вишнёвые свечи, сигареты и наша убогая судьба.

Lost Game – G.Soul

хёнджин любил рисовать, любил рисовать акварелью, масляными красками, гуашью и карандашами. в потемках зажигая перед началом творческого процесса небольшую бордовую свечу с химозной отдушкой вишни. он долго вглядывался в постепенно растущий огонек пламени, стараясь отключиться от навязчивых мыслей в голове. бардак. закусывал внутреннюю сторону щеки до крови. металлический привкус отвлекал. успокаивал. старался утонуть, забыться и сбежать от мыслей о будущем, о настоящем, о прошлом, об умерших родителях несколько лет тому назад, о коммунальной квартирке, на окраине города в котрой он жил, в которой был старый замызганый ремонт, низкие потолки,  потрескавшаяся плитка и гниющие обои от сигаретного дыма. хотя бы на минуту забыть об израненном парне лежащем рядом на скрипучем и грязном от крови и пота диване.. парень..тот самый, с которым он познакомился на выставке картин неизвестных художников, тот самый парень, который долго вглядывался в одну из работ хёнджина.  хёнджин тоже прилип к картине. по правде он не считал ее одной из своих лучших, но все же решил выставить на обозрение людей, в надежде, что кто-нибудь все же захочет ее купить. (на что то ведь питаться надо было.) — понравилась? — задал вполне естественный вопрос хёнджин парню спереди, на что незнакомец вздрогнул и обернулся. — завораживает.. — неуверенно отозвался парень и зачесал светлую челку. — она необычная..не такая как остальные тут.. — и почему же? — хёнджин усмехнулся и приподнял одну бровь — от нее веет холодом. — разве картина может.. — начал хёнджин, но незнакомец его перебил — поэтому, я и считаю, что она не такая, как все.. — незнакомец сглотнул. — я феликс. — хёнджин. — и все, никаких рукопожатий или любезностей по типу «приятно познакомиться» . ничего лишнего. ничего личного. — почему крылья сломанны? хёнджин снова поднял глаза на картину: на ней был изображен парень, с израненной, кривой спиной из лопаток которой, выпирали уродливые крылья мотылька. в одной руке у него сигарета, а другой он держался за светлые волосы испачканные кровью. — почему? — почему ты решил нарисовать их сломанными? — с чего ты взял, что я нарисовал эту картину? — от тебя веет таким же холодом..жутко — феликс наклонил голову в бок. — и кажется у меня продрогли кости.

***

та встреча стала роковой  для обоих, хёнджин — нашел музу. а феликс — потерял себя. множество бессонных ночей, жарких поцелуев, стонов от боли и удовольствия, баночек с кровью и окурков на тумбе в переполненной пепельнице. хёнджин любил рисовать, любил рисовать акварелью, масляными красками, гуашью и карандашами, но еще больше любил рисовать кровью. кровью, которую он выжимал из обезвоженой туши своего парня. любил он рисовать и на его теле, но не использовал кисточки, которые то и дело, что портились от огромных нагрузок. хёнджин любил рисовать и любил рисовать много, поэтому, гораздо приятнее держать в руке холодный хирургический скальпель, который не так быстро испортиться, как хлипкие кисти. ему нравилось водить тонким лезвием по фарфоровой коже феликса, нравились делать наброски, а потом переносить их на холсты, используя свежие раны блондина, как палитру с красками. шрам со шрамом — так красиво, что взглянуть страшно. завораживает. но со временем, «чистые» места стали заканчиваться, раны заживали, но оставалась убогие полосы, хёнджин продолжал вырезать и по ним, но с каждым разом они становились все страшнее и страшне. он злился, хоть и понимал, что феликс отдает всего себя без остатка. ему не хватало. он хотел больше. скучно слишком. — ликси.. — хёнджин открыл новую пачку  вишневого чапмана и закурил одну сигарету — ммм.. — сдавленно промычал парень. — ты устал, предлагаю, сегодня сделать перерыв и посмотреть фильмы. — он поправил бинты на лодыжках парня и уселся рядом на диван. — уверен? я в порядке, мы хотели закончить картину, скоро выставка… — феликс шипя от боли приподнялся на забинтованные локти и взглянул на хёнджина. скопился гной —казалось если феликс сейчас приляжет, то спина прилипнет к дивану. отвратно. — уверен, нам нужна передышка. — улыбнуллася он и поцеловал феликса в лоб. тот день они провели лёжа в обнимку. тот день был чистым, спокойным и уютным. это был непростительный покой – мягкий, в потёмках, среди карандашных стружек и разбросанных красок. без боли, без криков, без печали и слез. был теплым, таким же, как и осень за обветшалым окном. феликс улыбался, а хёнджин шутил и целовал парня. своего наивного, светлого и доброго парня. тот день стал последним, последним в их сумашедшей истории.

***

утренний свет пробивается в комнату и феликс распахивает глаза. что то не так. очевидно, что то совсем не так. он резко поднимается с дивана не обращая внимания на ноющую боль в теле. солнце слепит глаза. подходит к мальберту хёнджина рядом с которым стоит догорающая химозная свечка. на нем стоит не тот холст, не та картина, не тот образ, который он наблюдал последние недели. картина красива и ужасна одновременно: на ней запекшейся  кровью феликса нарисован рой мотыльков, пожирающий искалеченное тело парня. темноволосого парня. жутко. феликс вздрагивает и смотрит в угол комнаты, заставленный множеством картин, а на глаза наворачиваются слезы. феликс готов вскрыть себе сердце. рассудок противиться. напомнинает расчлененную тушу животного. в коммунальной квартирке на окраине города со старым замызганным ремонтом, низкими потолками и гниющими  от сигаретного дыма обоями. на потрескавшийся плитке в луже крови сидит заплаканный  парень, с израненной, кривой спиной. шрам со шрамом — так красивово, что взглянуть страшно. в одной руке  сигарета, а другой он держится за светлые волосы испачканные кровью  — над холодным телом хёнджина, сидел феликс. настолько ужасно холодным, что продрогают кости. он вытирает слезы запачканными ладонями и достает из огромного пореза на шее своего парня — конверт. конверт — который был запечатан ублюдским сердечком из воска химозной вишневой свечи. рассудок искажается. «..прости ликси, мы не успели закончить ту картину, но думаю ты успел заметить другую. это для тебя ликси. люблю тебя. прости меня. я просто пытался отвлечься. давай прощаться феликс..»                  — навеки твой художник. больно. очень больно. холодно. горько как никогда. до дрожи. разум треснул словно щепка. внутренности выворачивает. феликс дышит через раз. ужас режет напополам и добивает в плитку. — ублюдок.— шипит феликс и пинает окаченевший труп. не сильно. в меру своих возможностей. чуть-чуть. зудит. феликс шмыгает носом. кишечник перекрутило. он готов сблевать. раны ноют. сердце гниет, прям как труп хёнджина на полу. забавно. феликс скалится.  он достает трясущимися руками из окровавленного конверта — пачку вишневого чапмана. запах крови режет сосуды. роговицы мутнеют. темнеет. самое время закурить, а дальше он уже придумает, как отвлечься, от того, что у него обломанны крылья. возможно, посмотрит на химозную, вишневую свечку и перережет себе глотку.