Часть 1
12 января 2025 г., 15:17
То, что это утро отличается от остальных, Олег понимает еще до того, как окончательно просыпается. Слишком удобно.
Он распахивает глаза и резко садится. Сердце стучит как бешеное. Все хорошо — он дома, в их с Серым постели. Только вот Серого, привычно занимающего две трети матраса, не наблюдается. Электронные часы на тумбе высвечивают «01 января, 06:43». Они легли почти сразу после боя курантов. Семь утра, а он один в постели. Беда.
— Серый! — сипит Олег. Так его даже в соседней спальне не слышно.
Срывается с кровати, попутно успокаивая себя тем, что у Серого очередной беременный закидон. Тот дома, наверняка дома или ушел за покупками: в последнее время Серого постоянно тянет бродить по промозглой улице. В ванной нет. Может, решил посетить ночную библиотеку? Во второй спальне Серого тоже нет. Или надумал сходить в галерею. Взломать галерею в новогоднюю ночь — очень похоже на то, что может взбрести Серому в голову.
— Сереж! — зовет Олег. В серверной пусто.
Нутро холодеет. Вдруг Серый решил навестить Грома? Если обсессия вернулась, то выбрала крайне неподходящее время.
Серого нет во второй ванне, нет в гардеробной и в коридоре. Последнее место, куда тот решил бы направиться с утра пораньше — кухня. Серого мутило от запаха любой еды на протяжении большей части беременности, так что…
— Серый, — облегченно выдыхает Олег.
Тот преспокойно свернулся в ворохе пледов рядом с осыпавшейся местами новогодней елкой, украшенной в две пары рук. При взгляде на елку Олег с содроганием вспоминает, как час махал топором, тащил дерево из леса и привязывал к джипу. Купленную елку Серый категорически не захотел. На предложение заплатить кому-то, кто как минимум не изрешечен пулями, заявил, что Олег его не любит. В общем, пришлось все делать самому, зато хвоей теперь прет на всю квартиру.
— Серый, ты чего там? — говорит Олег и присаживается на корточки. Хочет положить руку на чужую спину, но осекается. Его останавливает тихий, едва слышный писк. Боже. Блядь. Теперь он чувствует, что помимо настоебеневшего хвойного запаха тянет кровью.
— Серый, — Олег тормошит того, паникуя. Серый ворчит и сжимается в еще более плотный комок.
От сердца отлегает. Живой.
Он нависает над Серым, силясь разглядеть что-нибудь помимо беспорядочных пледов, одеял и подушек. Растерянно убирает растрепавшиеся волосы с лица Серого.
Тот вдруг блестит на Олега голубым глазом.
— Свалил, — требует тоном, от которого по спине бегут мурашки.
Олег отползает на полшага.
— Как ты?
С полминуты Олег наблюдает за попытками осознать себя в пространстве и слушает недовольное сопение. Серый возится. Лисята начинают скулить — у Олега сердце замирает. Он слышит как минимум двоих. По крайней мере, оба крошечных комочка с черно-белого снимка УЗИ выжили.
— Бля-ядь, — выстанывает Серый.
— Марго, — спохватывается Олег, — Голубеву сюда.
— Вызываю к вам Анну Андреевну Голубеву, Олег, — мелодичный голос Марго разносится по гостиной.
— Все нормально, не надо, — протестует Серый.
— Иди сюда. — Олег подхватывает Серого под мышками и вытягивает из импровизированной норы. — Посмотри на меня.
Побеспокоенные щенки заходятся плачем, но пока что не ясно, откуда.
— Прекрати, — рычит Серый и цепляется за свое убежище.
Пледы, подушки, одеяла, несколько Олеговых футболок и черт знает что еще едут по полу вместе с Серым, оставляя за собой влажный розоватый след. В нос ударяет запах, от которого становится совсем уж страшно. Он много читал о родах, но не может сказать, нормально ли это.
— Надо тебя осмотреть, — просит, почти умоляет Олег.
— Не отвалишь — это тебя придется осматривать, — огрызается Серый и сворачивается еще плотнее. — Не трожь их.
Серый явно не в себе. Олег вздыхает и лезет рукой под ворот чужой футболки, быстро нашаривает зарубцевавшуюся на трапеции метку. Серый протестующе скулит и дергает плечом.
— Знаю, знаю, прости, — говорит Олег и, крепко ухватившись, сминает кожу пальцами. Запрещенный, некрасивый прием. Серый обмякает.
— Все нормально, — шепчет Олег, — я скорее сам в себя выстрелю, чем причиню вред тебе или им, ты помнишь?
— Это я в тебя выстрелю, если сделаешь так еще хоть раз без разрешения, — мурлычет Серый и трется о его руку макушкой.
На этот раз позволяет отделить себя от пледов и перевернуть на спину. Придерживает скомканную к груди футболку, из-под которой раздается писк.
Олег старается задвинуть радостное желание перекинуться и вилять хвостом, тычась носом под футболку. Сперва надо убедиться, что с Серым все в порядке.
На первый взгляд все действительно в порядке. Помимо непривычно плоского живота и перемазанности, кажется, во всех видах телесных жидкостей, Олег не замечает ничего необычного. По крайней мере ничего, что требовало бы госпитализации.
— Позволишь взглянуть на них? — спрашивает он. Не дождавшись внятного ответа, лезет под футболку, нашаривает один из теплых, слегка влажных комочков. Становится страшно — настолько хрупким кажется щенок, когда он осторожно берет того в руку и вытягивает на свет.
Однозначно лисенок: умещающийся в ладонь, коричневый, с розоватой мордочкой и лапками, и смешным торчащим хвостом. В нем, по сути похожем больше на крысу, чем на лису, все же угадывается красивость лисьей породы. Щенок пищит и отпихивается крохотными лапками, и в этом писке Олегу чудится крайнее возмущение.
— Все нормально с ним, — фыркает Серый, — гляди, какой бойкий.
Олег возвращает щенка Серому. В руках становится до обидного пусто. Он вытаскивает второго. Этот совсем не похож на первого. Темнее и крупнее, со смешной собачьей мордочкой, увенчанной черным блестящим носом. Волчонок. Гораздо спокойнее, почти не отпихивается. Но стоит повернуть волчонка на живот, тот вцепляется Олегу в палец.
— Оба в тебя, — смешливо замечает Олег. Теперь, когда стало понятно, что Сереже и щенкам ничего не угрожает, можно немного расслабиться.
— Посмотрел бы я, что сделал бы ты, схвати тебя громадный монстр, — язвительно замечает Серый. Спрятать улыбку у того не выходит. — Все, отдай сюда.
Олег возвращает волчонка отцу.
— Мы договаривались, что ты разбудишь меня, когда решишь рожать, — осторожно напоминает он, вытягивая из кучи почти чистое одеяло.
— Да я как-то, — Серый чешет подбородок, кривит губы, — почему-то решил, что ты собираешься их сожрать.
Олег округляет глаза и замирает, расстелив одеяло на диване.
— Чего? — переспрашивает он.
— Что слышал, — ворчливо отвечает Серый. — Не знаю. Эта мысль оказалась слегка сильнее меня.
— А я говорил, не надо сидеть на форумах, — Олег опускается на колено, осторожно пропихивает руки под грудь и колени Серого, и, подняв того, переносит на расстеленное одеяло.
Тот садится, подтягивает ноги и заворачивается в одеяло, устраивая щенят между животом и бедрами. Олег присаживается рядом.
— Хочешь услышать, что был прав? — Серый устало утопает в спинке дивана.
— Было бы неплохо разбудить меня и родить в больнице, — пожимает плечами Олег.
— Это были не форумы, — Серый кладет голову ему на плечо.
— И откуда тогда такая жуть?
— Неважно, — хмыкает тот.
— Серый, ты подверг себя…
— Ой, замолчи. У меня была та еще ночка.
Олег вздыхает. Вскоре приедет Анна Андреевна, и у Серого будет еще и тот еще день. Кажется, тот думает о том же, потому что через некоторое время говорит:
— Мы же не расскажем Голубевой про вчера?
— Конечно расскажем, — хмурится Олег, — это не обсуждается.
— Не хочу выслушивать лекции.
— Зато хочешь устраивать преждевременные тайные роды, — фыркает он.
— Не делай вид, что ни при чем.
— Не делаю.
— Если бы мы слушали ее рекомендации о половом покое с самого начала, я бы паутиной покрылся, — стонет Серый. — А на Новый год сам бог велел трахаться, знаешь ли.
Олег сжимает челюсти. Вчера ему казалось, что все под контролем. И стоны обложенного подушками Серого, заявившего, что подарки будет принимать только натурой, и настроенная на вызов скорой по первому слову Марго, и их с Серым клятвенная договоренность о парных родах.
— Да ладно, ты не виноват, — Серый заглядывает ему в лицо. — Если бы ты отказался, я взял бы вибратор.
Олег представляет, как убегает от разъяренного беременного Серого с вибрирующим фаллосом под мышкой и прыскает.
— Мы в любом случае скажем Голубевой. Вдруг это важно?
— Ладно, — соглашается Серый с явной неохотой. Вздыхает, приподнимает одеяло, смотрит на щенят. Олег старается заглянуть туда же, но ему ничего не видно.
Серый выуживает волчонка. В руках Серого тот ведет себя намного спокойнее, чем у Олега.
— Первенец, — говорит с гордостью, разворачивает волчонка задом и заглядывает под хвост. — Девочка… мне кажется. Можешь назвать.
К горлу подступает комок искристого счастья.
— С чего такая щедрость? — смутившись, интересуется Олег.
— Потому что под хвост лисички я уже заглянул и имя придумал. Тебе не понравится, — сообщает Серый. По тону Олег понимает: спорить бесполезно, даже если Серый решил назвать их дочь Игорем.
— Тогда пусть будет Катя, — говорит он и гладит волчонка пальцем меж ушек. Та зевает, смешно распахивая розовую пасть.
— Катя, — повторяет Серый и улыбается.
— А вторая?
Серый кладет Катю на одеяло, и извлекает лисичку. Лисичка тычется носом меж пальцев Серого, явно желая зарыться поглубже.
— Фемида, — оглашает Серый.
— Так и думал, — улыбается Олег.
— Вообще-то я хотел назвать их Фемидой и Артемидой, если будут девочки, но, — он трется об олегово плечо, — подумал, что должен позволить тебе выбрать.
Серый кладет Фемиду рядом с сестрой.
— Спасибо, — Олег целует того в макушку. — Это лучший новогодний подарок из всех, которые я получал.
Они сидят, привалившись к друг другу, глядя на завозившихся щенят на фоне мигающей огоньками елки и вороха постельных принадлежностей под ней.
— Мы, кажется, не станем нормальными родителями.
— Наверняка, — пожимает плечами Олег. — Но будем стараться.
— Да, — улыбается Серый.
Олег тянет того на себя, укладывает головой на грудь. Серый глубоко вздыхает и расслабляется. Щенки притихают, пригревшись у Серого на животе. Олег смотрит на всех троих, чувствует дыхание Серого. Это лучшее утро в его жизни.
— Замени елку на искусственную, — говорит Серый, — меня достал запах хвои.
