Взаперти с вампиром

— Смотри, Валера, Москва! Настоящая Москва! — раздался торжественный, как горн на пионерском собрании, голос отца на переднем сиденье. Москва... Какое дело теперь Валерке до Москвы? Вот раньше он бы не отводил восхищённых глаз от далёкого манящего вида столицы. От высокой стены Кремля, от рвущихся ввысь и царапающих облака сталинских высоток. Чувствовал бы пламя гордости в груди за наших смелых и сильных спортсменов, что бросали дерзкий вызов соперникам и граням человеческих возможностей на торжестве спорта, на Олимпиаде. Как бы гордился! Как бы радовался тому, что получил возможность побывать в самом сердце родной страны. Как бы... Но ничего больше нет. Валерка глянул потухшим взглядом в окно. Москва и Москва. Больше ничего не имело смысла. — Хочешь, мы зайдём в Центральный Детский Магазин? И папа купит тебе новую удочку, а? — с робкой надеждой спросила мама. И улыбалась наверняка так же робко. Валерка вздохнул. Иногда взрослые совсем ничего не понимают. Неплохо, конечно, что родители заметили его (выжженное, уничтоженное) плохое состояние и даже решили устроить поездку в Москву. Какой мальчишка не будет рад? А он не рад. (Это всё Иеронов! Это он, он всё испортил!) Где-то там впереди огромный город, живой герой романов «Мастер и Маргарита» и «Евгений Онегин», современник и смелого Александра Невского, и доброго и искреннего Юрия Гагарина. Осталось лишь проехать туннель.

***

Пробка. Одно это ёмкое, как корыто с помоями на задворках Пищеблока, слово полностью описывало происходящее. Машины прочно стояли на своих местах, как хрусталь на полке. Часовая стрелка с непреклонной упрямостью преодолела уже два оборота циферблата. Пробка. Неожиданная сентябрьская жара выжигала пленников в автомобилях, как жуков в банках. Рубашка отца потемнела, причёска мамы распалась и стала пушистой, а сестрёнка уже вот-вот была готова захныкать. Пробка. Валерка не обращал внимания на происходящее. Вспоминал высокие сосны на берегу, запах котлет в столовой, обещание ГорьСаныча (и его растерянность), секретики Анастасийки... Бам! Валерка чуть не подскочил. Что это? Морок тут же спал, и Валерка рывком вернулся в реальность. Бам! Бам! Бам! Снаружи бежали люди — один, другой, третий, бесконечный по счёту — бежали испуганно, паникуя, толкая друг друга и задевая машину. Страх на лицах. Страх в криках. Сестрёнка вскрикнула и вжалась в сиденье. Отец резко заблокировал двери. А Валерка вдруг вспомнил, как несколько лет назад ещё совсем ребёнком оказался внутри пустой машины в деревне, а снаружи шло домой стадо коров. Какими они казались огромными и жуткими! Рогатые чудовища заглядывали в окна, пока он, совсем маленький, был один против всех них. — Папа! Куда они все? — Не открывайте окна! Сидите на месте! Мимо перекатывалась живая масса человеческих тел, и все они казались единым сросшимся организмом. Жуть какая. Валерка неуютно вздрогнул. К счастью, через время волна испуганных и красных от духоты людей спала, и вот уже вдоль машины семенили отставшие. Фу-у-ух. Разгадка паники пришла через минут пятнадцать, когда вокруг послышались разговоры десятков растерянных голосов. «Ворота?» — «В смысле, мы здесь заперты?» — «Почему?! Откройте немедленно! Мне на работу надо!» — «Что за бардак? Так нельзя! А ну выпустите людей!». Валерка замер, сражённый осознанием. Заперты. Они все заперты в этом туннеле. И заперт он сам, а со времён сражения с тёмным стратилатом прошёл почти месяц. В том, что его луна (Это мерзко! Это неправильно! Он не чудовище!) вот-вот взойдёт на небосклон, не было сомнений. И даже не требовался календарь: болели клыки, всё время хотелось пить (кровь), и вода не помогала совсем. Остался последний день. И на закате следующего дня он умрёт, если не укусит человека. Часы тянулись медленно и неохотно, как смола. Соседи по автомобильным рядам выходили, бродили кто где, ложились спать в неудобных позах. Валерка не шевелился. Он бы и ремень не отстегнул, если бы мама ему бы не напомнила. Пока все пытались услышать объяснение ситуации, Валерка всё сильнее слышал вампирский голос внутри себя. Эй, нам же надо выжить! Сам смотри: скоро все начнут сбиваться в группки. А из их лидеров можно наделать пиявцев, и те обеспечат тебя едой. Вон вокруг сколько семей в машинах. Необязательно обращать нескольких людей, на первое время хватит и одного. Не продержат же нас здесь месяц. У Иеронова всё получалось, а он совсем старый, и у тебя всё получится. Давай! Или умрёшь! Валерка, ещё недавно бывший человеком Валерка скривился от отвращения. Как же мерзко! Так нельзя! Из-за него обречённый человек погибнет дважды: сперва превращаясь в монстра, затем лишённый всей крови. Ты торопись! Для превращения в пиявца нужно несколько часов, и кусают они только ночью! Будешь телиться, не успеешь! Да как же тяжело... Валерка застонал. Прислонился к окну, будто пытался увидеть за ним ответ, хоть какой-нибудь выход из ситуации. Сгорел ещё один час. Валерку трясло. Пот тёк по лицу спине, и вовсе не из-за жары. Красный пионерский галстук неприятно прилип к шее. Второй час. Ну! Вот тебе жертва: доктор! Он один в машине, и никто не заметит, когда он откинется! Вокруг доктора всегда вьются люди! Давай же! Осоловелый взгляд на бетонную стену. Это не его заперли в туннеле, это всех их заперли вместе с ним. Третий час. Маленький доктор-стоматолог сонно семенил между рядов машин, тащил в руках неудобную коробку, в которой сидел старый белый кот. Как же он устал... Сейчас, сейчас, пролезет между «Волгой» и «Запорожцем», и дальше полегче будет. В темноте автомобиля кто-то пошевелился. Доктор инстинктивно глянул. Из глубин салона (почему там так темно? Как будто тени всего туннеля заползли туда внутрь) на него смотрел мальчик. В его глазах (возможно, показалось) мелькнуло что-то красное. Мальчик облизнулся, не открывая взгляда от его шеи, и у доктора похолодела спина.