Глаза(прилипли)

Блс всегда был ярче остальных. Это ощущение вспыхивало, как его фирменная улыбка, и заполняло всё вокруг. Красные волосы будто притягивали взгляды, а чёрные глаза, казалось, знали про каждого чуть больше, чем он сам готов был признать. Его звёздный статус в компании друзей был непререкаем. Он шутил, легко поддерживал разговор и, как всегда, носился с камерой. Камера была частью его существа, его "второй парой глаз", как он любил говорить. Молвин был совсем другим. Белые волосы, мягкие, как первые снежинки, голубые глаза, в которых отражалась целая вселенная. Он словно растворялся в окружении, тихий, задумчивый. Не то чтобы он избегал компании — просто ему нравилось смотреть на мир изнутри, оставаясь наблюдателем. Его блокнот был его оружием, его собеседником, его утешением. На его страницах жила каждая мысль, каждая мелочь, каждая странная идея. — Что ты пишешь? — однажды спросил Блс, когда они сидели на ступеньках университета. Молвин, опустив голову, нацарапал очередную строчку. — Всё, что приходит в голову, — пожал плечами он, не отрываясь от блокнота. — Например? Молвин поднял взгляд, на секунду останавливаясь, чтобы подобрать слова. Над ними собирались облака, серые и густые, как туман. — Например, что облака, наверное, ненавидят людей за то, что их рисуют всегда одинаково. Блс рассмеялся, звонко, будто утренний солнечный луч ворвался в прохладу. — Замри, — сказал он и вытащил камеру. Щелчок затвора был громче, чем ожидалось. Так началась их история. Молвин и Блс познакомились на первом курсе. Их случайно объединили в одну группу для работы над проектом. Блс сразу подумал, что Молвин странный. Кто ещё говорит о том, как "свет извиняется перед листьями за летний зной"? — Ты что, поэт? — однажды спросил Блс, когда они работали над текстом для презентации. — Если это слово тебя устраивает, — ответил Молвин. Блс запомнил это. Он стал больше обращать внимания на своего нового знакомого. Молвин почти всегда был тихим, но его молчание притягивало. Казалось, что за его голубыми глазами скрывается что-то особенное. В какой-то момент Блс понял, что его камера часто нацелена на Молвина. Это произошло постепенно. Сначала это были случайные кадры: белые волосы в лучах солнца, задумчивый взгляд на фоне старого здания, тень блокнота, падающая на пальцы. — Почему ты меня снимаешь? — однажды спросил Молвин. — Ты интересный. — Интересный — это синоним "странного"? Блс рассмеялся. Он понял, что не может объяснить. Они начали проводить больше времени вместе. Иногда это были обычные прогулки: по паркам, по улицам города, по мостам, где ветер трепал их волосы. Иногда это были тихие вечера в университете, где каждый занимался своим делом, но при этом молчание не было неловким. Снег выпал рано. Молвин и Блс сбежали с лекции, чтобы погулять по первому белому покрывалу. — Я хочу поймать этот свет, — сказал Блс, указывая на отражение солнца в замёрзших лужах. — А я хочу узнать, о чём он молчит, — ответил Молвин. Они смеялись. Блс фотографировал, Молвин делал заметки. — Когда-нибудь из этих слов получится книга? — спросил Блс, на секунду оторвавшись от камеры. — Может быть. А когда-нибудь из твоих снимков выйдет выставка? — Скорее всего. И снова смех. Но всё начало меняться, когда Блс понял, что фотографирует Молвина не просто так. Его камера хранила больше снимков Молвина, чем чего-либо другого. Белые волосы, голубые глаза, лёгкая улыбка — всё это притягивало его. Молвин тоже начал замечать, что всё больше думает о Блсе. Красные волосы, яркие шутки, этот взгляд, в котором пряталась неуловимая нежность. Однажды, сидя в парке, Молвин сказал: — Иногда мне кажется, что ты видишь во мне что-то такое, чего я сам не вижу. Блс опустил камеру и посмотрел прямо в глаза Молвину. — Может быть, потому что я смотрю на тебя через объектив. В этот момент между ними что-то возникло. Оно было тихим, но ощутимым, как дрожь в воздухе перед грозой. Молвин стал избегать Блса. Не специально, а так, как человек избегает того, кто стал слишком важен. Он боялся, что всё станет очевидным. Но это было очевидно уже давно. На одной из вечеринок Блс сидел у окна, глядя на мокрые от дождя улицы. Свет фонарей мерцал на запотевшем стекле. Молвин подошёл. Его сердце билось слишком быстро, но он всё же сказал: — Почему ты всегда смотришь туда, где меня нет? Блс повернулся. Его глаза блестели, словно он только что снял с них завесу. — А ты всегда там, где я смотрю. В ту ночь они гуляли по городу. Дождь сменился снегом, а снег снова стал дождём. Они не говорили ничего важного, но каждый их шаг говорил за них. Когда они остановились перед витриной магазина, Блс поднял камеру. — Давай сделаю снимок. — Ещё один? — Этот будет особенным. На размытом стекле отражались два силуэта. Блс нажал на кнопку. — Знаешь, — тихо начал Молвин. — Я всегда думал, что не готов к таким переменам. — А теперь? Молвин посмотрел на него. Красные волосы сияли в тусклом свете уличного фонаря, а чёрные глаза блестели, будто в них было скрыто всё тепло мира. — Мои глаза при липли, твои блестят, и всё понятно становится резко. Я готов за тобой хоть куда ради этого странного блеска.