Год Дракона
19 января 2025 г., 01:52
— Также в эту новогоднюю ночь я предлагаю поднять бокалы в честь помолвки между моей сестрой мисс Люси Хартфилией и г-ном Фридом Джастином! — торжественно завершил тост мужчина.
После короткой паузы раздался синхронный изумлённый вздох нескольких дам, и бальное помещение наполнилось звоном бокалов, смешанным с радостными возгласами и поздравлениями. Мужчины, чей возраст стремился за сорок лет, подходили к Лексусу Дреяру, хозяину банкета, отмечая, какого достойного супруга он подобрал для юной мисс Хартфилии. Молодые дамы прикрывали лица веерами и оглядывались вокруг, делясь мыслями со своими подругами-дебютантками. Потом музыканты вновь заиграли, призывая господ и дам к тому, чтобы отвлечься и провести всю оставшуюся ночь в танцах.
Лишь Люси застыла с бокалом в руке. Постепенно она отошла на полтора шага назад, чтобы скрыться от пронзительных людских глаз — что было совершенно невозможно в высшем обществе — в затемненном углу, куда почти не доходил свет. Разум мгновенно отключился, стоило встретиться с ликующим видом Лексуса, выражающим превосходство. Парадная форма подчёркивала его высокое положение в обществе, а поведение соответствовало перенятому от отца титулу герцога. Он принимал сильные рукопожатия, громко смеялся и выпячивал грудь. Он пренебрежительно кивнул на испытывающий взгляд Люси и отвернулся, обращаясь к требующим его внимания гостям. За его спиной она увидела своего новоиспечённого жениха, который не выразил ни единой эмоции. Одетый менее изысканно, Джастин, безучастный и незаинтересованный, сдержанно стоял чуть поодаль от светских бесед. В таком положении он скорее походил на сопровождающего Лексуса. За весь вечер он не удосужился даже просто поприветствовать Люси, не говоря о том, чтобы удостоить своим присутствием или в знак вежливости пригласить на танец. Даже после торжественного заявления своего друга он не поторопился найти её, чтобы изъясниться. Стоило ожидать, что помолвка была заранее предрешена, скорее всего, он знал обо всем с самого начала. Однако никто не счёл нужным предупредить Люси о такой новости. Щёки залились краской гнева, и она, резко отдёрнув штору, выскользнула на террасу.
Стеклянная дверь, покрытая прозрачным инеем, вяло лязгнула от яростного захлопывания. На улице стоял декабрьский, почти январский, мороз, а с неба плотными хлопьями летели снежинки, ярко гармонируя на фоне тёмной, подобно синей акварели, ночи. Пустой бокал из-под шампанского не издал никакого звука, мягко утонув в сугробе. И, несмотря на трудности передвижения на каблуках по скользкому льду, Люси поспешила убежать из поместья. Подальше от двоюродного брата, ничем не отличающегося от её отца, которого беспокоила лишь собственная выгода, общества, жаждущего зрелищ и сплетен, и человека, которого она видела всего несколько раз, но уже предписанного стать ей супругом.
Дом для балов, к счастью, находился рядом с одним из выездов с территории поместья, и Люси сразу заприметила свой излюбленный проход, который слуги так не обнаружили по прошествии четырёх лет её регулярных побегов. Пробираясь сквозь узкую лазейку в заборе, юная леди вовсе не заботилась о новом платье из популярного столичного бутика, пачкая его в земле и мокром снеге. Теперь-то ей стало очевидно, в честь чего Лексус устроил весь этот пышный приём. Никак иначе нашёл повод, чтобы показать величие благородного дома Дреяр, который не только приютил бедную девочку из почти обанкротившейся семьи, но и обеспечил ей же безбедное и светлое будущее в браке с офицером, сыгравшем не последнюю роль на выигранной войне. До чего же противно осознавать, что этот подлый человек, зовущийся её родственником, настолько неприкрыто и бесстыдно преследовал корысть во всём и вся.
Охрана ворот усилилась примерно вдвое в связи с прибытием множества гостей разных титулов, однако Люси не придала этому значения. Будучи уже за забором, она ступила на заснеженную тропинку, знакомую ей с подростковых лет. Лесные пейзажи завораживали: растянувшейся сосулькой на ели, красной гроздью на белом кусте, дымчатым паром изо рта или еле слышимы хлопками пернатых крыльев сов. Зимняя сказка, явившаяся словно из детства, струилась отовсюду, обнимала материнскими руками и прерывисто целовала в щёки и нос, оставляя пунцовые следы. Может, знай Люси об этом чудесном свойстве зелёной рощи приобретать столь нежные черты в морозную пору раньше, рыцарскому отряду прибавилось бы больше мороки. Разыскивать сбежавшую госпожу среди снежного покрова стало бы тем ещё испытанием. Когда прежняя злоба немного утихла, отсутствие верхней одежды дало о себе знать, и девушка поспешила к городу, находившемся неподалёку, стараясь не сбавлять темп, чтобы ненароком не замёрзнуть по пути.
Когда Люси добралась до главной улицы, ей удалось множество раз пожалеть о своей глупой выходке. Скромно украшенный город согревал своей простотой душу, но никак не отмёрзшие до посинения ступни, пережившие и лёд, и снег, и ещё раз снег. Улицы пустовали — горожане наверняка сидели по домам. Грели руки у камина, накрывали праздничный стол, общались с близкими. Из окна одноэтажного домика пробивался свет, выделяя фигуры ребёнка и окруживших его крепким кольцом рук родителей. Хоть стекло и кирпичные стены не пропускали ни запаха, ни звука наружу, детский смех звенел в воздухе, перекрывая тишину. Вспоминая о семье, Люси, впрочем, невольно подумала, что её пропажу уже должны были заметить. Это наверняка не вызвало бы никакой особой реакции. Так же тихо, как до Лексуса донесли эту неновость, так же тихо он мог приказать привести домой незрелую девчонку, а потом как ни в чём не бывало, извинившись, переключиться на разговор с деловым партнёром. В скором времени за ней прибудут, так что нет необходимости прятаться. Разумнее добровольно сдаться, дождавшись своего эскорта на главной площади, куда и повели её ноги.
Главная ёлка не сравнилась бы с той, что стояла в поместье аристократов, но тем не менее виднелась издалека. Какие-никакие, но игрушки имелись, начиная от пластмассового жёлтого шарика, висевшего на самом краю нижней ветки, и заканчивая небольшой фигурой в виде звезды на самой верхушке. Праздничности добавляла мишура с небольшими вставками — флажками с нарисованными на них змеями, что напоминало о животном, ассоциированного с новым годом. На белом фоне блестела зелёными чешуйками — а на каких-то полотнах гладкой поверхностью дерева — голова рептилии, а её широко раскрытые глаза с узким зрачком и разинутая пасть с парой выступающих клыков заставили Люси скорее вздрогнуть, нежели изумиться проделанной работе художника. Подобных анаконд она часто созерцает на чаепитиях знатных дам или императорских балах. Несомненно, год Змеи будет покровительствовать всему дворянскому обществу.
Люси постаралась прогнать неприятные мысли в надежде, что в уходящем году такие же украшения, но с драконом, выглядели чуть более симпатично. Может, благодаря горничной Деве, принёсшей привычку себе и прислуге называть госпожу принцессой, или маме, сочинявшей истории про волшебные миры на ночь, дракон был её любимым духом среди всех остальных символов года, поэтому ей хотелось думать, что никто не посмел бы очернить его доблестный образ. Ведь в её глазах грозное мифическое существо охраняло принцессу, заточая её в высокой башне, но освобождая от выполнения королевских обязанностей. Маленькой Люси нравилось представлять себя на месте принцессы, которая могла бы подружиться со своим драконом и, вопреки канонам, не ждала бы принца, а отправилась в приключение со своим другом, отважным и весёлым.
«А ещё очень тёплым», — подумалось Люси, потиравшей ладони, которых она тоже, увы, не чувствовала. Уличные часы показывали без пятнадцати минут полночь, но никаких признаков прибытия рыцарей с вышитой буквой «Д» на плащах не ощущалось. Как горько осознавать, что в действительности никому не было до неё дела. В глазах неприятно тепло защипало, и девушка опрокинула голову назад, обращаясь к звёздам. Их свет поблёк в пределах города, но самые яркие крупицы продолжали притягивать взгляд. Ни с кем она не могла говорить так открыто, как с ними, единственными неизменными спутниками в её жизни. Однако они так и не могли прогнать чувство одиночества, с которым Люси осталась в новогоднюю ночь посреди площади, где её окружали фонари, часы и ёлка со змеями.
— Если бы только… драконы существовали, — с запинкой вслух произнесла Люси, — и один из них, желательно самый горячий, забрал меня с собой.
Она присмотрелась в небо, пытаясь найти в холодном далёком мерцании надежду. Но звёзды казались безразличными к её словам, словно они были слишком равнодушны к земным заботам. Только лишь одна звезда слабо сверкнула ей в ответ.
Люси приняла это за лёгкую усмешку и опустила голову. И взор её упал на собственные руки, бледные и озябшие от вечернего холода. Она с трудом расцепила их, чтобы поправить чёлку. В тот самый миг, как она подняла руку, чтобы коснуться волос, раздался тихий шорох шагов, разрушивший безмолвие. Фонари замигали и потухли. Девичье сердце на мгновение замерло, а затем бешено заколотилось. Кто-то шёл к ней сквозь темноту. Сердцебиение в ушах и затуманенный взор мешали Люси понять, откуда доносился шум. Она инстинктивно обернулась, прижав руки к груди, готовая встретить неизвестность лицом к лицу.
Незнакомец вышел из тени дома. Рядом с ним свеча в фонаре неожиданно вспыхнула. Тогда его фигура приобрела чёткий силуэт. Лицо скрывал капюшон, но в его движениях чувствовалась уверенность. Люси застыла, не в силах двинуться с места, и заворожённо наблюдала, как площадь снова озарялась светом по мере того, как он приближался к ней. Остановившись в нескольких шагах от неё, он медленно поднял голову, и ткань сползла назад, открывая вид на черты лица, такие знакомые, но одновременно чужие. Угловатая, чуть дикая, внешность не напугала её. Девушка бесстыдно рассматривала мужчину, останавливаясь то на прищуренных зелёных глазах, то на остром носу, то на скулах. Всё в нём казалось таким необычным и привычным.
— Меня ждала? — спросил он мягким голосом, который вызвал лёгкую дрожь во всём теле.
Он осторожно коснулся её руки, стараясь не спугнуть резким движением. Люси смутилась и промолчала, не зная, что сказать. Это был странный вопрос, ведь она даже не догадывалась о существовании этого человека до сих пор. Может, он был новым рыцарем из стражи? Тем, на кого можно было бы скинуть поиски сбежавшей принцессы, пока остальные не захотели отвлекаться от празднования Нового года? Но почему-то ей казалось, что он не принадлежал ни её брату, ни этому городу, словно он был не отсюда, а был так же волшебен, как и лес, как и звёзды в эту ночь.
— Я… я не знаю, — прошептала Люси, не прерывая зрительного контакта.
Не в её силах было не смотреть в глубину его глаз, которые были словно два изумруда, переливающихся в свете от костра. Взгляд их был настолько проникновенным и чарующим, что стоило лишь раз встретиться с ним, и уже невозможно было оторваться — они гипнотизировали, заставляя забыть обо всём вокруг.
Он улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, что Люси почувствовала, как её оледеневшее тело начинает согреваться изнутри.
— Всё будет хорошо, — сказал он, сплетая их руки вместе. — Зови меня Нацу. Я тебя не обижу, ведь я специально пришёл за тобой.
Его слова вызвали лишь большее смятение, чем его близость. Однако Люси не успела никак возразить, когда он притянул её к себе.
— Ты ведь сама обратилась ко мне, — Нацу легко подхватил её на руки. — Теперь уже поздно отнекиваться.
За его спиной вспыхнуло два алых крыла, а на лице вместе с рогами проступили красные чешуйки. Люси ахнула, она наконец поняла — за ней взаправду явился дракон. Её лицо просияло, а на шее проступил румянец. Любование проявлением его драконьей натуры не давало ей заметить приближающегося стука копыт и возгласов рыцарей. Всё, что волновало её — это мысль о том, что Нацу, возможно, был послан ей той звездой, чтобы навсегда изменить её жизнь.
— Ты не боишься?
Дракон коснулся лбом её лба, на что Люси обхватила его плечи руками и крепко прижалась к нему.
— Нет, — она сильнее вцепилась в его клетчатый шарф, — я не отказываюсь от своих слов.
— Как скажешь, принцесса.
Нацу ухмыльнулся и, взмахнув крыльями, оторвался от земли.
Просьба Люси показалась ему странной, но интересной. Принцесса, жаждущая свободы и приключений вместо принца на белом коне, обратилась к его созвездию только в конце года. Долгие месяцы наблюдения за ней во время её ночных откровений скрашивали его пребывание в мире духов. Её истории вызывали неподдельное сочувствие, злость от несправедливости в её сторону, иногда — смех в те моменты, когда она описывала свои планы мести, состоящие в основном из каких-то безобидных пакостей, и чаще — сильное желание помочь и защитить. До встречи с ней Нацу никогда так не проникался людскими тревогами, хоть на своём веку и повидал много искалеченных судеб и разбитых сердец. Проникнувшись её болью, он не заметил, как простой интерес постепенно превратился в потребность узнать, как прошёл её день в компании служанки на пикнике, прикоснуться к её роскошным волосам, отлитым золотом, и понять, кто явился причиной её бед на прошедшем обеде. Когда наступил год дракона, Нацу вновь получил возможность посещать землю. Теперь он откликался на мольбы многих людей, выполнял их желания, но Люси, чьих слов он ждал больше всего, молчала.
И вот она в его руках, так близко, что даже ветер, треплющий её платье и локоны, не мешал ему чувствовать её дыхание. На её лице читался восторг вперемешку с лёгким испугом, который отступал на задний план. Как маленький ребёнок, она посмотрела на него для того, чтобы разделить с ним восхищение от полета. Сердце Нацу пропустило удар, и поддавшись необузданному порыву, он прижался к её губам своими.
Люси тихо вздохнула, закрыв глаза. Её первый поцелуй оказался внезапным и неумелым, но не лишенным нежности и трепета. В её голове царил хаос мыслей, но одно было ясно: этот момент особенным, и она хотела запомнить его навсегда.
Когда девушка чуть отодвинулась и снова открыла глаза, то увидела, что Нацу смотрел на неё с такой же примесью удивления и любви, как и она сама.
— Люси, — она не обратила внимание на то, что не говорила ему своего имени прежде, — давай всегда будем вместе?
Она лишь кивнула в ответ, навеки вверяя своё сердце в руки дракона.
Часы пробили полночь, а рыцари, обыскав весь город, так и не смогли найти ни единого следа присутствия молодой госпожи.
