tame me.

      Хисын в ярости.       Хотя, это преуменьшение века. Он уже давно пересек красную черту. Единственное, что останавливает его от того, чтобы не побить виновника, — это то, что он взрослее в этой ситуа… что бы это ни было, черт возьми. Всё было хорошо, даже прекрасно.       Он живет с тремя лучшими друзьями в хорошей квартире недалеко от кампуса, время от времени ходит с ними гулять и просто наслаждается жизнью в колледже (не считая ужаса перед сроками сдачи заданий и неделями бессонных учебных ночей). Они несколько необычное сочетание соседей по комнате: Хисын — альфа, Джей — тоже, Сонхун — бета, а Джейк — омега. И, по правде говоря, им потребовалось немного подготовки и планирования течек и гона, но по итогу, всё срослось. Никакие гормоны и инстинкты не могли встать на пути их дружбы, длинною почти во всю жизнь.       Также никогда не возникало проблем с тем, что Джей — альфа. Все знали, что Хисын — главный альфа в их маленькой стае. Им не нужно четкого распределения ролей, да и Хисын никогда не вел себя выше всех, это просто молчаливое понимание. В основном потому, что он старше, а ещё потому, что Джей — самый мягкий альфа из всех известных человеку. Его часто принимают за бету, и его инстинктивная сторона действительно проявляется только тогда, когда его омега Чонвон подвергается какой-либо угрозе. И, вероятно, когда они в постели, учитывая, каким иногда выглядит Чонвон, но Хисын не хочет тратить слишком много времени на размышления об этом.       Проблема возникла с братом Джея — Рики. Но, по правде говоря, проблема не в этом. Рики переехал к ним примерно через три года, когда поступил в колледж. Ему досталась свободная комната, которую они использовали для всех вещей, не помещавшихся в собственных комнатах, по крайней мере, до тех пор. Они с радостью освободили для него место, потому что Рики всегда был милым и приятным юношей (и, возможно, потому, что родители Джея платили больше половины арендной платы). Рики тогда ещё не представился, но вполне вписался в их группу. Он обнимался с Чонвоном и Сону, парнем Сонхуна, на диване, когда они приходили, обменивался с Сонхуном своей одеждой и получал от Джейка всё, что хотел.       Для него Рики был приятной компанией. Они засиживались до поздней ночи, играли в игры, ели чипсы и пили энергетики. Они никогда не разговаривали о чем-то серьезном. Однажды вечером Рики просто сел рядом с ним, взял второй контроллер и спросил, можно ли ему присоединиться. Хисын не помнит, что это была за игра, кажется, FIFA. Но в память въелось как мило выглядел Рики, когда был расстроен, с надутыми губами и складкой между бровями. И как улыбался Хисын, когда он радостно хихикал, ведь наконец-то выиграл.       Если честно, то Рики был не просто приятной компанией, ему нравилось проводить с ним время. Очень. Хисыну свойственно слишком много думать — в основном о своей успеваемости и о том, достаточно ли он хорош в том, что делает, а также о том, каким его видят другие. А с Рики всё так просто. Может быть, дело в разнице в возрасте, в том, что ему всё равно, или в том, что они узнавали друг друга, но Рики позволял ему быть самим собой.       Всё внезапно изменилось, когда Рики наконец представился. Это произошло совершенно неожиданно, и поскольку никто не знал — даже если и догадывался, кем он представится, единственным, кто мог позаботиться о Рики, был Сонхун. Он заставлял его есть и пить и просто ухаживал за ним. Через четыре дня Рики вышел из своей комнаты потный, с темными кругами под глазами, в воздухе витал пьянящий аромат грейпфрутов и сандалового дерева. Хисын посмотрел на него, их взгляды встретились, и на мгновение ему показалось, что Рики что-то ищет в его глазах, но затем он быстро отвел взор и практически налетел на холодильник. Он сделал анализ, который лишь подтвердил то, что все и так знали.       Альфа.       Но Хисын боялся не этого. Он не думал о том, что Рики оспорит его право быть вожаком стаи, а думал лишь о том, в какую сторону он поменяется. Как это повлияет на их дружбу и совместное времяпрепровождение.       Хисын во всем ошибался.       Поначалу он не обращал внимания. Несколько рыков то тут, то там, когда кто-то вставал на пути Рики и не двигался с места. Хисын ничего не говорил, оставляя это как последствия недавнего гона. Потом юный альфа стал вести себя более агрессивно. Они по-прежнему играли вместе и весело проводили время, к удивлению Хисына, но прежние игривые, дразнящие удары теперь были сильными и с серьезными намерениями. Рики хотел, чтобы ему было больно, а Хисын не знал, почему. Поэтому он не стал сопротивляться и спросил, в чем дело, но Рики лишь насмешливо хмыкнул и вышел из комнаты, так и не дав ему ответа.       Однако ситуация ухудшилась, когда Рики неожиданно использовал свой альфа-голос на Чонвоне. Типичная ситуация, в которой они оказывались сотни раз. Чонвон пришел посмотреть фильм с Джейком, и Рики присоединился к ним. Как всегда, решение о том, какой фильм смотреть, заняло больше времени, чем сам фильм, а поскольку в этот день Чонвон решил вести себя понаглее, он спрятал пульт за спину. Хисын весело наблюдал за развитием событий из кухни, уплетая поздний ужин, пока всё не заглушил рокочущий голос. Он не помнит, что именно Рики сказал, только то, что это определенно был приказ, а Чонвон после этого плакал. Джей выбежал из своей комнаты и был готов побить собственного брата. В ретроспективе Хисын должен был позволить ему это сделать. Однако в той ситуации он удержал Джея за руки, отвел его в сторону и сказал, что сам разберется с этим.       И Хисын так и сделал. Он поговорил с Рики, сказал ему, что он не может просто так взять и сделать что-то подобное, и должен контролировать своего альфу. Хисын даже почувствовал себя виноватым, что, возможно, он недостаточно помогал и наставлял Рики, когда тот нуждался в этом. Чувство вины съедало его недолго, ведь Рики закатил глаза и пробормотал короткое «конечно», и покинул комнату.       С тех пор таких случаев больше не было. По крайней мере, таких экстремальных. Обстановка стала более напряженной. Рики ведет себя так, будто может делать всё, что хочет, только потому, что он теперь альфа. Джей всё ещё злится, и вполне заслуженно. Сонхун просто наблюдает за всем происходящим и пытается оградить Сону от всего этого. А Джейк… Джейк кажется единственным человеком, к которому Рики тянется. Впрочем, это не удивляет Хисына. Джейк всегда был неравнодушен к молодому альфе, даже до его представления, он отдал (простил) бы ему, наверное, почти всё.       Хисына это не очень-то устраивает. Он не может понять причину и избавиться от странного чувства. Джейк — такой заботливый, мягкий, почти наивный, его хочется защитить с тех пор, как они познакомились в детском саду. А теперь он так близок к Рики, свирепому молодому альфе, который не может себя контролировать. Это… нервирует. Особенно потому, что Джейк просто не может сказать «нет», он слишком мягкосердечен. И Хисын не хочет обвинять Рики в чем-либо, но он видит, как тот смотрит на Джейка, и это его беспокоит.       И вот мы подходим к тому, почему Хисын так сильно разозлился.       Рики выходит из комнаты Джейка, пахнущий непередаваемым ароматом детской присыпки и роз, и у Хисына сжимается челюсть. Они встречаются на кухне, где он хотел приготовить и спокойно съесть свой рамён (вообще-то изначально планировал пообедать с Джейком, который потом написал ему, что у него спонтанно возникли какие-то «дела»).       Рики, самодовольно ухмыляясь, достает из шкафа стакан и наполняет его водой. Это простое действие, но оно что-то пробуждает в Хисыне. Он встает со стула, скрип раздается в маленьком помещении, и подходит к Рики, облокотившемуся на стойку.       — Что ты там делал? — спрашивает он, к собственному удивлению, спокойно и уверенно.       — Что и где я делал? — спрашивает Рики, приподняв бровь.       И именно такое поведение выводит его из себя. Он такой грубый, даже не пытается ответить нормально и ведет себя так, будто стоит выше всех. И похоже, что если остальных он просто игнорирует, то с Хисыном пытается добиться реакции и провоцирует при каждом удобном случае. Что за причина? Хисын не имеет ни малейшего представления.       — Не прикидывайся дурачком, Рики. Ты только что вышел из комнаты Джейка, — с нескрываемым раздражением отвечает Хисын.       — И что? Мне что, нельзя? — Рики фыркает, отталкиваясь от стойки.       — Конечно, можно, — отвечает Хисын, стараясь сохранять благоразумие, потому что он не может запретить Рики видеться с кем-то, но челюсть всё равно сжимается от злости. — Но я всё равно хочу знать, что вы там делали?       — Ах, и почему же? — интересуется Рики, издав забавный смешок, пусть и звучащий язвительно.       Хисын закрывает глаза, чтобы сосредоточиться и не стереть глупую ухмылку с лица Рики. Однако он не замечает, как тот наклоняется к нему и приближается к его уху.       — Ты ревнуешь, альфа? — шепчет он и подчеркивает последнее слово издевательским тоном.       Хисын теряет над собой контроль. В прямом смысле. Открыв глаза, их обычно ореховый цвет становятся кроваво-красными, а темные глаза Рики расширяются от шока, удивления или, может быть, даже страха — Хисын не может определить. Однако сейчас он не в силах контролировать своего альфу.       Он прижимает Рики спиной к стойке, их тела теперь оказываются вплотную друг к другу, а его руки упираются в столешницу. Рики шипит, потому что твердое дерево давит ему на поясницу, но Хисыну на это наплевать.       — К чему мне ревновать, а? Поведай мне, — говорит он, низким и хриплым голосом. Рики смеется, пусть и немного нервно.       — К тому, что на мне запах Джейка. Что я могу прикоснуться к нему, а у тебя никогда не было такого шанса, потому что ты трус.       Не будь Хисын так зол, он бы удивился, а может, даже изумился тем, что Рики в такой ситуации способен так ответить. Но он не в настроении играть в игры — совсем нет. И в словах Рики есть доля правды. Было время, когда его взгляд задерживался на Джейке чуть дольше, чем это считается нормальным для друзей, а сердце трепетало, когда он смеялся. Странно, но к моменту переезда Рики эти чувства постепенно угасли, и теперь Хисын рад, что так и не решился действовать, но слова всё ещё больно жалят.       Его ещё больше злит, что Рики хватило наглости так с ним говорить. Все действия Хисына уже не поддаются рациональному объяснению — им движут инстинкты и эмоции. Например, он хватает Рики за шею, кончиками пальцев глубоко впиваясь в плоть, вызывая у младшего альфы жалобный скулеж.       — Ты смеешь называть меня трусом? — ядовито выплевывает Хисын в лицо Рики. — Ты, из всех людей?       Их тела так близки, что Хисын чувствует учащенное сердцебиение Рики. Его возбуждает то, что причиной этого является он сам. Причина в страхе или в чем-то другом? Однако один взгляд в глаза Рики говорит ему, что причина не совсем в страхе. В его взгляде есть что-то ещё, что Хисын затрудняется определить. Когда он крепче сжимает руку и поворачивает голову Рики в сторону, чтобы провести носом по его запаховой железе, его догадка оказывается верной, потому что Рики хнычет. Громкий, жалобный звук слетает с его губ.       При нормальных обстоятельствах альфа дрался бы и рычал, если бы другой альфа подобрался к его запаховой железе слишком близко, но Рики практически тает в его объятиях.       — Ты и вправду лишь жалкое подобие альфы, как я и предполагал, — насмехается Хисын. — И ты хотел бросить мне вызов?       Хисын проводит зубами по горлу Рики, и очередной скулеж срывается с его губ. Альфа вдыхает аромат детской присыпки и роз, добавляя свой собственный, темно-шоколадный. В этом нет никакой необходимости, да и сам Хисын не уверен, почему, но ему кажется, что это правильно. Он хочет как-то закрепить свои права. На что именно, он не знает и не заботится понять.       — Ты знаешь, где твоё место, Рики? — шепчет Хисын ему на ухо, а затем разворачивает его к себе. Спина Рики теперь прижата к его телу, а его голова падает на плечо. Хисын хихикает, а затем склоняет его над столешницей, одной рукой надавливая на лопатки, а другой прижимая его голову к твердой поверхности. — Вот твоё место, мой маленький глупый альфа. Прямо подо мной.       Хисын ожидает, что Рики, наконец, начнет сопротивляться: может быть, ещё одно хныканье или какой-нибудь другой плаксивый звук, но уж точно не откровенный грязный стон, раздающийся в маленькой комнате.       После этого наступает тишина. Слышно только тяжелое дыхание Рики, и сознание Хисына на секунду проясняется. Рики смущен. Ли понял это по одному взгляду на его красные уши. И этого должно быть достаточно, чтобы Рики усвоил урок. Хисын в этом уверен. Поэтому ему трудно понять, почему он хочет зайти дальше. По какой причине он хватает Рики за горло и прижимает его к своей груди, наслаждаясь жалкими звуками, вырывающимися из его рта?       Хисын, должно быть, совсем спятил, его свободная рука медленно перемещается от талии Рики вниз к паху и в конце концов оказывается на возбуждении, скрытом тканью штанов. Он испытывает такой прилив возбуждения, ощущая под пальцами твердую плоть, что это пугает, но он всё равно не отстраняется. Хисын крепко сжимает член и наслаждается невнятным стоном Рики.       — Что? Тебя это возбуждает? — спрашивает он, и в его голосе отчетливо слышны дразнящие нотки. То, как внутри у него всё горит от возбуждения, он пытается игнорировать. Об этом он подумает позже, а лучше никогда. — Жалко. Что бы ты сделал с омегой, а? Что ты делал с Джейком?       Он всё ещё хочет знать, что они сделали, но это желание пересиливает крошечный голосок внутри, шепчущий о ревности. Но он не готов признать, кого к кому ревнует.       — Я… я ничего не делал. Он просто… утешил меня, — заикается Рики в перерывах между жалобным хныканьем.       Хисын хочет спросить, почему он нуждался в утешении, но что-то подсказывает ему, что спрашивать не стоит. Если он хочет избежать ещё более резких изменений в их отношениях, чем те, что уже произошли.       — Хисын… пожалуйста, — внезапно умоляет Рики, и сказать, что это шокирует его, было бы преуменьшением. Ещё больше его удивляет то, что он знает, о чем просит Рики, но не знает, стоит ли поддаться.       — Рики… — тихо зовет он его, отпуская, но Рики всё ещё остается в том положении, в котором они находились. — Ты не знаешь, чего хочешь сейчас…       — Я знаю, — быстро возражает Рики. — Поверь мне, знаю.       Хисын пытается убедить себя, что он делает это только потому, что он не может отказать Рики, а не потому, что сам хочет. Он снова разворачивает его к себе и просовывает своё бедро между его ног. А ещё он пытается убедить себя, что Рики не выглядит чрезвычайно красивым с раскрасневшимися щеками, искусанными губами и слезящимися глазами.       — Постарайся, если так хочешь, — говорит он, поймав умоляющий взгляд Рики, и на краткий миг ему кажется, что он отдаст ему весь мир, если тот попросит. Это ужасает.       Рики словно ждал этих слов, потому что, как только они прозвучали, он яростно задвигал бедрами, ища любого трения, которое может получить. Сдерживать своё желание, когда Рики стонет от разочарования и удовольствия, становится всё сложнее. Они не должны заниматься этим на кухне — черт, на самом деле вообще не должны, а уж тем более не там, где в любой момент кто-то может зайти. Они слишком ослеплены своими желаниями. Рики приближается к кульминации и его стоны становятся ещё громче. Хисын хочет заткнуть его поцелуем, но он не делает этого. Конечно, нет. Он просто зажимает ладонью его рот, чтобы заглушить крик, когда Рики наконец достигает оргазма. Хисын ловит его, когда тот почти теряет сознание, и осторожно опускает его тело на столешницу.       Снова тишина, и хочется многое сказать, но оба молчат. Хисын много чего хотел, много о чем думал, ему не стоило вообще ввязываться во всё это.       — Нам нужно поговорить… — наконец произносит Рики дрожащим и охрипшим голосом.       — Давай забудем об этом… — говорит в ответ Хисын.       Он видит разочарованное, грустное лицо Рики, после его слов. Он не хотел говорить их, но так будет лучше. По крайней мере, именно в этом он убеждает себя.       — Хорошо, — Рики спрыгивает со столешницы и направляется в свою комнату, оставляя Хисына — с тяжелым сердцем и с чувством глубокой печали.