Дом у тихой реки

События происходят чуть ранее, чем гости оказывается возле двери дома Мальбонте и Вики. В полете ощущался пронизывающий до костей ледяной ветер, предвестник надвигающейся метели. Широкий взмах лимонных крыльев, плавное снижение, и точное приземление — вернее, в сугроб. Ноги Ребекки увязли в снегу по колено. Она ругалась, больше из-за испорченного дизайнерского плаща с ручной вышивкой и любимых туфель, чем из-за дискомфорта. Винчесто, внимательный и галантный, помог супруге выбраться, аккуратно стряхнув с ее одежды комья снега. — Дорогая, я предупреждал: зимы здесь суровы, нужно было одеться теплее. — Не напоминай мне, что я должна делать, — резко ответила Ребекка, холодная и сдержанная, как всегда. Винчесто давно привык к ее тону. Она огляделась, недовольная гримаса не сходила с ее лица. — И в этом доме живет моя дочь?! — А по-моему, здесь невероятно красиво: лес, река, беседка… Что тебе не нравится? — Всё, Винчесто! Моя безрассудная дочь, пленница своей страсти, связала свою судьбу с существом, чьё сердце — холодный камень. Она покорилась его воле и теперь скитается среди смертных на Земле. Мне безразлично, какие цели она преследовала, сделав этот роковой выбор. На Небесах, рядом с нами, ей было бы безопаснее, но упрямство Вики, наследие покойного отца. — Мне казалось, что характером Вики вся в тебя, дорогая, — мягко улыбнулся мужчина. Ребекка продолжала изливать своё негодование, словно змеиный яд, медленно шагая по мосту в сторону дома. Она не собиралась останавливаться, а Винчесто терпеливо слушал, не прерывая. — И самое главное — моя дочь беременна, а я узнаю об этом в последний момент! —Впервые за долгое время в голосе Ребекки прозвучала искренность, и она не пыталась скрыть свои эмоции: дрожь в её голосе, взгляд, ускользающий всё время в сторону, —Почему она так со мной поступила, Винчесто? Разве я не заслуживаю знать, что скоро стану бабушкой? — Конечно, заслуживаешь, милая, — произнес мужчина, приближаясь к супруге с осторожностью, как будто боялся спугнуть гордую лань. Его стремление успокоить её, обнять. Однако Ребекка не спешила тонуть в объятиях супруга. — Не сейчас, Винчесто! —Она отстранилась, белоснежные локоны женщины с неумолимой силой трепал ветер, и она безуспешно пыталась вернуть прическе былую грацию, но волосы уже намокли от снега и дождя, преломляясь в каплях света. Винчесто остановил супругу у крытой беседки, ненадолго укрывшись от свирепствующей непогоды. — Послушай, любимая. Возможно, они не хотели заранее говорить о беременности, опасаясь, что что-то может пойти не так. Я уверен, у Вики с Мальбонте найдется объяснение. Слова Винчесто звучали тихо, как шёпот ветра в кроне древних деревьев, но в его голосе проскальзывала уверенность, которая служила опорой в этой буре эмоций. — Оставь. Не переубеждай меня в обратном. Она чересчур эгоистична, и совершенно не заботится о моих чувствах. — Ребекка, в чепороной манере, с легким, но решительным жестом сбросила с плеча своего супруга хрупкие снежные хлопья, словно стремясь перенаправить на себя всеобъемлющее внимание окружающих. —Я почти уверена, что всему виной Мальбонте: его влияние пагубно сказывается на ней. После замужества с ним мы стали словно чужими друг для друга, дистанция между нами лишь растет. Винчесто испытывал глубокое огорчение из-за того, что Ребекка не могла смириться с выбором своей единственной дочери. С годами её ненависть к Мальбонте только усилилась, и она всячески старалась убедить Винчесто разделить её неприязнь. Винчесто же, хоть и понимал чувства Ребекки, не мог согласиться с её мнением. Он видел, как сильно Вики любит своего мужа, и это давало ему надежду на то, что их брак сможет преодолеть все трудности. Ребекка не видела свою дочь уже много лет, и это расстояние только усугубляло её горечь. Она часто говорила о том, как хочет вернуть Вики на небеса, ближе к себе, словно её дочь была потеряна навсегда. В её словах слышалась ревность, недовольство тем, что наречённый зять, казалось, забрал у неё самое дорогое. Каждый раз, когда они с Вики становились ближе, когда они могли делиться своими мыслями и чувствами, Мальбонте всегда вставал между ними, разрушая их связь. Однако Винчесто знал, что реальность была гораздо сложнее. Вики вышла замуж по любви, и это было очевидно для всех, кто наблюдал за их отношениями. Он помнил, как глаза падчерицы загорались, когда она говорила о своём муже, как она смеялась и делилась счастливыми моментами их совместной жизни. Винчесто понимал, что любовь их была искренней, и он не мог позволить Ребекке разрушить это счастье. Кроме того, он размышлял о том, как важно было бы, чтобы Ребекка увидела их вместе. Возможно, встреча с Вики и Мальбонте помогла бы ей понять, что её страхи и предвзятости не имеют под собой оснований. Оставив споры позади, супруги направились к своему дому, который светился миллиардами разноцветных огоньков гирлянд, как и соседние ели. Праздничная атмосфера окутывала всё вокруг, создавая иллюзию волшебной сказки. Ребекка долго путалась с дверным звонком, тогда как Винчесто быстрее справился с этой задачей. Протяжная трель звука разлилась по дому, и глава семейства, Мальбонте, неспешно подошёл к двери, медленно, с достоинством, в то время как Вики, едва сдерживая нервное волнение, почти сгрызла бы ноготь на указательном пальце от предвкушения встречи: — Не нервничай. — И вовсе я не нервничаю. Открывай уже, хватит изводить. Первым на порог ступил Винчесто, озаряя пространство своей широкой улыбкой. Он дружески хлопнул Мальбонте по плечу, а затем, с отцовской теплотой, бережно обнял падчерицу, едва ли скрывая радость встречи. Ребекка же держалась более сдержанно; с гордой осанкой она прошла мимо зятя, никак не оценив его приветствие. Остановившись у дочери, она всмотрелась в её черты сквозь много лет разлуки, взвешивая каждую деталь. Шестьдесят лет, разделенных расстоянием и неведением, привели их сюда, в эту комнату, где стояли друг напротив друга, как завороженные, не смея нарушить тишину. — Здравствуй, дочь. — Мама. — Вики, устремив надеждой руки, протянула их к Ребекке, которая, колеблясь, наконец, обняла дочь, и сама того не ожидая, почувствовала, как ее сердце смягчается под влиянием этого нежного момента. Рядом с ней оживала не только Вики, но и ещё одно, крошечное существо — её плод, чье частое биение сердца ритмично звучало в унисон с её собственным. — Можно? — Вики кивнула. Ребекка едва ощутимо погладила её живот, стремилась уловить ту энергетику, которую излучал ребенок. Сложно было определить, является ли эта энергия темной или светлой, но одно Ребекка ощутила вполне отчетливо. Убрав руку, она подняла глаза и взглянула на Вики с трепетом. — У меня будет внук? — Да. Вики и Мальбонте обменялись взглядами, полными значений. — Прекрасная новость, милая. — Ребекка, наконец, встретила взгляд тех глубоких черных глаз, которые с неподдельным вниманием наблюдали за ней все это время. От Мальбонте веела холодная непередаваемая энергетика, такая тяжёлая, что казалась способной затянуть любую душу в ад. Его черные, почти немигающие глаза могли заманить любого в чащу леса ночью, оставляя без надежды на спасение. Многие боялись смотреть ему в глаза, будь то демоны, ангелы или иные бессмертные; им казалось, что тьма непременно настигнет их, выжжет глаза до самых черепиц. Однако Ребекка никогда не испытывала страха перед Мальбонте. Напротив, внутри неё все время кипело желание бросить ему вызов, ведь именно из-за него её единственная дочь погубила себя в роковой автомобильной аварии, став невольной пешкой в его руках в поисках долгожданной свободы. Сколько бед повлекло за собой с его участием! Но Ребекка даже не могла вообразить, что когда-то он станет избранником её дочери, мужем и отцом её пока ещё не родившегося внука. За долгие годы разлуки сердце женщины наполнилось демонами, скованными цепями, но готовыми вырваться в любой миг. И вот, увидев горящие глаза Вики, полные любви и обожания к тому, кого следовало бы ненавидеть, крепости пали, уступив место давно забытой ссоры. Ребекке было трудно переступить через свои принципы и гордыню, тем-более произнести следующие слова, но они были необходимы ради дочери. Отступив от дочери и уверенно направившись к Мальбонте, она почувствовала, как её притворное высокомерие улетучивается, однако выражение лица оставалось строгим, почти бесстрастным. — Поздравляю тебя, зять, с грядущим отцовством. Искренне желаю, чтобы вам с моей дочерью предстояло светлое будущее. Она действительно этого заслуживает. Мальбонте оставался в безмолвии, он не поверил в искренность слов этой женщины. Вики, словно чувствуя понурое настроение мужа, подцепила его под локоть, стремилась перетянуть все внимание на себя. — Я ужасно голодна. Дорогой муж, Мама, Винчесто, давайте перейдем к столу: ужин стынет. Долгое время за столом царило молчание, и к еде никто не притрагивался. Они сидели вокруг круглого мраморного стола, изысканно сервированного, в мерцающем свете елки у камина, под треск красных свечей и завывание метели за окном, словно сама природа вторила настроению бессмертных. Каждый был погружен в свои мысли, каждый по-своему привыкал к застолью на четверых. Еда и питье для крылатых существ не были необходимостью, лишь прихотью, способной разнообразить вечность. Однако это длилось недолго. От обилия яств, особенно сочной фаршированной индейки у Вики потекли слюнки. Вскоре к ней присоединились и остальные. Мальбонте аккуратно разделил индейку на части, Винчесто налил напитки своим любимым женщинам: Вики — сок, Ребекке — вино. И вот, под звон столовых приборов и бокалов, они начали праздновать, как настоящая семья. Впрочем, Вики так хотелось думать. Шла непринужденная беседа, удивительно легкая, без привычных споров и перепалок. Ребекка пару раз в разговоре поддразнивала Мальбонте, возможно, не со зла — просто иначе она не умела: нельзя за день полюбить того, кого тысячу лет презирала. Мальбонте, как и обещал жене, оставался невозмутим, не давая реакции. Позже, когда Ребекка и Винчесто удалились на второй этаж, в гостевую комнату, Мальбонте и Вики вернулись в свою спальню, оставив за собой тишину, нарушаемую лишь шепотом ночи. Современные технологии, такие как робот-пылесос и кухонный робот, завершили все свои задания и поставили себя на зарядку. Мягкий свет вечерней зари, проникающий сквозь шторы, окрашивал лиловые простыни в нежные, переливающиеся оттенки. Вики, закутавшись в шелковое покрывало, лежала на боку, обратившись лицом к своему мужу. Его теплая рука нежно лежала на её животе, приглушая ритмичные толчки, издающие их будущего сына. Лицо Вики было немного напряжено, слегка бледное. Беременность, на восьмом месяце, давала о себе знать не только радостными ощущениями. Сегодняшний день был особенно сложным: приезд мамы и Винчество, встречи всей семьёй за одним столом, изрядно высосали из Вики все силы. Мальбонте, чувствуя напряжение жены, наклонился, его взгляд был полон нежности и заботы. — Что с тобой? Она вздохнула, её рука невольно сжалась на руке Мальбонте. — Не знаю, — призналась она, голос её слегка дрожал. — Малыш сегодня очень беспокойный, ворочается и пинается без остановки. Возможно, это из-за того, что я немного понервничала. Даже не думала, что мама может быть такой; она почти не замолкала. Её постоянные советы, хотя и с добрыми намерениями, изматывают. Она уже три раза рассказывала мне, как правильно дышать во время родов, и дважды предостерегала от использования крема для растяжек, можно подумать он мне понадобится. — Вики откинула волосы от лица, устало улыбнувшись. — Нет, оставь так, — прошептала она, снова прижимая руку мужа к своему животу. — Сын всегда успокаивается, когда чувствует твоё присутствие. Твой ритм сердцебиения, твое тепло… Это как колыбельная, только ещё сильнее. Мальбонте привстал на локте, его лицо освещалось мягким светом ночника, поцеловал Вики в губы, лёгкий, нежный поцелуй, полный любви и успокоения. — Тебе нужно поспать, — сказал он тихо, кутая её в тепле своего одеяла. — Мальбонте? — прошептала Вики, её яркие голубые глаза сверкали в полумраке. — М? — ответил он уже с закрытыми глазами. — Хотела поблагодарить тебя за сдержанность, — продолжила Вики. — Мама действительно напрашивалась на конфликт, но ты… вообщем, спасибо тебе. Ты был настоящим крепким заслоном между мной и её замечаниями, хотя я видела, как тебе было трудно сдерживаться. — Чуть придвинувшись, чтобы удобнее было удобнее большому животу, Вика положила голову на плечо мужа. Так она любила лежать с ним подолгу, согреваясь его теплом, от которого веяло спокойствием и безопасностью. — Знаешь, я очень ценю твою терпимость, мудрость и любовь. Наверное, я скажу это не совсем правильно, но твоя поддержка для меня важнее всех материнских наставлений. На губах Мальбонте заиграла лёгкая, почти коварная улыбка. Конечно, ему было приятно слышать эти слова. Потянувшись, Вики нежно поцеловала его в шею, снова и снова, оставив след своего прикосновения на щеке. Как же она обожала его запах, этот неповторимый аромат, который был для нее как дыхание жизни. Его любовь, сильная и непоколебимая, согревала ее душу, наполняя сердце теплом и уверенностью. А в ней самой уже билась новая жизнь — их наследие, маленькое чудо, которое, несомненно, изменит судьбу бессмертных, принеся свет и надежду в их вечность. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву вековых сосен, щедро окрашивая в золотистые тона поля, усыпанные цветущей лавандой. Её нежный, пьянящий аромат смешивался с терпким запахом горного воздуха, создавая неповторимую атмосферу умиротворения и покоя. Недалеко от стремительного горного ручья, воды которого с пенистым шёпотом неслись к долине, стоял уютный дом, окружённый пышными садами и тихой рекой. Здесь, под сенью раскидистых персиковых и гранатовых деревьев, воздух сладко гудел от аромата созревающих плодов. В этих садах, среди цветущих кустов роз и благоухающих трав, резвился мальчик с необычными крыльями. Одно крыло было ослепительно белым, словно чистейший снег, но множество мелких, чёрных перышек, словно ночные тени, разбросанные по его поверхности, придавали ему таинственную глубину. Другое крыло – абсолютно чёрное, словно вороново, выглядело гордым и независимым, резко контрастируя с белизной первого. Они были не просто красивы, они излучали магическую энергию, подтверждая неординарность своего обладателя. Сам мальчик, лет семи-восьми, был полон жизни и энергии. Его смех, звонкий и беззаботный, раздавался эхом среди деревьев, словно песня горного ручья. В его глазах, цвета тёмного шоколада, отражалась необузданная сила, свойственная лишь тем, кто носит в себе частичку волшебства. Сила, бурлящая внутри него, напоминала необузданную стихию, способную как созидать, так и разрушать. Эту силу, словно тайное наследие, он унаследовал от своего отца – первого и самого сильного метиса. Мальбонте.