Flames that do not burn

      Нил поправил ремень своей сумки с вещами, вес которой давил на плечо, когда он следовал за Эндрю к машине после тренировки. Ночной холод парковки давил на его кожу, его мысли были оживлёнными, гудя от идеи, которую он обдумывал в течение нескольких дней.       Он покосился на Эндрю, который закурил сигарету, как только они подошли к машине. Свет зажигалки осветил его острые черты лица, и на мгновение Нил заколебался. Ему нравилось смотреть, как Эндрю курит, это был такой мирный образ, складка между бровями смягчилась, а плечи опустились, дым окутал его лицо, как рамка, а его медовые глаза светились пламенем, Нил будет вечно лелеять красоту этого образа, но он не стоил риска.       Нил не мог избавиться от ощущения, что они оба упираются в стену. Он размышлял об этом неделями, эта идея кипела в его голове каждый раз, когда его ноги становились тяжелее, чем должны, или его спринты заканчивались на долю секунды медленнее.       И поскольку его глаза всегда сосредоточены на Эндрю, он не может не замечать те редкие моменты, когда его охватывает непрекращающийся кашель или тяжесть в груди.       Эндрю выдохнул облако дыма в лицо, отвлекая его от мыслей.       — Ты пялишься.       Губы Нила дернулся в слабой улыбке.       — Не смотрю. Думаю.       — Ты рискованный, — Эндрю сделал еще одну затяжку, его голос звучал отрывисто, но дразняще.       Нил проигнорировал подкол, прислонившись к машине, пока Эндрю курил.       — Я просматривал наши записи. Мы оба замедляемся, — Нил перевел взгляд на сигарету, горящую между пальцами Эндрю, — Я думаю, нам нужно бросить курить.       Эндрю замер, задержал сигарету на полпути к губам. Наконец он повернул голову, чтобы посмотреть на Нила, его взгляд был острым и непроницаемым.       — Нам?       — Да, нам, — подчеркнул Нил, — Ты знаешь, это сдерживает нас. Я заметил это в наших играх и на тренировках. Моя выносливость уже не та, что раньше, и я не могу продолжать притворяться, что это просто потому, что мы стали старше. Это из-за курения, Эндрю.       Выражение лица Эндрю не изменилось, но он крепче сжал сигарету.       — Ты винишь сигареты в нехватке своей выносливости?       — Я виню сигареты в том, что мы оба не в лучшей форме, — возразил Нил, — Подумай об этом. Когда в последний раз ты чувствовал, что можешь выложиться на сто процентов и не чувствовать себя запыхавшимся?       Молчание Эндрю было показательным, но он не собирался в этом признаваться.       — Ты зацикливаешься на пустом месте.       — Не правда, — настаивал Нил, — Мы слишком много работали, чтобы оказаться здесь, Эндрю. Чтобы быть вместе, чтобы играть на этом уровне. Я не хочу рисковать и потерять это из-за чего-то, что мы можем контролировать.       Эндрю стряхнул пепел с сигареты, его движения были размеренными.       — Ты просишь меня прекратить то, что я делал больше десятилетия.       — Я не спрашиваю. Я говорю тебе, что пора, — сказал Нил, его голос был твердым, но не злым, — И я тоже это делаю. Мы разберемся вместе.       Эндрю усмехнулся.       — Ты можешь сам разобраться. Оставь меня в стороне от твоего мученического действа.       Нил вздохнул.       — Эндрю, я знаю, что тебе это нелегко. Мне тоже будет нелегко. Но мы команда, на площадке и за её пределами. Мы справляемся со сложными вещи вместе.       Эндрю не ответил, сжав челюсти. Нил повернулся к нему и медленно, чтобы дать ему возможность отойти, взял его левую руку и провел по серебряному кольцу на безымянном пальце.       — Я не пытаюсь контролировать тебя, — продолжил Нил. — Я просто прошу тебя подумать о том, кем бы мы могли быть без этого. Для меня.       Челюсть Эндрю напряглась, и он бросил сигарету на землю, раздавив ее ботинком.       — Ты меня бесишь, — сказал он.       Губы Нила дернулись в легкой улыбке.       — Разве не за это ты меня любишь?       Эндрю закатил глаза, вытащил пачку сигарет из кармана толстовки и сунул их в грудь Нилу.       — Если я соглашусь на это, ты будешь иметь дело с последствиями. Со всеми. Не жди, что я облегчу тебе задачу.       — Я никогда не жду легкого пути, — сказал Нил, держа рюкзак так, словно это был трофей, — Но ты не пожалеешь об этом.       Эндрю издал звук раздражения, но спорить не стал.       — Ладно. Но если за это время попытаюсь убить тебя, помни, это твоя вина.       — Договорились, — сказал Нил, и в его голосе послышалось ощутимое облегчение.       Эндрю закатил глаза и повернулся к машине.       — Ты платишь за никотиновую жвачку.       — Всё, что тебе нужно, — ответил Нил, идя рядом с ним, и тихая улыбка была на его лице.

***

      Первая неделя была адом.       Нил ожидал некоторого сопротивления от Эндрю, но не был готов к его настолько ужасному состоянию. Это было не просто плохое настроение — это была гнетущая, неумолимая грозовая туча, которая нависала над каждым моментом их жизни.       Это началось на следующее утро после неохотного согласия Эндрю. Нил выбросил сигареты, как Эндрю, так и свои, думая, что так будет легче порвать. Но Эндрю узнал об этом почти сразу.       — Ты их выбросил? — голос Эндрю был настолько резким, что мог пронзить сталь.       Нил поднял взгляд от стола, где он готовил кофе.       — Да. Мы договорились бросить.       — Я согласился прекратить, — резко ответил Эндрю, указывая на него пальцем, — Не для того, чтобы позволить тебе отправиться в крестовый поход и уничтожить мою собственность.       Нил скрестил руки, заставляя себя сохранять спокойствие.       — Что, ты хотел, чтобы я оставил их при себе в качестве запасного плана? Так это не работает.       Эндрю бросил на него сердитый взгляд, но вместо ответа он вышел из кухни. Через несколько минут Нил услышал, как хлопнула дверь, когда Эндрю вышел из квартиры.       Это задало тон всей оставшейся неделе.       На следующий день Нил заполнил кухню никотиновыми жвачками и пластинками, думая, что он действует на опережение. Эндрю бросил один взгляд на стойку и усмехнулся.       — Теперь ты управляешь аптекой? — спросил он, скрестив руки на груди и уставившись на коробки.       — Это для замены, — спокойно ответил Нил, хотя его терпение уже было на исходе, — Тебе не обязательно их использовать, но они здесь, если хочешь.       Эндрю не стал отвечать, вместо этого схватил пачку жвачки, разорвал её и принялся со злостью её жевать.       На третий день у Нила появилась головная боль, которая не отпускала, во многом благодаря постоянному раздражению Эндрю. Тренировка в то утро была катастрофой.       Эндрю набросился на Кевина за неудачный бросок и наорал на вратаря-новичка за то, что тот пропустил бросок. Когда Нил попытался вмешаться, Эндрю обратил на него свой гнев.       — Тебе не разрешается следить за мной на тренировках, — прорычал Эндрю.       — Я не слежу за тобой, я лишь не даю тебе оторвать кому-то голову, — парировал Нил.       — Может быть, они этого заслуживают, — пробормотал Эндрю, отталкивая Нила и покидая площадку.       Кевин, всегда бестактный, громко прокомментировал:       — Он злее обычного. Что ты с ним сделал?       Нил потер переносицу и пробормотал:       — Не спрашивай.       Дома дела обстояли не намного лучше. Нил недооценил, насколько тяжело это будет для них обоих. Он сам начал жевать никотиновые жвачки, не потому что ему это было нужно, а потому что это давало ему возможность чем-то заняться, когда настроение Эндрю становилось на пределе.       Дом был завален пустыми фантиками от жвачек и заплатками, которые Эндрю в отчаянии оторвал и выбросил.       Однажды ночью Нил нашел Эндрю сидящим на диване, тупо уставившимся в телевизор. У него была повязка на руке и кусок жвачки во рту, но его нога беспокойно подпрыгивала, его обычное самообладание было полностью разрушено.       — Ты молодец, — тихо сказал Нил, садясь рядом с ним.       Эндрю бросил на него мрачный взгляд.       — Я тебя ненавижу. Нил слегка улыбнулся, не смутившись.       — Я знаю.       На второй неделе ссоры стали приобретать нелепый характер.       — Ты не можешь просто есть мороженое на ужин, — сказал Нил, скрестив руки на груди, пока Эндрю прислонился к кухонной стойке, не донеся ложку до рта.       — Посмотри на меня, — ответил Эндрю, откусывая еще кусочек.       Нил вздохнул.       — Эндрю…       — Если ты скажешь слово «здоровый», я уйду, — прервал его Эндрю.       — Ладно, но я не буду читать тебе, когда ты не можешь спать из-за такого количества сахара, — сказал Нил, схватив свою тарелку со столешницы.       Эндрю не ответил, но Нил уловил легкую ухмылку, тронувшую его губы.       Нил тоже не был застрахован от этого процесса. К третьей неделе он стал срываться чаще обычного, его раздражение выплескивалось наружу в мелких, мелочных спорах.       — Ты снова оставил свои носки на полу, — пожаловался однажды вечером Нил, держа в руках чужие вещи.       Эндрю, развалившись на диване со скрещенными руками, поднял бровь.       — Ты действительно затеваешь драку из-за носков?       — Они там уже три дня!       — И?       Нил в раздражении бросил носки на диван.       — Ты невозможен.       Эндрю поднял их, бросил на колени Нила с легкой ухмылкой.       — И всё же ты попросил меня выйти за тебя замуж.       Нил посмотрел на него, но не смог остановить яркую улыбку, которая появилась на его лице. Даже когда Эндрю был невыносим, он все равно умудрялся разоружать Нила самыми неожиданными способами.       К концу первого месяца ситуация начала меняться.       Нил рванул по площадке, обводя защитников с такой скоростью и точностью, которых он не чувствовал уже несколько месяцев. Когда он забил, рев толпы был почти оглушительным. Он повернулся и увидел Эндрю, наблюдающего за ним с другого конца площадки, выражение его лица было непроницаемым.       После игры Эндрю оттащил его в сторону раздевалки, прижав к одному из шкафов.       — Ты хорошо выглядел тогда.       Нил приподнял бровь, обхватив руками шею Эндрю и пропустив пальцы через его еще влажные волосы.       — Это был комплимент?       — Не привыкай к этому, — сказал Эндрю, но в его тоне не было язвительности.       Нил улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его. Эндрю больше не имел привкуса сигарет, его язык теперь был сладким, слегка мятным, и Нил уже подсел.

***

      Прошли месяцы, и они только прогрессировали. Симптомы отмены больше не проявлялись, а жвачка и пластыри постепенно исчезали.       До тех пор пока…       Пляж был тихим, если не считать нежного ритма волн. Солнце садилось, окрашивая небо в мягкие оттенки оранжевого и розового, но Нил едва замечал всю красоту этого. Он был полностью сосредоточен на Эндрю, сидевшим неподалеку с сигаретой в пальцах.       Грудь Нила сжалась при виде этого зрелища. Он не видел Эндрю курящим уже несколько месяцев, с тех пор, как они вместе прошли через худшее во время бросания курения.       Нил остановился в нескольких футах, наблюдая за ним мгновение, прежде чем подойти ближе. Эндрю не поднял глаз, его взгляд был устремлен на горизонт, дым клубился вокруг него, как щит.       Долгое мгновение никто из них не говорил. Эндрю держал сигарету между пальцами, тлеющий уголек был маленьким бунтом против месяцев прогресса, которого они достигли. Он смотрел на волны, его челюсть была сжата, а плечи напряжены.       — Тяжёлые выходные, — тихо сказал Нил, нарушая тишину.       Эндрю не ответил сразу. Он медленно затянулся, отвернулся от Нила и выдохнул дым, позволив ветру унести его.       — Преуменьшаешь.       — Съемка была слишком напряженной, — сказал Нил через мгновение. Это был не вопрос. Он видел дискомфорт Эндрю во время хаоса выходных, когда их команду позвали на показ моделей для спортивного журнала, и он чувствовал растущее напряжение Эндрю с каждой сделанной фотографией, с каждым поправлением макияжа, с каждой сменой костюма, — Я понимаю, что тебе нужен перерыв.       Плечи Эндрю слегка поникли — мельчайшая трещина в его броне. Он оглянулся на волны, сигарета все еще горела в его руке.       — Это не… — начал Эндрю, затем остановился, пытаясь подобрать слова, — Дело не в том, что мне нужно было курить. Дело во всем остальном. Камеры, люди, … — Он стиснул челюсти, сжимая сигарету в руке, — Я не думал, что это будет меня беспокоить. Но это было так.       Нил кивнул, давая ему возможность не торопиться.       Эндрю долго молчал, сигарета догорала между его пальцев. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим:       — Мне просто… нужно было что-то. Что-то, чтобы это прекратилось на секунду, — Челюсти Эндрю сжались, его хватка на сигарете усилилась, — Все было хорошо, пока не стало плохо.       Сердце Нила сжалось от этого признания, но он сохранил спокойствие в голосе.       — Я знаю. И я не злюсь.       Эндрю усмехнулся.       — Тебе следовало бы. Ты был тем, кто заставил нас бросить.       — Я заставил нас прекратить курить, потому что я люблю тебя, — просто сказал Нил.       Эндрю бросил на него косой взгляд, выражение его лица было непроницаемым.       — То есть ты не будешь на меня кричать?       Нил покачал головой, улыбаясь.       — Нет.       Эндрю скептически приподнял бровь.       — Я не рад этому, — признался Нил, — Но я понимаю. Сегодня было тяжело. Эта неделя была тяжелой. Я здесь не для того, чтобы сделать её хуже.       Эндрю не ответил, но напряжение в его плечах слегка ослабло.       Они сидели молча некоторое время, шум волн заполнял пространство между ними. Нил не давил, не настаивал ни на чем большем. Он знал Эндрю достаточно хорошо, чтобы знать, когда дать ему место, а когда заговорить.       Когда Эндрю наконец потушил сигарету в песке, Нил решил, что пора.       — Могу ли я сказать тебе кое-что?       Эндрю пожал плечами, как бы говоря «Продолжай».       Нил сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова.       — Когда я предлодил нам бросить курить, речь шла не только об экси. Это было частью, да, но это была не вся причина.       Эндрю взглянул на него, его острые глаза слегка прищурились.       — Я много чего потерял в своей жизни, Дрю, — сказал Нил, его голос был ровным, но тихим, — Большинство из них я не мог сделать, чтобы остановить. Но ты… ты первое хорошее, что у меня было. Первый человек, который остался. И я просто… — он заколебался, его горло сжалось, — Я не хотел потерять тебя раньше, чем это было необходимо, из-за чего-то, что мы могли контролировать. Вот и все.       Эндрю долго смотрел на него, выражение его лица было непроницаемым. Затем он тихо усмехнулся, звук был пронизан как раздражением, так и чем-то более мягким.       — Ты чертовски сентиментален, — сказал он ровно, хотя в его словах не было никакой язвительности.       Нил слегка криво улыбнулся.       — Мне уже говорили.       Эндрю не ответил сразу. Вместо этого он слегка откинулся назад, его взгляд вернулся к горизонту.       — Я никуда не пойду, — сказал он, его голос был тихим, но твердым.       У Нила заныло в груди, смесь облегчения и благодарности.       — Хорошо.       Они сидели вместе, наблюдая за волнами, пока солнце опускалось ниже за горизонт. Нил не толкался и не совал нос, давая Эндрю необходимое ему пространство. И когда Эндрю наконец откинулся назад, его плечо коснулось плеча Нила, это было похоже на победу в своем тихом смысле.       Они оставались там до тех пор, пока не померк последний свет, а океан бесконечно простирался перед ними, напоминая, что каким бы плохим ни был день, всегда есть завтра. Вместе.