Вне игры

Бесконечные высотки, стеклянные кабинеты, рябящие в глазах ряды перегородок — для офисного работника мечта, не правда ли? Ну да, давайте на чистоту: каждый из нас представлял себя рядовым за ноутом в безмерной ахроматичной студии, пестрящей флорой в шахматном порядке. Обед не за рабочим местом, еще и на перекур можно свободно выйти. Дружный коллектив, липкий босс с горящими сроками. Мечта, мать его, мечта. Но вот кто-кто, а Шань о таком и вообразить не мог. Точнее, в рот ебал он эти мечты. Даже официально имея все это в стаже, Рыжему было до лампочки. Работа есть, работа кормит.  Поначалу Мо совсем не понял, как тут оказался. Однако вариант стажировки на последнем курсе выдался вполне удачным, поэтому перспектива работать по профессии и быть все-таки журналистом его устраивала намного больше, чем пикать бананы на кассе и уж тем более поднимать что потяжелей. Ага, журналистом. В каждом деле можно себя найти, и Шаню легче всего стало сделать это в слоге и там, где в его мнении хоть кто-то нуждался. Во мнении, которое он привык доказывать кулаками. Получил что желал, доволен? Почти. Если бы туфли не цокали и шею не поддуштивало. Шань всерьез готов был отказаться от должности из-за дресс-кода, который то и дело «в яйцах жмет». Вот только условия оказались выгодными и ужать себя в любом случае пришлось.  Работа не пыльная, еще и до университета недалеко. Поэтому утром он здесь, а вечером, как всегда, с чернильницей за партой — хорошо, когда все идет по плану.  Вот и сегодня, в его первый стажировочный, все на удивление шло своим чередом: колонку составил, принтер не заглючил, коллектив дружный, цветы пахнут- — Сяо Мо, поднимись, пожалуйста, в кабинет директора, — окликнула его средних на вид лет женщина с фигурной красной оправой на переносице, — Хэ хочет с тобой что-что обсудить.  Режущий склеру зайчик пробежал по векам Мо. Металлическое крепление ланьярда, которое билось о блузку из-за массивного пропуска, молниями сокращало зрачки, заставляя с каждым случайным на него взором жмуриться сильнее. Спустя несколько попыток у Шаня все-таки получилось прочитать имя на бейджике. — Извините… — замявшись  протянул он, — Госпожа Бао… кто хочет? — Ну, Господин Хэ Тянь хочет видеть тебя у себя в кабинете. Что, почему? То есть как? Говорили же, что он вернется в конце недели.  Да, цветы пахнут и с боссом почти познакомился. По правде, эта ситуация не на шутку настораживала. Рыжий прошел собеседование и, если бы не обязательная стажировка, сразу мог карабкаться по служебной лестнице: «парень-то способный, быстро схватывает», по словам эйчара. Однако понаблюдав за этим упитанным 40-летним младенцем, Шань понял, что смышлеными он считает всех, кто умеет включать кофемашину. Со своей улыбкой он на педофила похож. Больше не буду ему помогать кофе готовить.  Приготовься, Шань: у начальства всегда свой взгляд на вещи. Одно дело с педофилами общаться, другое — оказаться в пасти у настоящей акулы под именем «Хэ Тянь». Рыжего окатило волнение. Сомнения петлей ложились на шею и тревога своими обмороженными костяшками до плоти исцарапывала спину. Шань опустил взгляд, чувствуя, как мир в его глазах пожирала тьма, и стал закручивать в трубочку край синего галстука.  — …Мо? Сяо Мо, с тобой все хорошо? — насторожено окликнула его секретарь. — Ах, да, Простите. — Шань выпускает из рук синюю полоску шелковой ткани и бессильно поднимается из кресла.  А может ладошки потеют и живот крутит вовсе не от страха? Может ли пожар в сердце проступать румянцем на щеках потому что..?  — Госпожа Бао, как я могу найти кабинет? — Эм… Этажом выше. От лестницы дублем налево и до конца коридора. — только и получилось выдавить из себя секретарю сквозь застывшие от удивления морщинки на лице. — Спасибо, тогда я пойду. — в ответ кротко улыбнулся парень. — Что это с ним сегодня? — буркнула Бао вслед удаляющимся шагам, а затем и сама, услышав, как стрелки часов механической трелью стали на зенит, убежала на обед.

***

И что ему понадобилось? Шань правда не понимал. Как и то, как резко он переключился из Мо Гуань Шаня, командира безраздумных пиздюлей и словаря мата, в пай-сотрудника, да еще и умудрился перед секретарем покраснеть. От этого только зазорнее становилось. Расслабься, Шань. Это же просто твой босс. Просто Хэ Тянь.  Истории о Хэ Шань внимал еще до того, как устроился его линейным. Но помимо бизнес новостей, Тянь регулярно обогащал желтуху своей частной жизнью. Причем это было настолько часто, что с таким интересом полгода назад Мо оказалось проще подписаться на обновления газетенки, которая держалась благодаря яркой биографии Тяня. И чего-чего, а вот статей об интимной жизни Господина Хэ было больше всего. Читать и читать. Вот он утром заседает на тендере, а вечером уже в клубе с девчонкой на коленках. А вот он уже на своей яхте с новой девушкой. Кто знает, может, ему прямо сейчас на конференции отсасывает какая-нибудь старшекурсница. Шань даже успел застать фотку, на которой Тянь с каким-то парнем теснился, и, если честно, после словивших на себе надежд, ему еще больше захотелось оказаться на месте той старшекурсницы. Правда, новость о том, как директор одного из крупнейших информационных конгломератов флиртовал и, упаси боже! целовался с парнем, правообладатель быстро удалил из соображений личной безопасности. Так быстро, что Мо даже не успел разглядеть парня, к уху которого тянулся Хэ. Кабинет господина Хэ Тяня находился на последнем этаже. Рыжий уже однажды был там (на этаже, всмысле), проходя собеседование, и, о да, все правда, как в фильме. Ну я про эти стеклянные коридоры-близнецы на каждом шагу, так еще герой-любовник этот в самом дальнем углу почивает: пока дойдешь не вспомнишь зачем вызывали. Удобно хоть, что Шань причины не знает, но это ли не странно? Поднявшись на этаж, Мо осекся. По сравнению с последним разом помещение стало более пустым и одиноким, что-ли? Людей и вовсе не было. Ладно в коридоре, но внутри кабинетов? Остались лишь редкие кресла пастельных цветов под характер дизайна и круглые кофейные столики. Растения и вовсе иссякли. Короче, теперь не только яйца сжимались, но и задница от страха. Потому что даже в силу атмосферы, режущий своим кипелом, белый офисный свет не казался столь ярким. И не увидев изворотливые клубы дыма в кабинете директора, Шань мог бы с уверенностью сказать, что и эта комната пала ударом одиночества. Лучше рубить с плеча. Это в стиле Гуань Шаня. Лучше, подойдя к кабинету, безраздумно постучать в дверь и также безраздумно войти. А потом забыть нахуй про риски, безрассудство и пацанские уставы. Осторожно, со всей в этом мире вежливостью и бесприкословностью вилять хвостом перед своим боссом. Слушаться и не сметь огрызаться.   Пальцы решительно пару раз стукнули по двери.  — Войдите. — гипнотически низким голосом прохвучало за стенкой.  Мо думал, что ему померещилось, ведь эти слова звучали так упоительно, словно колыбельная в конце тяжелого дня. Лишь услышав скрежет кресла, ему удалось заглушить эхо в голове и, наконец, толкнуть дверь. Чтобы вновь застыть на месте. Потому что там… там его ждал пиздец. Хэ Тянь если быть точнее. В черных брюках, приталенной рубашке с сигарой в руках. Уложенные назад черные волосы и такие же глубокие угольные глаза, в холодной пустоте которых только Мо. Но для того, чтобы встретиться со своим отражением, нужно было сначала поднять взор от обтягивающих черных костюмных брюк, сквозь которые непозволительно точно проглядывала каждая мышца на ногах. А если подняться выше… Черт. Можно словить каменный стояк, потому что член-то, по предварительным соображениям, у Господина Хэ не маленький, да так фигурно спрятан в боксеры, что по самым точным параметрам хочется выточить скульптуру Тяня, с его длинными ногами и тонкой талией. Думай о рыбных котлетах, думай о рыбных котлетах, думай о рыбных котлетах. Шань зажмурился и, помотав головой, чтобы растоптать фантазии о сексе в разных позах со своим начальником, взглянул на Хэ, который успел затушить сигару и уже протягивал руку для знакомства. — Мо Гуань Шань? — с макушки до пят скользнул взгляд директора, — С Вами все в порядке?  А Шань только глазенки пучит по-прежнему и молчит. Молчит, молчит и следом с цепи срывается, до синевы сжимая руку Хэ, когда кончиками пальцев чувствует касание его прохладной ладони. — Да-да, все в порядке, спасибо. — Хэ Тянь. — он скалится и, разорвав рукопожатие, шагает к столу. — Пожалуйста, присаживайтесь. К моему сожалению мне не удалось провести собеседование лично. Не хотите? — Тянь протягивает бутылочку с водой и тут же аккуратно кладет ее на место, услышав тихое «нет, спасибо» в ответ.  На удивление, внутри обитель оказалось очень чисто, ухоженно и по-домашнему. Но на что Шань больше всего обратил внимание, так это на запах: какая-то цитрусовая горчинка пропитала каждый уголок своей сладостью. И это был явно не тот запах, от которого першит в горле и ноздри болят. Мо буквально становилось жарко, вдыхая его вновь и вновь. Язык от жажды превращался в каменную крошку, и Рыжий уже успел пожалеть, что отказался сделать хоть пару глотков воды. Поэтому он только расстегнул пиджак и, разгоняя воздух его краями, сел в кресло.  — Расскажите о себе, Шань. — Вы же читали мое резюме, Господин Хэ, разве есть нужда что-то добавить? — от этой интеллигентности рвать тянет. — Ха-ха, я и вправду ознакомился с Вашей карточкой. Внушительный послужной список. — Тянь проходится взглядом по папке с именем «Мо Гуань Шань» и, облокотившись на край стола, достает оттуда несколько бумаг, — Особенно мне понравилась графа «Причина увольнения». — Шань громко сглотнул.  — «Несоблюдение дисциплинарных требований, грубые резкие выражения при общении с коллегами и клиентами, отсутствие дресс-ко- — Господин Хэ, — обрывает он, — я предпочту не обсуждать эти детали.  И лучше побыстрее закончить. Шань готов был ответить на любой вопрос, поддержать тему о чем угодно, только чтобы без краски на лице и томных оправданий. Ладно краснеть, с этим ничего не поделаешь. В комнате стало настолько душно, что даже стеклышко на часах Мо начало зернисто мутнеть. Но оправдываться перед начальством хотелось в последнюю очередь. Лучше стыдливо смотреть куда-то вниз перед собой. Куда-то на туфли Тяня и ждать, когда тот покорно сжалится над своим подданым. — Почему же, трудный характер?  Блять, да что Вы приебались, а? у Вас, Господин Хэ Тянь, времени дохуя или Вы типа примерный начальник? Просто дайте мне какой-нибудь тестик на засыпку и разойдемся. Вау, возвращается привычная манера. Мы уж думали не дождемся. Но ты же этого не скажешь, да, Рыжик? Ты вот поулыбайся лучше, сдави галстук потуже и, если реально хочешь продолжить тут работать, оставь вежливость при себе. Ага, вот так. И без оскала желательно.  — Мне просто интересно, — переминаясь с ноги на ногу, в ответ ехидно улыбнулся Хэ, — как человек, пережевавший и плюнувший яблоки в пакет покупателю, чтобы доказать их свежесть, может так уступчиво сидеть в моем кабинете?  Пиздец — Или как человек, подсыпавший своему постоянному слабительное на посту бармена, способен так внимательно меня слушать? — Как Вы… — Узнал? Шань, ты, кажется, забываешь в какой сфере мы работаем. А для меня уж тем более добыть о тебе такие подробности было проще простого. Брифинг с начальством закончен раньше срока: добро пожаловать на биржу труда. После такого позора легче заявление по собственному написать. Рыжий в нокауте. Он замер, дробля Тяня тем же замыленным взглядом, и с каждым вдохом все отдаленнее чувствовал биение сердца, которое под языком Хэ покрывалось гематомами. Его слова били сильнее, чем в школьной стычке между сворой придирчивых старшегодок, щипали покрепче разбитого носа, терзали глубже, чем вымоченный мамиными слезами носовой платок. Тянь обнажил все воспоминания, помещенные в эти две строчки. Но в этой горечи самым печальным было то, что он своенравно полез в эту рыжую пучину, став первым для Мо человеком, принудившим его осознать свой нрав. Кулаки так и чесались с корнем вырвать язык, который в дежурной ухмылке пробегал по нижней губе, оставляя за собой лоснящуюся розовую дорожку. Или искусать его до крови и слизывать соленую красную карамель с подбородка. А лучше оттрахать хорошенько в рот этого Хэ Тяня, сдавить его шею и толкаться в глотку, выбивая последний воздух из легких. Хотелось драться. И трахаться. Мо правда не улавливал, что привлекательного он мог найти в мужчине, который натурально фактами нагнул его раком, но сейчас это конкретно возбуждало. И если бы не говнистый характер Хэ Шань готов был простоять так до тех пор, пока в нем не закончится место для спермы. Хотя похуй на характер. Рыжий больше трясся от того, что еще может узнать о себе, поэтому- — Я думаю, что мне лучше- — Что, уйти? Даже без оскорблений и фингалов начальству? —  стоило Тяню закрыть папку, взгляд его непривычно стал веять холодом. Угроза это или провокация, Шань не улавливал. Тело соображало по воле инстинктов, мозг же отключился примерно после того, как Хэ впервые обнажил свою улыбку. И пробудилась иная жажда, которая слюной на клыках скапливалась, когда Рыжий смотрел на шею Тяня. Блять, еще слово и он вгрызется в эту до синевы белоснежную кожу.  — Я не собираюсь тебя увольнять.  Все происходит слишком быстро. Просто невообразимо. К тому же невообразимо то, как Тянь успел быстро и призрачно оказаться позади Мо и облокотиться обеими руками на подлокотники его кресла. Дальше был только шепот.  — Я знаю о тебе даже больше, чем ты можешь себе представить. Мо. Гуань. Шань. — Он заводит пальцы за влажный от пота воротник и гладит кожу Рыжего. Невесомыми касаниями проходится по плечам, позвоночнику, переключается на ключицы. Медленно, чтобы тот прочувствовал каждую линию на пальцах, а затем, напротив, силой обхватывая шею, вжимает в кресло, слыша тяжелый вздох, и молвит на ухо: — Поэтому покажи мне себя настоящего, м, Рыжик? Должно быть, Шань свихнулся. Он понимает, что это неправильно, причем для них обоих. Но когда парень, по которому ты сохнешь больше полугода, так нагло флиртует… Более того, когда этот самый парень — твой сексуальный босс... Похуй. План с самого начала пошел по пизде. Когда Рыжий услышал этот упоительный голос, когда стал задыхаться от цитрусовых и когда захотел целоваться. Лучше быть уволенным за то, что переспал с начальством, нежели добить графу драчками, а домой уйти с разбитым носом. — Жарко…  — Тогда почему ты еще в одежде, Шань?

***

— Мгх… черт… признайся, как давно ты хотел это сделать?.. Мо откровенно баловался с его с членом. Погружал полностью или заводил только головку за щеку и уже внутри оставлял языком понятные только его воображению эскизы вдоль ствола. Затем доставал и терся губами, размазывая вязкую слюну вперемешку с предсеменем по лицу. Тянь от таких игр плавился, закатывал глаза и в бреду постанывал себе под нос что-то неразборчивое, изредка матерясь и смотря вниз. Но не больше секунды. Потому что увидеть, как Шань, пялясь своей надменной улыбкой, проходится языком вдоль уздечки, было достаточно для того, чтобы с позором излиться ему в рот. И когда Мо ловил на себе эти взгляды, сразу принимал член до основания, сильнее обхватывал его губами и манерно стонал, хмуря брови. Как же ему доставляло.  — С тех пор как впервые увидел тебя в клубе. — Не задумываясь, выпалил Шань, — Приревновал к какой-то блондинке на коленках, так что даже слюну на твой член пустил.  — Ха… сразу же ее уволил. Чуть хер мне не откусила. — Тянь тает в возбуждении. В реальности Хэ существует только Мо: его теплые прикосновения и слившийся в едином ритме стук их сердец. Шань сам едва сдерживается, когда рука сверху нежно гладит его беспорядочный ежик волос, опускается к затылку и с нажимом заставляет вбирать член глубже. Он быстро расстегивает ширинку и трется о застеленную мышцами, дрожащую ногу Хэ. Резко, почти агрессивно. Окончательно забыться ему мешают воспоминания, которые возвращают его к их первой встрече. В голове сейчас блондинка и то, что мог делать с ней Тянь, уехав из клуба. — Как мило, что ты помнишь каждого, кому давал в рот — язвит он и на зло цепляет уздечку зубами. А Тяню, кажется, от этого сильнее башню сносит. Он гортанно стонет, но все же спустя несколько секунд до Рыжего доносится ответ. — Детка, это была последняя девушка в моей жизни. Я удивлен тому, что ты это запомнил. Как ты вообще мог об этом знать, когда…  — «Когда» что? — улыбается. — Шань? — Тянь? — Как ты мог знать об этом, когда мы познакомились с тобой в офисе? — А ты смекаешь. Позвольте Вам кое-что прояснить, Господин Хэ. Это правда, что мы познакомились в офисе. И когда я впервые оказался в твоем кабинете, проходя собеседование, ты показался мне толковым парнем, несмотря на то, что дал тест на сто вопросов. Знал я тебя намного раньше. — Шань, обнажая член, прижимается к плоти Тяня, задавая ладонью медленный темп. —  Как то раз, после того, как меня поперли с очередной подработки, я пришел в клуб оттянуться и в идеале подцепить кого. В момент я перепил и отошел в туалет, который был за вип комнатой. Повезло, что в компашке вип-эксгибиционистов, которые не любят запирать двери, оказался ты. Я пробежался взглядом, увидел твою макушку. И влюбился.  — Ты, должно быть, шутишь…  — Нисколечки. Я влюбился в твой спокойный взгляд и добрую улыбку, хотя очевидно, что в тот момент ты думал: «кто все эти люди?» — Горячее дыхание проходилось возле ушей Тяня. Хэ планировал все иначе. Горячий быстрый секс в пустом офисе под камерами видеонаблюдения явно не должен был закончиться признанием годовой давности от его парня. Но его Рыжик решил перетянуть правила игры, целиком подчинив контроль себе. Тянь знает, что нужно сдерживаться, впрочем, продолжает прижимать Мо, схватившись за ягодицы и, ускоряясь, толкается бедрами на встречу его движениям. — Я влюбился в тебя, — не унимался Шань, — но прошел мимо, потому что ты был занят, к тому же девушкой. А через неделю случайно наткнулся на статью о тебе. Потом на еще одну. И еще. Оказалось, ты какая-то серьезная шишка в СМИ. Я конкретно увяз в Вас, Господин. Подписался на газету, которая походу про Хэ Тяня только и писала новости. После одной публикации о вечеринке по случаю успешного завершения сделки, к превью статьи прикрепили фотку, где ты держал за талию парня и шептал ему что-то на ухо. Дочитав колонку, я понял, что у меня наконец появился шанс, но даже не знал, как с тобой встретится. Мы же типа из разных миров. Ситуация в клубе просто случайность. В конце выпускного курса в универе началась практика и мне предложили устроиться сюда. О том, что ты работаешь именно в этом офисе, я не знал, но это последнее совпадение, которое привело к знакомству с тобой. — Детка, ты действительно… удивителен… Нужно было трахнуть тебя сразу же после тестирования… — Ха… да, про «толкового» я погорячился… Тя-я-янь, — Рыжий стонет, когда Хэ, уложив его на холодную каменную столешницу, приставляет головку ко входу. — Для меня есть только ты. Забудь о блондинках и стремных парнях на вечеринках. Я люблю только тебя, Мо Гуань Шань. Тянь входит сразу на половину. Он видит, что Рыжий со стоном выгибает поясницу и, пропуская быструю волну мурашек по телу, замирает. Замирает и остервенело впивается в губы Шаня. Влажно мажет языком, беспорядочно кусая маленькие трещинки на них. Шань отвечает и сам медленно подмахивает задницей, насаживаясь на ствол. Значит, можно двигаться. Первые толчки ощущаются чересчур ярко. Они трахались вчера тем не менее в заднице Мо по-прежнему узко.  — В тебе так горячо, Шань. И сверху и снизу. Ты будто закипаешь. — Ха-а, блять, тут так… жарко. И твой запах будто им заполнили всю комнату. Им будто… прошили мое сознание. — Ах, ты про это, — возвращая привычную ухмылку, юлит Тянь, —  это афродизиак, детка. По индивидуальному заказу. — Значит, не только я играю вне правил, какой же ты… господи… Тянь! Член внутри Рыжика ускоряется, заставляя его объятиями вжаться в Тяня. Парень царапает тому спину и совсем забывает обновлять дыхание, источая только низкие стоны и выкрики, когда ему наспех надрачивают головку.  — Знаешь, до последнего сомневался, что это сработает, но чувствуя, как ты сильно сжимаешься на мне… Черт, Шань… я скоро кончу…  — Кончи в меня, Тянь… прошу… — Уверен? — Хочу испачкать салон, пока ты будешь вести нас домой. — В закрепление словам он нежно покрывает поцелуями шею своего возлюбленного. — Сегодня ты говоришь много вещей, которые мне тяжело принять. Тогда… когда мы приедем, я уложу тебя в постель. Разведу ноги, да, прямо, как сейчас, и слижу все до последней капельки. А потом буду трахать до тех пор, пока моя сперма не будет тяжело стекать по яйцам. — Тянь, я сейчас…  Стоны учащаются. Тянь кладет руку на живот, в то место, где ходит его член, и второй, шире разводя ногу в сторону, режется о мурашки Мо, когда он вздрагивет, пачкая спермой живот. Тянь, запрокидывая голову, кончает следом.  Первые несколько мгновений проходят в тишине и объятиях. Вокруг сплошного хаоса, разбросанной канцелярии и смятых вещей на полу они целуются с небывалой до этого нежностью. Тянь теперь боится. Пуще прежнего боится потерять любовь Мо, которую Рыжий будто материализовал своим признанием. Боится, правда, поэтому, как ребенок, сильнее прижимается к груди и зарываясь в шею на выдохе шепчет:  — С годовщиной, Шань.

Прошлой ночью. 

— Хочешь сказать, тебе не нравится секс со мной?! В ответ лишь улыбка и надменный смешок. Шань разворачивается, все громче слыша за спиной наступающие шаги. Ложь. Мне нравится провоцировать, наблюдая за тем, как ты окутываешь меня свой любовью и заботой.  Но ты же этого не скажешь, да, Рыжик? Никогда.  Подойдя вплотную, Тянь хватает его плечо и, прижимая к стене, говорит:  — Если я заставлю кончить тебя только от моего члена внутри, завтра ты весь день должен будешь вести себя, как в нашу первую встречу.  — А если я выиграю?  — Все что пожелаешь. Я дам тебе все, малыш Мо. Шаню дважды повторять не нужно.