Колесо Фортуны

— Дельфина! — я услышала крик отца. — Немедленно сюда! — Беги! — шепнула я Джо, и тот послушался, перемахнув через забор, а оттуда, с безопасного расстояния, сунул два пальца в рот и презрительно засвистел. — Проклятый магл! Дельфина, отправляйся в свою комнату! Не выйдешь из дома все каникулы! — Нет, отец! Давай поговорим! Мы не делали ничего плохого! — у меня, кажется, лоб раскалился от гнева, но я пыталась сдержаться изо всех сил.  В окне соседнего дома появилась голова миссис Смит. Она смотрела на нас, как на представление, и скалилась беззубым ртом.  — Отвали! — крикнула я ей, и отец схватил меня за плечо, чтобы потащить в дом.  — Не смей кричать на соседей! — прошипел он. — Нечего объяснять, я всё видел. Ты курила!  — Отпусти! Мне больно! Я пожалуюсь шерифу, и тебя запрут в тюрьму!  Он сразу меня отпустил, окинув презрительным взглядом.  — Если будешь так себя вести, мы здесь надолго не задержимся. — категорично бросил он. — Понравилось спать в чистом поле? Две недели, Дельфи! Ты продержалась всего две недели!  — Это всё из-за тебя! Никто не переезжает с места на место с дочерью-подростком. Это тебя принимают за маньяка-педофила! — на одном дыхании выпалила я.  — Кто принимает? — видно было, что ему с трудом удаётся сохранять спокойствие. — У нас никогда не было проблем по этому поводу.  — Социальный работник в школе меня допрашивала. Если скажу, что ты мне не отец, тебя посадят!  Разумеется, здесь не Британия, а свободные штаты Америки. С приезжими, которые нарушают закон, разговор короткий.  — Я твой отец, и ты это знаешь! — Где тогда моя мать, и почему я не знаю никого из родственников? — Дельфи, я рассказывал тебе много раз. Твоя мать умерла. Мы не можем вернуться на родину, потому что меня преследуют те, кто её убил! — он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.  — Твоё враньё больше не прокатит, папочка! Почему ты не идёшь в полицию? За столько лет все твои преследователи должны были состариться и сдохнуть. Возможно, ты не можешь вернуться, потому что сам боишься полиции? Нам рассказывали в школе, что срок давности по некоторым преступлениям очень большой… Кого ты убил? Твоё имя на самом деле Сирил Блэк? Все эти оскорбительные слова так долго копились во мне, и вот, неожиданно, плотина нашего обоюдного молчания была сорвана.  Отец невесело рассмеялся: — Я никого не убивал, а если ты ищешь предлог… Если хочешь уйти, дождись хотя бы шестнадцати лет. Я знал, что это была плохая идея…  Он холодно свысока разглядывал меня, как неприятное насекомое.  — С каждым днём ты становишься всё больше похожа на свою мать… Боюсь, сегодня я не располагаю временем для бесед с тобой, — резко оборвал он готовые вырваться у меня вопросы. — Иди в свою комнату!  Я поднялась по лестнице, пряча мокрые ресницы. Если бы только я была хоть в чём-то уверена! Всё своё детство я безоговорочно верила отцу, вместе мы исколесили множество дорог, нигде не задерживались дольше, чем на год. А потом я начала видеть эти сны, и то, что в них происходит, нельзя назвать простым совпадением.  В детстве мне снились кошмары: люди без лиц, в серебряных масках, но объятьям отца всегда удавалось изгнать темноту. Сейчас всё по-другому. Я вижу женщину с чёрными кудрявыми волосами, она зовёт меня. Иногда я ощущаю этот призыв так сильно, что всё окружающее теряет смысл.  Я думаю, что скоро умру и встречусь со своей мамой… Стараясь не шуметь, я забралась на кровать. Босые ноги мёрзнут, потому что под крошечным детским одеяльцем я уже не помешаюсь. Можно представить, как мама заворачивает меня в него и покачивает на руках. Спи, Дельфи, усни! Сама того не сознавая, я засыпаю.  — ЭврезЕи сангиус! — она кричит, и смеётся, и стонет. Опять эта женщина! На ней узкое чёрное платье, а в руках шкатулка. Я знаю эту шкатулку, точно такая же есть у отца. Кажется, он хранит там счета или типа того. Женщина очерчивает шкатулкой круг… Свечи, вокруг нас множество горящих свечей! В их свете сверкает занесённый для удара нож! Нет! Мама, нет!  Я кричу так громко, что свечи падают, сметённые криком… Их запах окружает меня, становится всё сильнее. Я горю!  — Что ты… Ах ты, Мерлинова борода! Зачем ты подожгла свою комнату? — отец врывается и раскидывает горящую полку с книгами, потом выливает сверху кувшин с водой.  — Это не я, папа! Это всё свечи! Пожар потушен, я рыдаю в объятиях отца. Рядом с ним я в безопасности.  — Ты жгла свечи? — спрашивает он, успокаивающе поглаживая меня по спине.  — Мне приснился сон… Там были свечи, а потом комната загорелась! Я ничего не делала! — Дельфи, ты ведь знаешь, что так уже бывало. Не с огнём, конечно. Но с тобой случаются странные происшествия.  — Да… — я прячу лицо у него на груди, вдыхая знакомый запах. Мы сидим на полу, в луже воды, среди разбросанных книг. Моя постель в ужасном состоянии.  Отец протягивает руку и берёт книгу, которая обгорела больше всего. «Кэрри», Стивен Кинг.  — Помнишь, я подарил тебе эту книгу? — Помню, конечно!  Она была первой из моей коллекции. Теперь у меня есть все изданные книги Кинга.  — Та девочка, Кэрри, тоже зажигала огонь?  — Ты не читал? Она владела телекинезом… — Ты ведь тоже можешь двигать предметы? — Да, но потом у меня лоб болит, — пожаловалась я. — Хочешь сказать, что я как она?  Отец промолчал, но я уже и так догадывалась об этом. Не зря он подкладывал мне разные книги, где герои обладали сверхъестественными способностями.  — А ты? Ты тоже как она?  Я знала, что порой в домах, где мы останавливались на время, происходили странные вещи: само собой становилось чистым бельё, чинилась мебель или готовилась еда. Правда, обычно папа не вспоминал про еду, и готовить приходилось мне.  — И что, мистер Кинг встречался с такими, как мы? Мы ведь не одни такие? — я вдруг захотела встретить девочку, которая была бы на меня похожа.  — Нет, не одни… Но ты знаешь, что будет, если люди о нас узнают. Они захотят использовать наши способности.  — Знаю. И всё-таки это странно, что никто из нас ещё не придумал объединиться и показать обыкновенным людям, какая у нас есть сила… Объединившись, мы могли бы править этой страной… И всем миром!  — Ты ещё слишком маленькая, поэтому говоришь всякие глупости, Дельфина Блэк! Никто не должен узнать, поняла? — отец рассердился.  — Так ты поэтому бежишь? Боишься?  Вместо ответа он оттолкнул меня, оставив лежать на полу, а сам принялся собирать с кровати обгоревшие тряпки: — Поспишь сегодня на матрасе, завтра что-нибудь придумаем!  — Ой, нет! — край детского одеяльца обуглился как раз там, где была вышита буква «Д», пришлось завернуть его и спрятать в комод. Прикасаясь к этой частичке своего прошлого, я всё ещё слышала голос матери, очень близко, он что-то шептал мне.