sketches skz

В жизни по сути всегда было огромное количество сложностей: то грубиян будет идти за тобой по темноте до самого дома, то бабка у этого самого дома сделает парочку замечаний касаемо "неподобающего" внешнего вида, то и вовсе вышестоящее руководство забудет, чисто случайно, заплатить зарплату вовремя. Свою работу Ли трепетно обожал, даже несмотря на такие неприятные казусы, директору до этого места и дела толкового не было, но Минхо.. ему определенно нравилось ухаживать за живущими на этой территории малышами. Местечко это спросом пользовалось исключительно из-за доступности, уютная территория ближе к центру города, но не в самом парке, а немного поодаль от него, чтобы не заходили.. всякие. Потому что "всяких" приходилось выгонять аж со скандалом. У парка не было толковой вывески на протяжении двух лет, пока однажды Ук Чон по великой удаче не бросил в сторону своего единственного работника невзрачную визитку с контактами местного художника. Именно в тот момент, когда по ту сторону связи парень тараторил свои идеи, Ли понял, что за время работы с животными он отвратительным образом разучился контактировать с людьми. И убедился в этом снова, завидев на пороге еще закрытого контактного зоопарка ворох ярких волос. Яркая вспышка — броский красный беспорядок на чужой голове, рваные темные джинсы в хаотичных пятнах краски, имя новой головной боли звучало красиво — Хёнджин. Оно даже вселяло надежду, что земляк заметит общую отстраненность работника этого места, поймет правильно холодные взгляды и незаинтересованные ответы, но по непонятному стечению обстоятельств именно этого так и не случилось. Красная неприятность приходила в зоопарк каждый божий день, в моментах даже упорно имитировал бурную деятельность, словно Минхо не замечал на себе долгих взглядов, пока возился то в одном, то в другом вольере, наводя порядки у маленьких друзей. — У вас нормального маркетолога не нашлось? — Хёнджин в целом до звонка старшего о сей красоте не догадывался вовсе, не было ему никогда интересно посещать цирки, зоопарки, уж особенно контактные. Мнение касаемо подобных мест у Хвана было неутешительно отрицательным. — Сколько лет тут живу, столько не слышал, что вы вообще существуете. В собранных волосах торчат тут и там огрызки карандашей, как уже ранее успел пояснить сам Хван, они разной плотности, специально для каких-то там более качественных набросков. Для Минхо даже это кажется утомительным, у него в ладонях ютятся две ласки, которых подбросили под двери неравнодушные, и не выходить их стало бы самым большим грехом Ли. И только животным доставалась ласка его рук — здешним, да трем ревнивым хвостам дома, которых обязательно следовало начесать чуть ли не одновременно, чтобы не случился голодный бойкот. — Почаще нужно в люди выходить, а не торчать дома за холстами да красками. — На деле Минхо не понимает, на кой черт он вовсе вступает в полемики с этим взрывом дизайнерской нелепости, просто как-то.. само получается. — Работай давай, мне скоро на перерыв уходить, оставлять тебя одного не буду. Вообще.. мог бы, с удовольствием бы запер наглое недоразумение в вольере с какими-нибудь енотами, чтобы те его за часик-другой извели так же, как Хёнджин изводит его одним своим присутствием, но правила безопасности, к сожалению, написаны кровью, даже в таких местах. Самому Минхо это вывеска была совершенно ни к черту, подумаешь, небольшая у него табличка на двери потрепанная временем с названием и временем работы, и без всяких реклам размером с половину земного шара дел хватало по горло. Правда, несмотря на полное непринятие происходящего, парнишка казался в своей работе не дурным, тот успел безучастному Минхо нащебетать что-то про реставрации картин, от которых у Хёнджина всегда дух захватывает, даже упомянул парочку имен, после чего у самого Ли глаза на лоб таки полезли. И неизвестным образом эта длинноногая проблема оказалась напротив Минхо в одной из любимых его кафешек, где он каждый день неспешно уплетал ланч подальше от основной зоны, чтобы и людей поменьше обращали внимания на фиолетовый тон его шевелюры да и в целом не приходилось бы натыкаться взглядом на снующих туда-сюда официанток. Сам Хёнджин становится неплохим фоновым шумом; рассказывающий увлеченно о своем основном доходе, парень чересчур активен: ерзает на месте, ногами своими, бесстыдно длинными, задевает ноги Минхо и временами стучит узловатыми пальцами по столу — словом, делает буквально все, чтобы Минхо обратил на него свое внимание. Драгоценное внимание ему действительно достается, Минхо как зачарованный следит за чужими руками, за перебирающими палочки пальцами, с интересом рассматривает лицо временного коллеги в условиях нормального освещения, проводит в голове какие-то свои параллели. «..похож на одного из хорьков» — мысль в голове Минхо ненавязчивая, но слишком уж четко оформленная для того, кто планировал не проявлять интерес. — А как его зовут? — И теперь уже очередь Минхо непонимающе уставиться на собеседника, в попытках понять, что ему нужно и о ком речь вообще шла. Хёнджин чужое замешательство замечает, не скрывает блестящих от азарта глаз и щурится, склонив голову по-птичьи только потом поясняет, — Хорька как зовут, на которого я похож. Потерянный Минхо не знает куда себя деть, мнется в попытках понять, когда он начал свои мысли вслух озвучивать, мысленно несколько раз дает себе оплеуху, потому что это явно разговоры с животными виноваты и его бесконечные бормотания под нос во время уборки. У Хорька имени нет, он признается в этом нехотя, но под заинтересованным взглядом вынужденно зверька описывает: двухцветную бело-серую шерстку, темные глаза-бусинки и любопытный нос, который исправно залезает везде, где это физически возможно и не очень. Хёнджин от чего-то скрипуче смеется, прикрывая лицо ладонями, между вздохами говорит что-то про неожиданное сравнение и что такого никогда не было, а успокоившись — рывком подается вперед, чуть перегибаясь через стол. У него глаза горят дико, Минхо даже немного не по себе становится, но это такие мелочи по сравнению с тихими словами художника: — Пойдешь на свидание с хорьком? — У него нетерпение на чужой ответ только по чуть сжатым губам читается, и Минхо правда не понимает, как в это вляпался. Не понимает, почему чуть неуверенно, но все же соглашается на такую глупость, но зато знает, что того самого хорька будет называть Джином.