Без оправданий

Стены в доме Алекса тонкие, что при желании можно прижаться ухом и подслушать. Голоса на первом этаже громкие и раздражающие, нервирующие и без того в край взвинченого Алекса. Дверь закрыта на щеколду, Алекс всегда предусмотрителен, даже когда голова отказывается работать от нахлынувших эндорфинов. В комнате темно и жарко. До безумия, почти до полного отключения мозга пахнет Князевым. Запах апельсинов, вечерней улицы и волнения, смешиваются во едино и Алекс не может надышаться, тыкаясь носом в ключицу парня. Как же блять охуенно. Кровать слишком скрипучая, и разворошенная, подобно покинутому гнездо. Матрас проминается, принимая вес парней на себя. Пальцы переплетаются. Член Алекса под тканью боксеров нетерпеливо выпирает, напряженно соприкасаясь с точно таким желанием Князева. Чертовы джинсы мешают. Только бы не застукали. Только бы не поймали, не испортили такой момент. Губы Князева обветренные и сухие, как и у любого дворового мальчишки. Алекс кусает и смакует поцелуй, получая в ответ жадную, нетерпеливую и нуждающуюся страсть, которая была исключительно у Князева. Ноги Тима скрещиваются у Алекса за спиной, прижимая Волкова ещё ближе. Алекс не возражает, наваливается сверху, не оставляя не малейшего промежутка между ними. Они целуются. Со смаком, словно испытывают друг друга на прочность, проверяя границы терпения. Руки сжимаются сильнее. Отступать нельзя. По виску Алекса стекла капля пота. С каждой секундой, становилось сложнее сдерживаться. Особенно когда пальцы Князева пытались расстегнуть ширинку штанов, невольно поглаживая член. Алекс кусает Тима в шею, получая лёгкий, предупреждающий хлопок по паху. Алекс злится, воспринимая это своего рода остановкой. Алекс резко дернул ворот князевской футболки в сторону. Слышится треск ткани и Алекс беспрепятственно кусает Тима в плечо. Алекс незамедлительно получает пощёчину и болезненный зажим члена в чужом кулаке. - Сколько раз говорить,- голос Тима тихий и хриплый. Глаза Князева раздражённо сверкают в темноте,- прекрати рвать мои футболки. Ты это запомнишь, паскудина? Алекс нагло ухмыляется, демонстрируя идеальную улыбку. Алекс сжимает запястья Тима, заставляя парня поджать губы и поддаться, подставив шею под поцелуи. Алекс надеется, что на запястье останется синяк. Тим растрёпанный, красный с наливающимися гематомами на шее и невероятно злой, выглядит богоподобно. Тим терпеть не мог даже самую лёгкую форму подчинения. - Я дам тебе свою,- коротко отвечает Алекс с прищуром глядя на Тима,- не брезгуешь? - Не брезгую,- Тим убрал со лба мокрые волосы. Алекс довольно улыбается, и наконец-то добирается до ширинки Тима, оглаживая выпирающий бугорок через штаны.