Конев слезам не верит.

Юра и Володя пошли к метро. По дороге они видели разных людей: школьников, студентов, рабочих и пенсионеров. Все торопились, но успевали поздороваться, улыбнуться и даже перекинуться парой слов. Володя тоже не отставал. С ним поздоровалась какая-то бабуля и мальчишка лет четырнадцати. Вдруг ни с того ни с сего Володя начал: — Юр, насчет вчерашнего, я... — Даже не продолжай. — твёрдо и даже грубо перебил его Юра. — Но пойми, мы не можем быть больше, чем друзья. Природой заложено так, что... — Володю снова перебили. — Природа, природа! Что ты вообще тогда знаешь о природе? Володя, твоя непохожесть на других не делает тебя плохим или, как ты говоришь, больным! Каждый имеет право любить того, кого считает нужным. — Юра! Хватит меня оправдывать. Я болен и заражаю тебя. — Значит, я, по-твоему, теперь тоже болен? — с ноткой раздражения спросил Юрка. — Нет, Юр, ты нормальный парень и можешь полюбить девушку. — Володя невольно скривился и выдержал паузу. — Ты ни капельки не больной, но если ты так продолжишь... Подбородок Володи нервно дёрнулся, будто он хотел добавить что-то ещё, но боялся Юриной реакции. — А я продолжу! Продолжу, Володя! Пока ты наконец-то не поймёшь, что можешь любить кого угодно. — Юрка нахмурился. И почему это Володя так говорит о своих чувствах к нему? Юра открывает ему своё сердце — чистое и светлое. А Володя, входя в него, будто вытирает грязную обувь о половую тряпку. Как будто любовь Володи к нему всего лишь временная или вообще ненастоящая. Оба молчали. Оба шли и даже не смотрели в сторону друг друга. Молча сели в душный вагон метро. Они вышли из метро на станции «Парк культуры» и направились в парк Горького. Согласно заранее составленному плану, они собирались провести там время до обеда, примерно в течение трёх часов. — А ты вообще был в Москве до этого? — прерывая тишину, спросил Володя, будто бы того разговора и не было. — Не поверишь, но не был. Родители собирались-собирались, но в итоге мы поехали в Ленинград. — недовольно буркнул Юрка. — Тебе понравилось? — Я уже не особо помню, мне лет восемь было. — ответил Юрка и немного подумал. Почесал затылок. Вдруг его что-то резко осенило, и он добавил: — Собор полукруглый такой... Не помню название, но он меня в детстве очень впечатлил. — Казанский? — предположил Володя. — Да, точно, он. — кивнул Юра. В парке Горького кипела жизнь. Народу было — не протолкнуться. Глаза разбегались от ярких афиш, приглашающих на концерты, выставки и спортивные состязания. Немного прогулявшись, юноши решили прокатиться на колесе обозрения.  Юрке уж очень хотелось посмотреть на город с высоты птичьего полёта. Он был в Москве впервые. С Володей хотелось покорять не только столицу, а может, даже Америку. Юре хотелось обойти с Володей весь свет. Пешком за руки. — Прости, я перебивал тебя и грубил. — виновато пробормотал Юра и вжал голову в плечи. Дерзкий и взбалмошный Конев сейчас казался каким-то пристыженным. — Как же я могу злиться на тебя? — усмехнулся будто бы сам себе Володя и посмотрел на взволнованного Юрку, неловко кусающего губы. — Прощаешь? — Прощаю, Юрочка. Прощаю. На колесе было страшновато. Кабинки покачивались, и как будто они вот-вот свалятся подобно бутерброду маслом вниз. Володя сидел рядом и увлечённо рассказывал о достопримечательностях Москвы. Давыдов и представить себе не мог, какой он красивый, когда с такой страстью делится своими знаниями. Юра же, не слушая слов, с восхищением любовался таким родным и прекрасным лицом. Когда они были на самой высокой точке, Юра накрыл своей ладонью руку Володи и сжал её. Они молча сидели и смотрели на красивый вид перед ними.  — Классно было! — воскликнул довольный Юрка и вылез из кабинки. — Давно я на колесе обозрения не катался, лет десять, наверно. Москва заметно преобразилась за это время. — заметил Володя. Юра взглянул на наручные часы, немного отводя руку от солнца, чтобы не отсвечивало. — Володь, время обеденное уже! Есть хочется, голод не тетка. — Тут столовая рядом, вспомнить бы ещё где. — Сразу видно, москвич, — делано закатил глаза Юрка. — А! Нам туда! — кивнул Володя в сторону, где людей было чуть больше. — Идём. Юра с Володей нашли нужную столовую. Людей было много, но они протолкнулись, и получилось занять неплохое местечко у окна. — Что будешь? — задал вопрос Володя.  — Котлет хочу. — протянул Юрка. — С пюре. И суп гороховый! — Тогда я буду рассольник и компот из сухофруктов. И винегрет. — Отлично. Ребята взяли подносы, наполнили их едой, и Юра направился к кассе, чтобы оплатить. Конев взял на себя оплату за обоих. Володя хоть и поворчал немного, но всё же успокоился. За обедом они обменялись парой фраз и после вышли на улицу. Юрка не помнил, как прошёл остальной остаток дня — он был увлечён Володей. Помнил только, что они гуляли по уютным улочкам Москвы, не переставая разговаривать. — Завтра мне нужно будет в библиотеку зайти, книги отнести. — вдруг произнёс Володя. — Потом в университет. Он ткнул себя в переносицу, что-то обдумывая. — Можно с тобой? — Можно, конечно, я поэтому и сказал. — улыбнулся Володя. — Только придётся вставать немного пораньше. — Зачем? — поинтересовался Юра, шаркая ногами по асфальту. — Да там такое дело, я уже на несколько дней книги задержал, а любезная библиотекарша только до обеда на посту дежурит, потом ей на смену недобрая приходит. Выговор сделает. Да и дорога время отнимет. Володя покраснел, а Юрка звонко засмеялся, смотря на его реакцию. — Володя-Володя! Неужто бунтарем стал? — Юра! — сквозь зубы прошипел Володя, стараясь скрыть улыбку за маской злобы, но у него не вышло. — Всего лишь то книги вовремя не сдал. Вечер подкрался незаметно. По плану они должны были отправиться на Арбат, но усталость взяла своё. Еле передвигая ноги, они решили отложить посещение музыкантов на завтра. Утомление не было обременительным, оно было приятным, даже немного сладким. Но всё же хотелось поскорее прилечь и отдохнуть.  — На Арбат завтра сходим, — устало протянул Володя, вытягивая ноги на лавочке во дворе его дома. — Завтра, — согласился Юрка. На улице уже темнело. Лёгкий летний ветерок ласкал щеки. Было тихо, лишь звуки засыпющего города. Тишина не тяготила и не была напряжённой, даже приятной. — Домой? — зевая спросил Володя. Юра без лишних слов встал, нелепо потянулся и пошёл к подъезду, обернувшись на Володю, как бы проверяя, идёт ли он сзади.  В квартире было тихо, только тиканье старых часов нарушало идиллию. Мама вышла из комнаты, встречая парней. — Тише, отца не разбудите, — шепнула Александра Ильинична. — Кушать хотите? — Нет, мам, — ответил Володя, посмотрев при этом на Юрку. Тот кивнул, мол «тоже не хочу». — Тогда идите, не буду мешать. В комнате было свежо и приятно. Юра, совсем не стесняясь, снял футболку, оголяя торс. — Вот досада, а! Испачкал футболку и весь день не замечал. — Юрка посмотрел на Володю, а он забыл, как говорить.  — Кхм. А если пятно жирное, можешь взять хозяйственное мыло в ванной. — как-то выдавил из себя Володя сиплым голосом. — Как раз. Да, спасибо. — Юра быстрым шагом направился в ванную.  И когда это Юрка успел стать таким... Мужественным. Нет, он всегда таким был, но Юра в «Ласточке» и Юра сейчас — это абсолютно разные люди. Он был в сотни раз привлекательнее тех мужчин, что показал ему психиатр. Грудь широкая, плечи, пресс... хотелось поцеловать. В комнате стало душно. Володя снял очки и потёр переносицу. В соседней комнате сейчас Юра... практически голый. — Глаза устали, — сам не понимая зачем, пробормотал он в пустую комнату. Раздался щелчок, означавший, что дверь закрылась. Тёплая рука коснулась щеки, горячие губы нежно коснулись уха, слегка покусывая кожу. Старая кровать заскрипела. Рубашка, задравшаяся до груди, обнажила тело. — Нет, Юра.