Война, смерть и любовь

— Иногда боль помогает сосредоточиться, — Аид устало откинул с лица упавшие серебряные пряди, — кому как не тебе знать это, Владыка Войны. Арес сидел в кресле в свободной расслабленной позе, держа в руке кубок с амброзией. По его красивому бесстрастному лицу сложно было угадать, о чем он думает. Аид бросил на племянника быстрый взгляд. Как же хорош! Вся эта мощь, красота, этот аромат крови и жженого металла, и всё одной Златовласой. Повелитель Мертвых передернул плечами и снова уставился на далекие огни, освещавшие тропы мертвых. Холод снова пробрал его до костей. Ему и так-то часто бывало холодно, когда рядом не было Персефоны, а сейчас было холодно вдвойне. — И чего ты хочешь от меня, дядя? — низкий, чуть хриплый голос Ареса заставлял кровь быстрее бежать в жилах. — Чтобы я причинил тебе боль? Я могу… в конце концов, это моя стезя — делать больно богам и людям, — бог войны недобро усмехнулся. Аид пожал плечами и отошел от окна. Протянул руки к очагу, к жаркому огню. Как же холодно! И как противостоять тому, кто всё еще пытается обрести свободу? Тому, кто когда-то уже убил его и его кровных… Во власти тягостных мыслей он не сразу понял, что Арес стоит у него за спиной. — Что ты там говорил о боли, дядя? — от усмешки бога войны волосы поднялись дыбом на загривке. Железные пальцы стиснули плечо, заставив содрогнуться от потаенного страха и неожиданно острого удовольствия. Второй рукой Арес неожиданно обхватил его за горло, зарывшись лицом в волосы. Аид невольно подался навстречу этой руке, горячей и жесткой. — Сожми… сильнее… Дышать стало почти невозможно. Одновременно горячие губы прильнули к шее, оставляя засосы, острые зубы вспороли яремную вену. Аид слабо вскрикнул, обмякая в ручищах бога войны. Арес держал его крепко, с жадностью высасывая кровь из вспоротой жилы. Затем нехотя оторвался и зализал рану, заживляя её. — А ты вкусный, дядюшка, — негромкий голос над ухом заставил все тело покрыться мурашками, — не думал, что ты настолько вкусный. Аид закинул свободную руку назад, обхватив мощную шею племянника. — Смятение сердца мешает сосредоточиться, мой мальчик. Но боль сродни уколу иглы, смоченной соком лотоса, в самое сердце. Она утишает страх и смятение, дает покой и уверенность. — Лично я предпочитаю хорошую драку, — проворчал Арес, оттаскивая его к ложу и швыряя на него с бесцеремонностью, какая была бы уместна при пленении жалкой смертной девки либо юноши. Но Аид не попытался воспротивиться, грубость и бесцеремонность были теми качествами, за которые он уже давно отметил Ареса среди всех своих родичей. Он мог бы с легкостью разорвать путы, наложенные богом войны, но не стал. Сильные горячие ладони прошлись по груди, разорвали до пояса тончайшие одежды. Арес улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, одновременно всаживая пальцы в грудь владыке Подземного мира. Аид слабо охнул, выгнувшись, когда острые когти почти нежно обняли сердце. Боль была оглушительной, ослепляющей. Он плыл по волнам её, выстанывая имя племянника, кусая губы и выгибаясь навстречу беспощадной руке, терзающей грудь. Всё закончилось внезапно. Аид лежал на ложе, ловя ртом воздух, во власти покоя, такого глубокого, какого доселе не знал. Оковы спали с запястий и щиколоток, и он повернулся на бок, сжавшись в комок. Сзади тут же прильнуло большое мускулистое тело. Его мальчик был горячим, словно в его жилах струилось пламя вместо крови. Наконец-то стало тепло. –Теперь тебе полегче, дядюшка? — тихо произнес Арес, обнимая его, накрывая ладонью горло. Аид хотел было ответить, но вместо этого плотнее вжался в мощное тело и прикрыл глаза. Он сделает всё, что захочет этот сумасшедший мальчишка. Даже если понадобится пробудить Древних и выпустить их в мир. Оно того стоило, если Арес будет рядом. С этими мыслями Аид, владыка Подземного мира мертвых уснул сладко и спокойно впервые за долгие века.