My Heart Beats For Yours

Сигнализация банка звенит уже, казалось, целую вечность. Огромный злодей, звероподобный гетероморф, пытается ограбить банк в префектуре Сидзуока грубой силой. Учитывая высокий статус банка, для его поимки вызывают Шото, Деку, Уравити и Ингениума. Уравити и Ингениум успевают вывести большинство очевидцев до того, как бой окончательно переходит в настоящий в хаос, однако сейчас — злодей в бешенстве. Он вопит, что живым они его не возьмут, и яростно мечется, когда Деку прыгает от стены к стене, нанося удары всему его телу и лицу. Шото выпускает лёд, замораживая ноги злодея на месте. Тот рычит и пытается разломить сковавший его лёд. — В здании ещё остались люди! — крикнула Уравити Ингениуму, указывая на двери вдоль дальней стены. — Понял! — быстро отвечает Ингениум и бросается мимо только разгорающейся схватки, — Деку, Шото! Вы справитесь? — Ещё бы! — ухмыляется Деку. — Да, — Шото замахивается, выпуская из руки поток раскалённого пламени прямиком на злодея. Тот взвывает от боли, отшатывается и врезается в стену, которая тот час раскалывается под его габаритной массой. Зверь бросается на Шото. Он уворачивается. Злодей врезается в массивную мраморную колонну, и от силы удара столб трескается. Он падает на асфальт, поднимая за собой облака пыли. Раздаются возгласы мирных жителей, пока Уравити и Ингениум поспешно выводят их наружу. Деку поднимает голову, крикнув Шото: — Берегись! Она сейчас… Потолок трескается. Куски бетона с грохотом падают на помещение. Шото отпрыгивает, пытаясь оградиться с помощью ледяной стены. Уши закладывает звоном от шума падающих на пол обломков. Тут же в мире словно становится тихо. Шото мог почувствовать, как сильно бьётся его сердце, как кровь пульсирует по венам, как молочная кислота в его мышцах сжигает его насквозь. Всё вокруг казалось туманным. Он не мог здраво мыслить: Какой сегодня день? Изуку точно в порядке? Смог ли он уклониться от взрыва? Крушение не задело мирных жителей? В это же мгновение огромная рука ломает ледяную стену, сделанную Шото минутами ранее. Злодей поднимается, его громадная фигура виднеется среди груды обломков, разделяющей помещение пополам. Все остальные же оказались с другой стороны. — Значит, только ты и я! — выкрикивает Шото. Откинув левую руку назад, его охватило яркое пламя. Кожа сверкала и искрилась, воспламеняясь; бело-горящее пламя окутало всю комнату. Сейчас или никогда — всё должно закончится здесь и сейчас, иначе ему конец. Злодей бросается вперёд. Шото молниеносно выпускает поток огня прямиком на противника. Пламя опалило волосы и обожгло кожу злодея, заставляя оглушительно вскрикнуть от боли и рухнуть на уже потрескавшийся фарфоровый пол. Шото резво окутывает верзилу обильным слоем льда, лишая возможности на любое движение. Спустя полчаса битва кончилась. Шото бросает взгляд к небольшой группе сотрудников, съёжившихся в углу коридора. — Быстро, выходите! Полиция снаружи! — как только они подбегают к выходу, он спрашивает одну из женщин не пострадал ли кто-то. Она отрицательно покачала головой и поблагодарила за помощь, убегая прочь. Шото тянется к передатчику, чтобы уведомить органы власти о том, что злодей схвачен. Но прежде чем он успевает завершить свой отчёт, он слышит, как Урарака кричит имя Изуку. — Урарака! Что случилось? — сквозь завалы голосом полным тревоги выкрикивает Шото. — Деку ранен! Чёрт. Она говорит, что уберёт обломки, используя причуду, но Шото уже помчался вперёд. Он стремительно перелезает через гору мусора, пальцы царапаются о острые осколки стекла и бетона. Игнорируя боль, он преодолевает вершину, скользя вниз. На асфальте в луже из собственной крови лежит Изуку, без сознания. Леденящий ужас пробирает до мурашек. Он подбегает, падая коленями на шероховатый асфальт, лихорадочно осматривая тело, в поисках ран. Руки аккуратно переворачивают тело, а после замечают ободранную часть геройского костюма, откуда свисает острый, как лезвие, кусок железа, вонзившийся глубоко в его бок. Он видит, как оголённые слои мышц кровоточили, а кожа покрывалась болезненным бледно-лиловым оттенком. — Его придавил кусок от потолка, — поспешно объясняет Урарака, — Я убрала его, но он уже был без сознания! — Где Иида? — Он эвакуирует остальных рабочих, думаю, он всё ещё снаружи. Шото хватается за аптечку, пристёгнутую к его поясу, и кладет её на землю. — Кто-нибудь ещё пострадал? Она отрицательно качает головой. — Нет, все остальные в порядке! В этот момент Изуку приходит в сознание, медленно раскрывая глаза. — Деку! — Злодей… схвачен? — с трудом выдыхает Изуку. — Да. Да, я его поймал, Изуку…— тихо шепчет Шото. Он бросает взгляд на Урараку, — Снаружи вместе с полицией есть машины скорой помощи? — Думаю, нет… пока нет, — брови задумчиво хмурятся, — Мне нужно найти тех, кто тоже мог остаться под завалами! Ты справишься с Деку? Он кивает, наблюдая как та убегает в сторону к огромной груде металла и бетона неподалёку. Шото достает передачик и вызвает скорую помощь. Он зажимает прибор между своей щекой и плечом, роясь в аптечке, в попытках найти бинт. — Пятнадцать минут? — неожиданно голос срывается, — У нас нет столько времени! Чёрт, у меня тут профи истекает кровью! Голос на другом конце провода виновато извиняется, объясняя, что из-за атаки образовалась пробка. Когда Шото уже готовится взорваться от возмущения, Изуку тянется ближе, успокаивающе кладя руку ему на колено. — Шото, всё хорошо… — он тихо стонет, морщась от боли, режущей всё его тело. Шото быстро извлекает нужные бинты из аптечки и тихо ругается, когда те выпадают с его рук. — Нет, всё плохо. Крови слишком много. Где у тебя… Он позволяет передатчику упасть с его плеча, пока пальцы пробегаются по его геройскому костюму в попытках найти кнопку аварийного снятия. Как только он находит её — нажимает, что есть силы, однако ничего не происходит. «Чёрт, чёрт…» Он снова нажимает на кнопку, и облегченно вздыхает, когда слышит скрежет ожившего механизма. Костюм складывается, превращаясь в компактный нефритовый корпус, сопровождая это дело шумом щелчков и шуршания; оставив Изуку в его тонком сетчатом боди-комбинезоне. На чёрной ткани прямо под его рёбрами виднеется глубокий порез, из-за которого края начали осыпаться и расходится тонкими нитями. Шото разрывает одежду, пытаясь добираться до раны. Всё было пропитано кровью. Зазубренный кусок металла, глубоко застрявший в боку Изуку, с скрежетом выскальзывает из тела. Тот вскрикивает и едва ли не плачет от боли, глаза мокреют, а горячие слёзы так и намеривают упасть. Шото хмурится, хватая бинты. — Извини, — тихо произнёс он, — Мне нужно обработать рану. Это будет довольно больно. Возьми это. Он поднёс прикусный блок к губам Изуку, аккуратно вложив его ему в рот. Пока Шото заталкивает марлю глубоко в рану, Изуку сжимает зубы и хватается за колено Шото, впиваясь ногтями в синюю ткань костюма. Он не может сдержать стона, когда крупные слёзы таки стекают по вискам, спускаясь ниже к волосам. — Мне очень жаль, Изуку, — Шото извлекает прикусный блок и зарывается пальцами в зелёную копну волос. Ему безумно тяжело видеть его в таком состоянии. Единственным утешением было понимание, что помощь уже в пути. Господи, если бы они ехали чуть быстрее… Багровые пятна всё сильнее пропитывают бинты, постепенно пачкая ткань кровью. Здравые мысли покидают голову, уступая место настоящей панике. Шото прекрасно знает: если кровотечение не остановить — Изуку может погибнуть. Достаточно потерять два литра крови, чтобы спасение стало невозможным. Он покручивает в мыслях, чем он может помочь. Скорая помощь не сможет приехать сюда достаточно быстро, даже если бинты замедлят кровоток. Ему нужен донор. У Изуку — первая группа крови: а это значит, что он не может получить кровь ни от кого другого, кроме как людей с той же группой. У Урараки и Ииды вторая и третья группа, они не смогут помочь. Но у Шото первая группа крови. Он может отдать свою кровь прямо здесь и сейчас. Шото вытаскивает из аптечки иглу и трубку. Он знал, что этот день наступит. Ему всегда казалось, что иметь под рукой набор для переливания крови — может быть полезным, ведь его кровь универсальна и может оказаться нужной в любой ситуации. Как же «удачно», что его первым подопытным стал Изуку. Сама мысль о возможном риске пугала его до дрожи. Одно неверное движение — и он убьёт их обоих. Руки дрожали. Шото снова тихо ругается, отчаянно стараясь присоединить трубку к игле. Когда всё получается, он тянет руку, чтобы прикоснуться к лицу Изуку. Тёплый цвет кожи сходит с его усеянных веснушками щёк. Что-то внутри Шото ломается. — Я с тобой, Изуку. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо... — тихо лепечет Шото. Изуку тяжело сглатывает, а после чего мягко улыбается. — Я знаю… Шото отрывает кусок его рукава, оголив руку. Пальцы обхватывают чужой бицепс, — почти полностью покрытый шрамами, — перекрывая приток крови, чтобы вены стали более заметными. Острый кончик иглы пронзает предплечье, но тот никак не реагирует — это плохо. Он снова теряет сознание. Теперь настала самая сложная часть. Артериальное переливание было бы эффективнее, но венозное было безопаснее. Сердце бешено колотится внутри. В этот момент Шото осознает: что он лучше умрёт ради Изуку, чем будет жить без него. Он разрывает свой рукав, располагая на своём плече другой конец иглы там, где, — как он помнил, — должна была быть плечевая артерия. Шото морщится, стоит острой игле пронзить его кожу, зубы сжимаются, а голова опрокидывается назад. Каждая нервная клетка в его теле кричит о том, что ему нужно остановится. Но только его сердце знает, что действительно нужно сделать, поэтому он надавливает сильнее. Вскоре, кровь проносится по тонкой пластиковой трубке прямиком в руку Изуку. Он улыбается, чувствуя лёгкое головокружение. Ещё какое-то время он сидит прямо, прежде чем осторожно лечь на землю рядом с Изуку. Возможно, это могло быть плохим решением, но в любом случае, он просто рад, что не умер в процессе. Шото поворачивает голову, чтобы вновь увидеть лицо Изуку, с удовольствием наблюдая, как цвет его лица снова становится тёплым. Его сердце бьётся ради него. Их кровь смешалась, чтобы стать одним целым. Сама мысль о том, что они стали частью друг друга вызывает трепет. Стоит глазам закрыться, как он слышит тихий, хриплый голос. — Эй… — Ммм? — не открывая глаз, Шото еле заметно приподнимает бровь. — Ты сам справился с… со злодеем? — Да. — Ты такой крутой, Шото. Шото готов поклясться, что услышал нежную улыбку в его словах, а вместе с ней — слабый шорох, когда тот поворачивается в сторону Шото. — Только не умирай, хорошо? — шепчет он. — Я не умру, Изуку. Изумрудно-волосый герой нежно берёт его руку, сплетая пальцы воедино. Он меняет положение, прижимаясь лбом к лбу Шото. Где-то вдали слышатся сирены. Он мог услышать, как Иида выкрикивает его имя, и вдруг чувствует, как тело становится лёгким, словно парит над землей. Шото ощущает, как тёплые лучи солнца обнимают его лицо. Доносятся голоса. Журналисты? Работники скорой помощи? Он чувствует как его кладут на каталку и отсоединяют от Изуку. Стоит этому произойти и он тотчас открывает глаза, поспешно выискивая Изуку, но вместо этого он видит лишь белоснежные стены машины скорой помощи, мигающие приборы и новые трубки, подключенными к нему. Двери закрываются. Слева от него сняв шлем сидит Иида. Справа — медик, следивший за жизненными показателями. — Мидория в другой машине. С ним всё будет в порядке, благодаря тебе, — Иида кладёт руку на край кушетки, — Они сказали, что ты спас ему жизнь. Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь. — Нет, н-не извиняйся. Благод… благодаря тебе гражданские целы и невредимы, — отвечает Шото, слова звучат слегка невнятно. — Полагаю… — Где Вы научились делать прямое переливание крови? — спрашивает врач. Ярко освещённый салон скорой помощи на мгновение меркнет в центре его зрения. Мозг Шото словно плывёт в тумане, а громкий писк кардиомонитора только мешает сконцентрироваться. — М-м… с-сам научился не так давно. Это… это был мой первый раз, — бормочет он. — Ну, Вы проделали отличную работу. — М-мои руки… д-дрожали всё время, — честно признается Шото. Дорога в больницу осталась для него размытой. Он помнит её обрывками. Сирены скорой помощи, практически летящей по дороге. Парковка на аварийной полосе. Гремящая носилка, которую вытаскивают из машины. Яркий свет от лампочек в коридорах. Как его везут в палату, чтобы исправить то, что он с собой сделал. А затем — ничего. Просыпается он уже под пение птиц и солнечный свет, пробивающегося через окно больницы. Жалюзи распахнуты. Он один. Комната оказалась белоснежной, за исключением деревянных стульев в углу вместе с столиком у кровати. Его руки и бицепс перевязаны, к другой руке подключена капельница с физраствором, и, судя по всему — обезболивающим. Ещё какое-то время он просто смотрит на часы на стене, его мозг пытается осмыслить, что показывает циферблат. 7:26 утра, до него, таки доходит. Шото нащупывает пульт управления кровати и нажимает на кнопку вызова медсестры. Спустя несколько минут его встречает с женщина-брюнетка, чьи волосы были собраны в хвост. В её руках находится поднос с завтраком, предназначенный для Шото. — Мидория уже проснулся? — Кто? — Герой Деку. У него зелёные волосы, шрам на щеке. Много веснушек. Он тоже должен быть здесь. — Ох! — она переводит взгляд на монитор жизненных показателей, когда тот начинает пищать чуть чаще, — Нет, ещё нет. Мы ввели ему седативные препараты для лечения. Ему придётся остаться здесь ещё на несколько недель. Шото опускает взгляд на свою тарелку, в его глазах проблеснула печаль. В воздухе повисает небольшая тишина. — Но он уже в стабильном состоянии, — мягко улыбается она, — Теперь, когда Вы очнулись, доктор скоро зайдёт, чтобы обсудить Ваше состояние. — Понял. Спасибо. С этими словами она выходит. Шото молча ест. Ещё какое-то время смотрит новости, чтобы скоротать время в ожидании врача. Скоро должны объявить рейтинг героев. В репортажах рассказывают о различных профессиональных героях и о их действиях, но редко упоминают действительно опасные события. Он расценивает это как знак, что ничего плохого в последнее время не происходило, и это хорошо. Раздаётся стук в дверь. Доктор входит с улыбкой. Она объясняет, что пока Шото был под наркозом, ему сделали прививки от столбняка, а его раны оказались не столь незначительны. Пока он восстанавливался после переливания, ему подключили капельницу с физраствором. — К концу недели Вас выпишут на осмотр. Я назначу Вам антибиотики, которые нужно будет принимать дома. Медсестра принесёт их перед Вашей выпиской. — А что с Мидорией? Она на мгновение колеблется. — Мы не имеем права разглашать информацию, но, учитывая характер ваших отношений… — его глаза вспыхивают с надеждой, — Мы ввели его в медикаментозную кому, чтобы контролировать его состояние. Переливание прошло успешно, но его организму всё ещё трудно восстановится. Мы позвали Исцеляющую Девочку, чтобы ускорить процесс, поскольку она внесена в его страховой полис. — Его лёгкие и дыхательные пути не пострадали, но его подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, чтобы избежать TRALI — это острое повреждение лёгких, связанной с переливанием крови, которая может вызвать нехватку кислорода в организме. Ему также сделали прививку от столбняка и назначили антибиотики с обезболивающим, чтобы снизить давление. Мы провели диагностическую операцию несколько ночей назад, чтобы убедиться, что не было внутренних повреждений. — Я могу его увидеть? — Конечно, как только Вас выпишут. Но, пожалуйста, будьте спокойны. Не будьте как обычные безрассудные герои, которые мчатся на первый же сигнал тревоги. Шото мягко улыбается. Изуку бы именно так и поступил — как самый самоотверженый дурак. — Понял.

***

Теперь уже в обычной одежде, держа куртку на руке, Шото подходит к палате Изуку. Тихо вынырнув в комнату, он садится на стул предназначенных для гостей. У постели висят пакеты с физраствором, пропофолом и донорской крови первой группы, прикреплённые к рукам Изуку. В углу время от времени мерцает монитор жизненных показателей, датчики которого присоединены к его пальцу и груди. Видеть его таким — заставляет сердце Шото разрываться на части. Возможно, это было ошибкой приходить сегодня. Прошла уже почти неделя, и Изуку больше не нуждается в аппарате ИВЛ или назогастральном зонде, однако ему всё равно кажется, что ещё слишком рано. Ему нужно видеть его здоровым. Нет. Шото просто нужен он. Медленно придвинув деревянный стул к кровати, он садится рядом. Он молча разглядывает его чудесное лицо, от милых кудряшек до усыпанных веснушками щёк. Шото аккуратно кладёт руку ему на голову, чувствуя сквозь пальцы мягкую шевелюру. Он может поклясться, что почувстовал, как на мгновенье его сердце забилось сильнее, прежде чем вновь вернутся к норме. Глаза Изуку медленно приоткрываются. Шото вздрагивает на месте, но руку с волос не убирает. — Прости, я тебя разбудил? — мягко спрашивает Шото. Изуку не отвечает; его взгляд падает на бумажный стаканчик с водой у тумбочки, украшенный маленькой пластиковой трубочкой. Шото схватывает и берет стаканчик, поднося к губам Изуку. Он отпивает, очень медленно и долго. — Привет, — хрипло произносит Изуку. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — он поднимает взгляд на потолок, — Но они ещё не вытащили мой катетер. Я бы спокойно обошёлся и без него, — щёки мгновенно покрываются румянцем. Шото мягко смеётся. — Паршиво, — он снова подносит воду к его губам, и Изуку с удовольствием делает глоток. — Все остальные в порядке? — Мгм. Среди гражданских нет пострадавших. Урарака сказала, что в завалах никого не оказалось. — Хорошо, — улыбается он. — Я вчера видел твою маму. Она сказала, что тебе становится лучше, поэтому я пришёл навестить тебя, — в углу на деревянном столике стоят несколько букетов от Урараки, Ииды и Инко, — Прости, что я не прислал ни открытки, ни цветов. Даже не знаю, почему не сделал этого, — он делает глубокий вздох, — Наверное, я просто думал, что ты поправишься быстрее. — Всё в порядке. Я рад, что ты здесь, — Изуку замечает ссадины на его ладонях, — Ты сильно пострадал? Шото отрицательно качает головой. — Я пробыл здесь всего неделю. Мне дали антибиотики и обезболивающее. Вдруг, голос Изуку становится тише, стоит ему вспомнить произошедшие события. — Шото… ты ведь мог убить себя там. — Всё нормально. Я знал, что делаю. — Нет. Это было опасно. Ты мог умереть. Его брови хмурятся. — Ты мог бы умереть, Изуку. Я не мог позволить этому случиться. Да, было бы безопаснее, если бы донором стал кто-то другой, но я был единственным, кто подходит тебе по группе крови. Изуку смотрит, не отводя взгляда. Шото осторожно берёт его за руку, стараясь не задевать капельницы, а другой снова проводит по его волосам. Монитор рядом с кроватью начинает пищать быстрее. — Я знал, что если ошибусь, тоже умру. Но меня это устраивало, если бы это означало что я умру ради тебя. — Шото… — Я так сильно забочусь о тебе. Ты ведь это знаешь, правда? Изуку открывает рот, будто хочет что-то сказать, но тут же улыбается. В глазах отражается блеск от слёз. Его пальцы сжимают руку Шото. — Ты сумасшедший, — тихо смеётся он. — Только для тебя, — Шото осторожно подносит его ладонь к губам и оставляет нежный поцелуй на костяшках пальцев, смотря на него таким влюбленным взглядом, что сердце замирает. Резко монитор громко пищит, заставляя обоих залиться смехом. Изуку медленно поднимает руку, чтобы зарыться ладонью в его красные волосы, а затем спускается ниже, прикосаясь к тёплой, покрытой шрамами щёкой. Шото едва не плачет от того, насколько нежно его прикосновение ощущается на коже. — Спасибо, что спас мне жизнь. — Всегда, Изуку. Всегда.