебе кажется. Сугуру тихо рассмеялся. — Значит, я глупый? — Нет, — Сатору слегка тронул его губы своими. — Ты мой. И в этой простой фразе было больше правды, чем можно было выразить словами. Сугуру прикрыл глаза и обвил руками шею Сатору, притягивая его ближе. — Навсегда? — Навсегда, — уверенно ответил Годжо. В этот момент мир за окном перестал существовать. Были только они двое, их дыхание, их тишина, громче которой не было ничего.