Лепестки Тьмы

За окном был обычный пасмурный дождливый день. Стайка ворон облетела башню старого водосборника и спикировала на старого жирного кота, явно пытаясь разжиться свежим мясом. Кот в мгновение ока сел на задние лапы, вытянулся в росте, преобразившись в пожилого, потрепанного жизнью мужчину в сером плаще. Двум воронам не поздоровилось сразу, остальные отлетели, с опаской глядя на двуногого уже верзилу, сжимающего в руках две безвольно обвисшие тушки. Бен Кеноби поежился и отошел от окна. За последние годы подобные зрелища уже не волновали так сильно. Мир, приютивший двух оторванных от своей Галактики бедолаг, не был добр, но и не был зол. Здесь было место самой странной разновидности Силы, которую местные обитатели называли Магией. Конечно, им стоило трудов влиться в это общество, поскольку здесь в той или иной мере к носителям Силы относились с опаской. Но Мол, как ни странно, адаптировался первым. В этом ему даже нестандартная внешность не помешала — напротив, в чем-то даже помогла. Здесь, в этом мире, подобная внешность приписывалась «демонам», существам из иных, злых миров. Что ж, тут местные обитатели не погрешили против истины. Зазвенела колба над жаровней. Бен бросил последний взгляд на человека в сером плаще, с аппетитом пожирающего пойманных ворон вместе с перьями и содержимым брюха, и вернулся к своему обеду. Обед состоял из «канигара», местной разновидности сэндвича с мясом, а также из крепко заваренного кафа (тут его называли «кофе») с добавлением специй. Сон прогонял на раз, а бодрость сейчас ему была нужна как никогда. — Бен, ты здесь? В двери возник точеный профиль Ланжа, его помощника. Удостоверившись, что объект поиска присутствует, Ланж вошел целиком. Невысокий, крепко сбитый блондин со слишком большими даже для его широкого лица глазами, и заостренными ушными раковинами. Нежный аромат окутывал Ланжа постоянно. Бен знал, что так пахнут потомки эльфов и людей, которых было довольно много среди обитателей этого мира вообще и города в частности. — Прибыли отчеты с провинциальных управлений, — сказал Ланж, свалив на стол приличную кучу папок, — послезавтра прибывает комиссия из Белого Города, поэтому лучше с документами разобраться до их прибытия. Да, еще приходил этот краснокожий демон с Северо-Западной Управы, просил передать тебе это. Поверх папок лег небольшой конверт, запечатанный тремя полосами густой туши. Ланж зевнул, сладко потянувшись, и прошел за свой столик в дальнем углу, устроившись там с кипой газетных вырезок. Бен вздохнул, пытаясь собрать себя в единое целое. Послание от Мола могло значить только одно: случилось нечто очень серьезное. Взяв конверт, Бен разломил его пополам и вынул небольшой треугольный листок бумаги, на котором было написано всего две строчки: Лепестки Тьмы. 33–12–22. Улица Слёз, дом с пестрой крышей. Бен свернул листок и сунул в карман куртки. — Если кто будет спрашивать, я ушел по делу, — сказал он Ланжу, который по самые золотые кудри зарылся в вырезки, — не вернусь завтра — можешь начинать паниковать. Ланж одарил его своей ослепительной улыбкой. — Слушаюсь, капитан Кеноби! Но ты всё-таки поосторожнее там будь. Славный мальчик, хоть и эльф. Бен подумал о том, что Ланж уже дважды делал ему авансы, не считая ослепительных улыбок, объятий и в общем сверхдружелюбного отношения. Стоит, пожалуй, обратить внимание. Атмосфера в Управе должна быть теплой и дружественной. Это, кстати, было одним из несомненных плюсов Мира Магии. Секс использовался для решения проблем, а также для поддержки теплых и доверительных отношений между работниками как в крупных магических компаниях, так и в государственных учреждениях. Конечно, можно было отказать, но, как правило, не отказывали. Впрочем, почти все обитатели Мира Магии были на взгляд Бена весьма хороши, уродов практически не было, хотя внешность полукровок с орочьей кровью могла показаться необычной. И дался же ему этот Мол! Сколько нервов на него убил! Не говоря уже о времени, и о том, что именно из-за Мола и его выплеска Силы они угодили в этот закрытый сумрачный мирок. Но как ни старался Бен убедить себя, сердце сладко сжалось в предвкушении встречи. Улица Слёз располагалась почти на самой окраине Северо-западного округа города, старые заброшенные здания фабрик времен Эры Технологий соседствовали здесь с крохотными харчевенками человек на пять-шесть за раз. Впрочем, кормили недурно, так что Бен даже не стал брать с собой канигару, оставив помощнику. Перекусить можно было в любой харчевне, причем жетон Хранителя Покоя был лучшим способом поднять настроение себе и хозяину. Отпечаток именного жетона в мягкой одноразовой массе давал преимущество в несколько десятков монет при оплате, и отправлялся на стену, как свидетельство того, что харчевню удостоил своим визитом работник Управы. Хранителей Покоя здесь уважали и любили, и это тоже было одним из плюсов этого странного мира. Дом с пестрой крышей располагался на отшибе, за фабричными зданиями. В отличие от темных пустых глазниц фабрик окошки дома сияли мягким золотистым светом. Бен прислушался к собственным ощущениям, раскинув нити Сили, пытаясь понять, не ловушка ли это. Но почерк в письме был почерком Мола, да и опасностью хоть и попахивало, всё же не настолько сильно, как в худшие дни его службы здесь. В домике явно была использована местная магия для расширения пространства. Сам он был не больше космического челнока по размеру, но внутри оказались просторные и уютные комнаты, сплетенные в странный лабиринт. Ведомый одной из нитей, на другом конце которой был Мол, Бен прошествовал через анфиладу комнат, миновал пару роскошно убранных гостиных залов. Толкнув оказавшуюся в финале его пути тяжелую дверь мореного дерева, он оказался в комнате, большую часть которой занимало нечто вроде вычислительной машины, состоящей из нескольких разноцветных блоков. Мол сидел за тяжелым деревянным бюро и что-то писал на официальном свитке, украшенном по углам гербами Отца Мира. — Садись, Кеноби, — проворчал он, не отрываясь от дела, — я скоро закончу. В комнате было довольно уютно, в углу слабо дымилась курильница, а диванчик у стены оказался таким удобным, что Бен чуть не уснул. Очнулся от того, что Мол склонился над ним, нависая, как черно-красная скала. — Ты писал о Лепестках Тьмы, — сказал Бен, избегая его взгляда, — потому я пришел. На вас что, тоже сгрузили это дело? — На все восемь Управ, — Мол нервным движением погладил свой рогатый череп, — дело-то непростое. Тут, знаешь ли, не принято убивать, разрубая на кусочки и посыпая свежие останки лепестками Цветов Тьмы, растущих на разломах. Бен содрогнулся при воспоминании о последнем теле, найденном в его Управе. На что он был привычен к кровопролитию, но такое увидеть было просто тошно. И дело было даже не в том, что убита была совсем юная девушка, а в том, КАК она была убита. Убийца действовал методично и очень умело, тело было разделено и разрублено, как рубят туши мяса на продажу. И повсюду эти треклятые лепестки, длинные и темно-серые, источающие терпкий тревожащий аромат. — У тебя есть какие-то новости по этому делу? — спросил Бен, бросая взгляд на дверь. Мол перехватил этот взгляд и усмехнулся, сверкнув острыми зубами. — Не так быстро, Оби-Ван, — сказал он, вальяжно потягиваясь и сбрасывая длинный домашний безрукавный халат, — это не та информация, которую я готов предоставить за твои красивые глаза. Бен почувствовал, что краснеет. Бесцеремонность и прямота этого треклятого забрака были сродни занозе, мешающей нормально воспринимать их и без того сложный и болезненный союз. Здесь, в этом мире он взял себе сокращенное имя «Бен», которым его звали только родители и брат в детстве. Но Молу, казалось, доставляло удовольствие именовать его Истинным именем. Сильные руки легли ему на плечи, разворачивая к гибкому мощному телу, источающему легкий острый аромат. Мол сгреб его за волосы, запрокидывая лицо навстречу своему, и снова ухмыльнулся. — Как-то ты слишком воздержан, Кеноби, — мурлыкнул он, глядя на Бена как удав на кролика, — у тебя когда вообще секс был в последний раз? — Отстань, — пробормотал Бен, не делая попыток высвободиться, — за что я тебя ненавижу, Мол, так это за твой вечно болтливый язык. Бери что хочешь, и давай свою информацию. — В ту нашу последнюю встречу, почти месяц назад, ты так не говорил, — Мол с усмешкой тронул его губы раздвоенным языком, — как тебе удается при всей своей вечной жажде так долго терпеть? — Заткнись, а? — попросил Бен, упираясь обеими руками в его грудь, — выкладывай, что там у тебя. Руки Мола скользнули под рубаху и прошлись по спине и бокам. Бен забыл, как дышать. Вот же, всегда так! Почему прикосновения этой красношкурой сволочи действуют на него как включатель! Мол поцеловал его, притянув к себе, орудуя во рту языком со свойственной ему бесцеремонностью. Голова у Бена кружилась и от наглого языка, ласкавшего его язык, и от жарких рук на теле. — Есть тут одна идейка на тему ловли этого милашки, — сказал Мол, разорвав поцелуй и вытащив изо рта у Бена свой язык, — ты мне поможешь. А теперь расслабься. Предупреждение запоздало, Бен уже был расслаблен дальше некуда. Мол развернул его, швырнув животом на край бюро, стащил штаны до самых щиколоток. Бен успел проследить взглядом полет флакончика смазки, стоявшего на дальней полке. Мол не жадничал, плеснул от души на задницу, да и свое немаленькое добро явно увлажнил от всего сердца. И все-таки Бен не смог сдержать стона, когда это самое добро протолкнулось в его успевшее стянуться за месяц, но весьма злопамятное очко. Он закатил глаза, тяжело дыша и пытаясь расслабить взбунтовавшееся тело. От шлепка горячей ладони по заднице искры сыпанули из глаз. Мол ругнулся, толкаясь в судорожно сжатое отверстие. Бен царапал темную поверхность бюро, молясь лишь о том, чтобы остаться в живых в объятиях этого психа. Мол его нисколько не щадил, искромсал своими когтищами все бока, укусил за плечо так, что Бен взвыл. В заднице бушевал настоящий шторм, но Мол уже добрался, куда хотел, и теперь с каждым толчком его тяжелый член елозил по простате, вышибая из груди Бена совершенно непристойные ругательства и вопли. Тяжелая лапа легла на спину между лопаток, вжимая в бюро. Мол приостановился на пару мгновений, а затем принялся долбить медленными жесткими толчками, чуть вращая бедрами. Бен заметался, глядя перед собой расширившимися глазами. Его собственный член уже колом стоял, упираясь в переднюю стенку бюро, и с каждым толчком тёрся о неё. Так и не дав ему кончить, Мол вышел из него и отодвинулся. Бен с трудом переводил дыхание, не пытаясь обернуться. В прошлый раз этот гад устроил ему форменный разнос в прямом смысле, когда он посмел проявлять активность. Собственно, это и была та причина, по которой он не мог быть ни с кем, кроме Мола. Тот своевольничать не давал. Хотя иногда Бен даже не пытался, а, скорее, делал вид, что пытается. Потоки Силы обхватили его и подняли над столом, разворачивая лицом к Молу. Невидимые путы завернули руки за спину, широко развели бедра, являя напоказ роскошнейший стояк. Бен снова почувствовал, как жаром обдало лицо. Еще бы научиться не краснеть, когда этот мерзавец вытворяет вот такое. Мол снова ухмыльнулся. Его член, покрытый пленкой из смазки, стоял, как солдат на карауле. Бен прикусил губу, неотрывно глядя на эту красоту. И то сказать, было на что посмотреть! Дюймов пятнадцать сокровище, не меньше. А уж что его хозяин вытворяет с его помощью! Мол между тем плеснул еще смазки и небрежным движением руки притянул к себе неподвижно висящее над столом тело. Бен слабо охнул, моргая слезящимися глазами. Он представлял себе как выглядит, беспомощный, со спутанными Силой руками, широко раздвинутыми ногами. От этого ощущения собственной слабости и чужой силы возбуждение было таким сильным, что он едва не кончил. Мол сейчас действовал медленно, едва проникая в его тело и сразу же выходя. Дразнил, сволочь рогатая! Бен заворочался, и тут же получил ладонью по соску. Перед глазами взорвалась далекая-далекая теперь уже, родная Галактика. Он кончал и кончал, дрожа, задыхаясь, балансируя на грани потери сознания. И почти не осознавал, что Мол снова внутри него, и что внутри становится еще теснее. Мол притянул его к себе и Бен наконец-то освободившимися от силовых уз руками обхватил любовника за шею, уткнувшись носом в плечо. Тело было слабым, дрожащим, и всё же переполненным Силой. Что ж, если они идут сегодня на охоту, это пригодится. Но прежде Мол оттащил его в небольшую купальню за потайной дверцей. В купальне было тепло, в небольшой чашеобразный бассейн стекала горячая вода из природного источника. Бен расслабился в сильных руках, позволяя омывать себя. Двигаться не хотелось от слова совсем. По счастью, Мол был хоть и гадом, но не настолько, чтобы бросить любовника одного после столь яркого слияния. Хотя в той, другой жизни с него бы сталось и на кусочки покромсать во время секса. За второй дверцей, скрытой в глубине купальни, расположилась уютная спаленка с горящим камином и большой удобной кроватью. Бен блаженно вытянулся на чистой постели, уткнувшись носом в грудь Мола. — Скоро нам идти?- пробормотал он, чувствуя, как соскальзывает в сон. — Через пару часов, — ответил забрак, — спи пока, я подниму.   Снаружи было ветрено, накрапывал дождь. Это оказалось кстати: последние остатки сонливости слетели, будто стая птиц, согнанная брошенным камнем. Бен потянулся до хруста в суставах и плотнее закутался в неприметный серый плащ, который обычно использовал для передвижений по городу. Мол рядом втягивал ноздрями воздух, к чему-то принюхиваясь. — Видишь вон то здание, бывшая фабрика «Гендо», — сказал он, указывая на одну из темнеющих в сумерках построек по другую сторону реки, — там он с ними развлекается. Я его выследил, но его умение владеть Силой превосходит моё. Не смотри на меня так, Кеноби. Бен поежился, нащупав под плащом твердую рукоять светового меча. Оружие им до сих пор почти не пригождалось, но учитывая, что Мол взял его с собой для перестраховки, на фабрике засел кто-то действительно серьезный. Они шли сквозь сумрак, расчерченный усиливающимся дождем. Где-то за спиной светился оранжевыми огнями город, который волей судьбы им выпало оберегать. Бен подумал, что для Мола должно было быть сложнее вписаться в мир, где почти не используют оружие, решают проблемы с помощью секса и обращаются друг с другом как с членами семьи. Но вот поди ж ты — вписался. Когда они только попали в этот мир, потрепанные, ошеломленные, у каждого из них были свои резоны оставаться в живых. И тогда же умудрились совершить нечто потрясающее в глазах местных обитателей, объединившись и уничтожив восставшего из Разлома монстра. Для этого им пришлось объединить усилия, поскольку тварь оказалась живучая и крайне злобная. В город их забрали местные, ставшие свидетелями их схватки и победы. Носились с ними как изобретатель с новеньким изобретением. Что и говорить, в битве им досталось здорово. У Мола была жестоко искалечена нога, за которую его схватила тварь, а Бен представлял собой сплошной кровоподтек и то и дело терял сознание. В домике, куда их отнесли, жил пожилой доктор, который и взялся за них со всей серьезностью. Интересно, кстати, не его ли эликсиры и настои сделали Мола более спокойным и уравновешенным? По крайней мере, на Бена они воздействовали именно так. Старика звали Уиндем Уэллс и он стал их хранителем и первым другом в этом щедром на дружбу мире. Первые недели и месяцы обучал их местным обычаям и законам, тонкостям общения. Потом предложил выбрать себе работу по душе, благо профессий в городе хватало, как и мест работы. В итоге, прослужив вместе с Центральной Управе, аналоге полицейского участка в этом мире, Бен и Мол разбежались, чтобы попросту не убить друг друга. Устроились работать подальше, Мол в Северо-Западной Управе, Бен — в Восточной. В их задачу входило не только поддержание порядка на подведомственных территориях, но и патрулирование Разлома, самой страшной угрозы этого мира. Разломы появились во всей планете, насколько Бен мог судить по рассказам доктора Уэллса. Появились в результате прохода рядом с планетой некого небесного тела. Случилось это примерно лет за двести до того, как Мол и Оби-Ван попали на Тиэрру — так называлась планета. С тех пор люди жили в состоянии постоянной боевой готовности. Именно поэтому Хранители Покоя пользовались всенародной любовью. В конце концов, лишь они стояли между тварями, выходящими из разломов, и обитателями городов.   Фабрика снаружи была невелика: всего лишь стандартная коробка с несколькими десятками окон для вентиляции. Внутри это был почти бесконечный лабиринт, поскольку какое-то время здания использовались под нужды поселенцев и для временного размещения новоприбывших. Это было в старые времена, когда с разрушенных городов Юга прибывали несчастные, потерявшие свои дома. Да и город тогда был вчетверо меньше. Бен на всякий случай вытащил меч, но включать не стал. Снадобья старого Уэллса сделали их с Молом привычными не только к яркому свету, но и к почти полной тьме. Во всяком случае, никаких проблем с ориентированием в пространстве у него не было. Оборудованные под жилища уровни тянулись вглубь почти на полмили. Бен с любопытством разглядывал пронумерованные двери, водопроводные трубы, то и дело прерывающиеся кранами. На ручках дверей и трубах лежал толстый слой пыли, потому, когда в одном из отсеков их встретили очищенные от пыли поверхности, Бен напрягся. — Здесь кто-то есть, — едва слышно произнес Мол, — чуешь? Бен раскинул нити и ошеломленно вздрогнул, наткнувшись на мощный поток Силы, струящийся сквозь точку пространства. Кто-то здесь действительно был, и этот кто-то был носителем Силы очень высокого — можно было даже сказать, запредельного уровня. — Думаю, оно тоже нас чует, кем бы оно ни было, — ответил он, озираясь по сторонам. Они находились в огромном многоярусном атриуме, чьи уровни уходили вниз, как ступени. — Пошли вниз, — сказал Мол, спрыгивая на нижний ярус, — не отставай. Бен подчинился. Потоки Силы струились именно снизу, с самого центра. От них кружилась голова и сбоило дыхание. Бен поморщился, пытаясь понять, что не так с этим носителем. Лишь одолев половину спуска, он сообразил, в чем дело. Вместе с силой от носителя исходила чистейшая, ничем не замутненная ненависть. Мол же словно купался в этой ненависти: во всяком случае, до Бена донесся его тихий и от того еще более жутко звучащий смех. Наконец-то они добрались до самого нижнего уровня. Бен кое-как уравновесил себя и двинулся к небольшой фигурке, находившейся точно в центре огромной арены. Когда-то здесь проводились выступления цирковых и театральных групп, а также коллективные медитации, призванные успокоить и подарить радость. Бену пару раз довелось присутствовать на подобных медитациях, от которых у него осталось самое благоприятное впечатление. Кроме терапевтического эффекта, подобные занятия помогали усилить лично каждого из участников и пробудить некое подобие Силы даже в самых слабых. Но то, что сейчас пребывало в центре арены, не было добрым, не было даже нейтральным. Сила ненависти и боли переполняли его, лились волнами, затапливая душу Бена ирреальным отчаянием и злобой. Что-то коснулось его лица; он тронул пальцами и увидел, что на них остался длинный серый лепесток, источающий легкий аромат. Присмотревшись, он понял, что враг сидит на ковре из этих лепестков. Ну, понятное дело, цветы, росшие по краям разломов, напитывались тьмой. Говорили, что из их лепестков можно приготовить зелье, которое расколет пополам даже такую эфемерную материю, как человеческая душа. Сказки, конечно — но что-то они могли, эти лепестки. Иначе почему бы повсюду здесь их были тучи. Бен боролся лишь краткое время, а потом стены, воздвигнутые им внутри, пали, и душу затопила яростная, всепоглощающая ненависть. Вместе с ней пришло знание о том, кем был тот, что сидел сейчас перед ними, скрестив ноги, безвольно уронив покрытые язвами руки. Это имя было разделено пополам, сломано, потому что иначе было нельзя. Но даже половина была практически всемогуща, и могла управлять целым миром, не говоря уже о двух жалких тварях… Они с Молом набросились друг на друга одновременно, активировав мечи. Сноп искр высветил фигуру, жуткое лицо, словно собранное из кусочков. Один глаз белый, другой темный, в котором вспышка от столкновения мечей отразилась пламенем. Бен сражался как одержимый. Да он и был одержим ненавистью к этой рогатой твари, что подчинила его себе, забрала его волю. Мол отвечал на его удары с такой же лютой злобой. Они бились не на жизнь, а на смерть. Мир осыпался искрами темной, злой Силы. Бен пребывал в ней, слышал её шепот. И знал, что Мол тоже слышит, внимает Тьме. Оттого так сильны и свирепы его удары, оттого ни тени света не осталось в темных глазах. Бен смотрел в эти глаза, отражая удары, нанося свои. В памяти всплывали последние часы до прихода в это жуткое место. Руки Мола на его теле, губы Мола на его губах, Сила, оплетающая рассудок, сводящая с ума. Его меч оставил черную царапину на груди Мола. Тот, казалось, даже не заметил этого. Он атаковал с яростью и беспощадностью машины для убийства. Того, кем сделал его Сидиус. Извернувшись и проскочив под мечом Бена, Мол нанес удар, поразив его в бедро. Вспышка боли помогла справиться с волнами ненависти, превратившимися в самый настоящий прибой. Бен развернулся, понимая, что его идея самоубийственна. Он бросил взгляд на Мола, на его перекошенное злобой лицо с оскаленными зубами. Не думать о ненависти, думать о том, что их связало, что дало им силы победить своих демонов. Бен ощутил вдруг успокоение, и почти мгновенно вцепился в эту точку покоя, чтобы довершить начатое. Меч его, направленный его собственной волной Силы, преодолел краткое расстояние до фигуры в центре арены, и отсек верхнюю часть черепа. Меч Мола был уже у самой груди. Конец его коснулся кожи, опаляя… Отпустило. Бен рухнул, тяжело дыша, всё еще чувствуя потоки чуждой злой Силы, ураганом бьющиеся по арене. Мол взмахнул мечом, пытаясь отбиться. Бен поднял руки, мысленным взором создавая сеть из яркого света и набрасывая на эти потоки, пытающиеся завладеть Молом. Забрак отступил, всё еще держа меч наготове. Бен напрягал все силы, пытаясь удержать незримого монстра в путах. Земля содрогнулась под ногами. Мол едва успел в длинном прыжке отбросить Бена с того места, где зазмеилась глубокая трещина. Это разорвало сосредоточенность. Словно в каком-то жутком сне Бен видел, как извивающиеся ленты тьмы уходят в открывшуюся трещину. — Наверх! — рявкнул Мол, поднимая его и ставя на ноги. Бена качало из стороны в сторону. Мол крепко, больно стиснул его плечо, увлекая за собой по содрогающимся ярусам гигантского атриума. Бедро жгло огнем, и эта боль помогала Бену не свихнуться окончательно, не потерять себя. Мол использовал Силу, чтобы перепрыгивать все выше, увлекая за собой Бена. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они оказались сначала наверху, у гигантского провала, а потом — после рейда через осыпающиеся от сотрясений коридоры к выходу. Они успели выбраться за несколько мгновений до того, как здание, содрогаясь и осыпаясь, ушло под землю. Лил дождь, под ногами чавкала грязь. Бен и Мол брели почти по щиколотку в этой густой жиже. Бен остановился и поднял лицо навстречу холодным струям. Внутри царила блаженная пустота. Они брели под ливнем, и Бен чувствовал, как пережитые ненависть и злоба, не принадлежавшие ему, медленно истаивают под его благодатными струями. И он чувствовал, что то же самое происходит с Молом. В доме забрака они обосновались в купальне, согреваясь под горячей водой. Бен устало прижался к груди Мола и склонил голову ему на плечо. Когтистая рука прошлась по позвоночнику, вспарывая кожу. Но на любовь у них не хватило сил. Потому они перебрались в спальню и завернулись в теплые покрывала, устроившись на постели. — Так выходит, это был Сион, — пробормотал Мол, засыпая, — и в то же время что-то другое. Я видел фрески с ним в Храме Ситхов. — Скорее, часть Сиона, — ответил Бен, наслаждаясь теплом и царящим на душе покоем, — пока я пребывал в его потоках, многое стало ясно. — Я кое-что уловил, но не так чтобы сильно разбирался, — Мол повернулся на бок, подгребая его к себе, — да и не мастер я расшифровывать видения. — Часть его души, та, что избрала свет, слилась с Силой, — сказал Бен, с удовольствием устраиваясь в его объятиях, — но та, что откололась в процессе, была переполнена болью и ненавистью. И оказалась здесь, вероятно, пришла через один из разломов, как и мы с тобой. И еще кое-что уловил… Ты ведь тоже, да? — Не понимаю, о чем ты, — Мол широко зевнул, разинув свою зубастую пасть. — В какой-то миг, когда он почувствовал, что я не полностью под его контролем, он, по сути, предложил переправить меня обратно домой, туда, откуда мы… Бен умолк, уткнувшись в грудь Мола. Тот рассеянно поглаживал его по исцарапанной спине. — Ну, с тем миром меня давно уже ничего не связывает, — сказал Мол чуть погодя, — да, я чувствовал это, и чувствовал его страх, когда он понял, что мы не простые горожане. Потому и сделал вид, что сомневаюсь. Видел, как ты к нему подбираешься, чуял твою искру, твое решение. — Так это ты его отвлек, — Бен поднял голову, улыбнулся, глядя в сощуренные глаза забрака, — что ж, могу лишь сказать тебе спасибо, Мол. Если бы не это, я бы не смог. — Ну, одним спасибо ты не отделаешься, — хмыкнул Мол, вонзая когти в его спину вдоль позвоночника, так, что Бен невольно охнул, — но сейчас спать! И клянусь Силой, я убью любого, кто посмеет нас потревожить!   ******   Ланж перебирал документы и вырезки, и выглядел сосредоточенным. Бен тихонько прикрыл дверь и проскользнул на свое место. — Есть какие-то новости, дружище?- спросил он чуть погодя, заметив, что помощник устало откинулся на спинку своего стула. — Есть, но в основном из Белого Града, — откликнулся Ланж, — некие странные события, вызывающие раскрытие малых разломов в самом городе. Плохо. — А у нас? — Ну, с тех пор, как вы с мастером Молом уничтожили Кромсателя, серьезных дел практически нет. Разве что сегодня вечером ваше дежурство. Хочешь, приготовлю тебе с собой канигару и калваши с кофе? Ночь обещает быть долгой и холодной. — Не откажусь, — Бен улыбнулся, глядя на помощника, — твоя канигара — это пища богов. Ланж расцвел от удовольствия. Некоторое время они работали с бумагами. Бен перебрал почту за два дня, всё руки не доходили. Но мысли его были совсем не здесь. С момента уничтожения осколка души Дарта Сиона, древнего могущественного ситха, он не находил себе места. Память возвращала его снова и снова на темную арену, исчерченную остаточным свечением, в потоки чуждой злой силы, обнимающие тело. И голос, шепчущий, что путь домой так короток и возможность вернуться так близко. Тряхнув головой, Бен поднялся из-за стола и вышел. На улице было ветрено, навстречу мчался продавец газет. Остановив его, Бен взял ежедневный выпуск «Сердца Тьмы» — газеты, всецело посвященной состоянию разломов и новостям из этой сферы. Газета пахла свежей краской и приятно похрустывала в пальцах. Новости были обычные. Разлом на востоке, у военного блокпоста Рилвайн, задымился зеленым туманом, а это значило — жди нашествия гостей с той стороны. В битве с тварями бездны у разлома Аюнкар погибло двое воинов, прикрывая отход каравана, рискнувшего на одиночный переход. Взгляд зацепился за маленькую заметку, и Бен слегка нахмурился. Почти месяц прошел с той ночи, как они с Молом остановили убийцу из их мира, древнего, давно погибшего Дарта Сиона — вернее, части его. С тех пор виделись хорошо если пару раз, и то мельком. Но заметка в газете тревожила, и давала право на новую встречу. Мол встретил Бена на пороге своего дома. Вид у него был усталый, и при виде Бена он скорчил такую паскудную рожу, что с души воротило. — И ты это видел?- забрал поднял двумя пальцами сегодняшний экземпляр «Сердца Тьмы». — Может, внутри поговорим?- мирно осведомился Бен, хотя по телу прошел мороз. — Заходи, — посторонился Мол, — до рейда еще часа три. Успеем обсудить, какого глота фабрика, провалившаяся сквозь землю, снова оказалась целой… и даже заселенной. И почему по всему городу начали прорастать Цветы Тьмы. И, насколько могу судить, не только в нашем городе. Ладно, давай внутрь, обсудим это всё в спокойной обстановке. Бен вошел в дом. И сразу стало спокойно на сердце. По крайней мере, теперь он знал, что именно здесь его настоящий дом, его семья. И надеялся, что и Мол знает. Иначе, зачем бы ему было отвергать заманчивое предложение, сделанном Сионом. Он шел через анфиладу комнат, чувствуя, как истекают из сердца последние сомнения. Что бы ни было здесь, они справятся. Вместе. Вдвоем.