Дитя Сияния

Восточные ветра раскалывают лед (весенний ледовый цвет)   Адра смотрит в сумрачное предутреннее небо, устало поглаживая крохотное тельце на своей груди. Его киток, его маленькое чудо, спит, прижавшись к груди. Сладко спит, согретый, окутанный полотнами Сияния, на груди родителя, не подозревая, что его испытание уже так близко. На востоке расцветают несколько Танцующих, их тонкие внизу и гигантские вверху тела извиваются, обдирая ледовые кристаллы с тонких колонн, поддерживающих небесный свод. Великолепное и страшное зрелище, но Адра лишь очарован. Танец всегда что-то трогает в нём, в его ил’кха. Столько силы и мощи в нем, как в каждом из тех, кто населяет леса, долины и океаны Анаути. Киток издает нежный тихий звук, и это позволяет Адре сбросить благоговейное оцепенение, возникшее при виде сплетающихся громадных ледовых воронок, танцующих танец Пробуждения. Восход уже начался, сначала из-за горизонта выглядывает Ирри, а за ним Грогу. Адра не может отказать себе в удовольствии полюбоваться Вторым Братом. Он любит огненного, яростного Грогу куда сильнее, чем Ирри, бледного и больше похожего на пятнышко света. Грогу, какое красивое имя! На языке словно огненный цветок расцветает. Адра рассеянно проводит лапой по маленькому вялому тельцу китока. — Грогу, пошли свое благоволение носящему твое священное имя… — шепчет он, поднимаясь и взмахом дорожного посоха сметая ледовую корку с родильного ложа. Танцующие несутся в его сторону, сплетаясь хвостами, вздымая громадные ледовые волны на замерзшем океане. Адра не торопится. Мягким движением он взлетает, паря в волнах Сияния, любуясь пробуждающимся миром вокруг. Восточные ветра раскалывают лёд, заставая его стекать зелеными и синими потоками, возрождая жизнь.   Начало весны (Братья Пламени)   Мягкий младенческий покров сползает с крохотного тельца. Грогу потягивается и ворочается, тихонько похныкивая, изумленный, озадаченный первым важным событием в своей коротенькой жизни — первой линькой. Адра не может помочь ему, лишь поддерживает потоки Сияния, струящиеся сквозь хрупкое тельце китока. Грогу ворочается и медленно, рывками, приподнимается над своим ложем. И с каждым мгновением всё ярче разгорается его Сияние. Вспыхивает отдельными струйками, пронизывающими тело, сжигает с такой нежностью и любовью устроенное ложе. Адра пораженно смотрит на него. Какое яркое, обжигающе жаркое Сияние! Какая мощь! И так рано, всего только с первой линькой! Кажется, самый Мир празднует рождение особенного китока. Весенние стаи клансов кружат над убежищем, которое Адра создал в небольшой каменной чаше. Их разноцветные чешуйки облетают с крыльев, опадая чудесным сверкающим дождем, укрывая ложе и парящего над ним китока. Грогу пищит, теперь уже от восторга и радости, протягивая уже облинявшие лапки навстречу клансам. Адра утирает мутные капли, текущие из глаз. Какая честь! Какой великолепный знак! Его киток, носитель Сплетенных Нитей! Дитя Вечности, рожденное для славы! Какая великая честь для их рода! Грогу пищит, бултыхаясь в потоках Сияния, уже совершенно чистый, с тонкой, просвечивающей чешуей. А весеннее небо над ним струится ливнем из клансовых разноцветных чешуек, капель дождя и осколков кристаллов. Первый весенний дождь - это всегда испытание, но, похоже, для китока Адры всего лишь развлечение и счастье. Грогу поднимает лапки, создавая купол Сияния над чашей-убежищем. И Адра лишь осторожно поддерживает его всего одной нитью. Китоки слабы, надолго не хватает их Сияния. А весенний дождь радостно барабанит по скалам и пышным кронам деревьев, срезая и размалывая в пыль и камень, и листву.   Зима (Слёзы сумерек)   Лёд сковал мир, сколько доставало взгляда. Тяжелые ледяные ветра сбивали даже скальные выросты, но не могли проникнуть в световые полые кристаллы, сотканные из Сияния. В каждом из таких кристаллов находился киток возрастом в несколько линек. Летний отсев оставлял лишь самых сильных и способных, остальные становились кормом для Мира, и их ил’кха вплеталась в Сияние. Адра доковылял до края плато, прикрывая истощенное тело жалким покровом из шкурок клансов. Сияние пронизывало его, согревая, подкармливая. Зима ставила свои условия, и Слёзы сумерек не давали пощады слабым и немощным. Что ж, таков удел. Адра смотрел на сияющий мягким светом кристалл, в центре которого дремал, свернувшись клубочком, Грогу. Из глаз снова полило, словно весенний дождь. Его киток, его самое большое чудо, удостоен общего Сияния, сотканного усилиями великих отцов! Это ли не честь! Мир дрогнул. Адра с удивлением перевел взгляд на странный предмет, расколовший внешний предел и вошедший в ледяные сферы, охватывающие Мир. Отчего-то стало не по себе, странное чувство опасности охватило всю суть Адры, но опасность эта была иного толка, чем всё то, о чем он знал. Ведомый тревогой и страхом, Адра взмыл в воздух и полетел к кристаллу, хранившему в себе тельце его китока. Этот страх ощущался физически и был вызван чуждыми очертаниями корабля, повисшего над яслями. Подгоняемый опасением за жизнь Грогу, Адра нырнул в кристалл и позволил себе последнее изъявление. Раскрыл свое тело и вобрал хрупкий цвет его рода обратно, укрывая от зла, пришедшего с зимних небес. Вовремя! Он понял это, глядя на фигурки других отцов, мчащихся к коконам со своими китоками. Но ни один из них не успел… Кристаллы блекли и стремительно превращались в ледяные гробницы для тех, кто был заключен внутри. Волны чужой боли накрыли Адру, не давая сосредоточиться на вхождении в Поток. Он успел увидеть, как из чудовищно громадного корабля вырываются лучи, срывая ледовые уже кристаллы с нитей, испепеляя спешащих на помощь отцов. Внутри вспыхнуло пламя, такое яркое, что Адра сам не понял, как очутился в потоке Сияния. Почти сразу стало спокойно и тепло. Он прижал лапы к груди, даря Грогу последнюю нежность, зная, что лишь миг продлится их последнее единение. Дважды рожденным будет его дитя, его счастье. Дважды рожденным назовут его потомки, те, кто придет позже, чтобы отомстить за гибель тех, кто был расколот. Адра плыл в потоках Сияния, не зная, куда плывет. Важно было лишь одно, его дитя в его утробе. И Грогу будет жить.   -------   Тинг Вэйтан, послушник, вошел в Храм, держа на руках небольшое зеленоватое существо, завернутое в странные тряпки, переливающиеся, точно топливо в воде. — Что это? — изумленно спросил наставник Клэр, глядя на находку. Тинг почтительно уложил существо на его колени. — Я нашел этого беднягу возле Храма, — сказал Тинг, наклонив встрепанную рыжую голову набок и глядя на существо, — сам он умирает, но… Клэр и сам уже почувствовал это «но». Огромная, мощная волна Силы буквально хлестала из тощего зеленого тельца, на миг заставив джедая зажмуриться. Он положил ладони на выпуклый торс и разнял на две половинки. Крошечное существо глянуло на него огромными глазищами, издав высокий нежный звук. Сила, исходящая от этого крохи, была поразительна. Он словно сам был Силой, частицей её. Клэр осторожно вынул малютку из утробы безвольно обмякшего, уже мертвого родителя и завернул в рукав своего одеяния. Тело родителя замерцало и исчезло. Клэр вздохнул, бережно прижимая к груди гулькающего кроху. — Иди, Тинг, — сказал он, улыбнувшись собственному чувству нежности, порожденному присутствием малыша, — приготовь одежду и еду для этого дитяти. «Грогу» — раздался шепот в сознании. — Слушаюсь, учитель, — кивнул Вэйтан и умчался. Клэр погладил малютку между больших ушей. — Не бойся, Грогу, — мягко произнес он, покачивая его в рукаве, — ты в безопасности. Ты дома.