The true heir of Pridelands

A queen, man! A queen! Without a queen, what am I? A dead end, no line, no descendants, no future. With a queen, I'll have cubs... Immortality will be mine! Immortality will be mine!

(Бродвейский мюзикл, "Безумие короля Шрама")

      В саванне наступили сумерки. Ослепляющее яркое солнце, приносящее жару и зной, закатилось за горизонт, уступив место вечерней прохладе. У входа в пещеру в большой скале, что служила домом для прайда, собирались на охоту львицы. За ними, сидя на выступе скалы, внимательно наблюдал их король, худощавый темногривый лев с зелёными глазами, один из которых был «украшен» шрамом. Он был не один – рядом с ним сидела его верная подруга и соратница, матриарх клана гиен, однако, король не замечал её присутствия: его мысли были заняты другим. Он никогда не отличался физической силой, однако, с годами всё чаще и чаще ощущал, что стал менее выносливым, и часто чувствовал боль в костях и слабость. Кроме того, недавно Шензи, та самая его соратница-гиена, обнаружила у него на гриве несколько седых волосков. Боялся ли он старости и смерти? Определённо да. Но им двигал ещё один страх – кто будет править прайдом, когда старый король скончается? В своё время зеленоглазый лев, будучи рождённым вторым, пошёл наперекор судьбе, отвоевав с помощь хитроумного плана и верных соратников, как он сам считал, свой законный престол и отдавать его какому-то льву-чужаку или, того хуже, львице – король брезгливо поморщился от этой мысли – совсем не хотел. Он не был женат, так как рассуждал, что сначала львица, которой он окажет великую честь носить его дитя, должна доказать, что она достойна быть королевой, а именно – родить ему здорового сына, однако, все его подруги, с которыми тот вступал в связь, рожали ему либо дочерей, либо мёртвых львят. Конечно, стареющий правитель винил в отсутствии наследника львиц своего прайда, считая, что это их неблагородная кровь убивает его сыновей ещё в утробе, но ничего с этим поделать не мог. Ещё в начале своего правления он думал над тем, чтобы сделать своей королевой Сараби, вдову своего убитого брата Муфасы. Она была не просто обычной охотницей, она была принцессой соседнего прайда, в ней текла кровь правителей. Кроме того, Сараби была хороша собой, умна, и, по мнению нового вожака, была достойна снова занять место королевы, так как способна рожать здоровых сыновей. Однако, к его сожалению, скорбь Сараби по мужу и сыну была так велика, что та скорее бы покончила с собой, только заведи её деверь разговор о наследниках, а так как вдова Муфасы была великолепной охотницей, лидером охотничьей группы и пользовалась авторитетом среди всего прайда, то её смерть или известие об её изнасиловании мигом бы привели к восстанию против короля, чего тот, естественно не желал. Кроме того, сейчас о ней нет смысла думать, поскольку, будучи ровесницей Муфасы, Сараби была уже не так молода, а, следовательно, по логике короля-узурпатора, уже не могла произвести на свет здоровое потомство, не говоря уже о том, что, по мнению черногривого, все её последующие дети будут также иметь черты его туповатого братца, а сын такого умного и великого правителя, как Шрам, обязан быть под стать ему. Он должен быть идеальным.       У короля ещё оставалась надежда на наследника: недавно он завёл роман с молоденькой львицей по имени Зира. И в отличие от остальных его увлечений, Зира по-настоящему любила своего покровителя, даже можно сказать, жила его мечтами и желаниями, что, конечно, не могло не радовать старого короля. Поэтому, когда тот стал намекать своей юной пассии на продолжение рода, она, не раздумывая, вступила с ним в связь, несмотря на то, что созрела совсем недавно. Однако, надежда на наследника таяла с каждым днём: прошло совсем мало времени с тех пор, как паре удалось зачать львёнка, как Зиру буквально свалила с лап неведомая болезнь: день за днём львица лежала в общей пещере (опасаясь, что болезнь заразная, её любимый временно отселил её к остальным львицам, от чего те, также опасаясь заразы, были не очень в восторге), почти не приходя в сознание, мало ела и пила, с трудом могла говорить. Её всегда влажный нос был сухим, словно соседствующие с Прайдлендом Земли Пустошей. Каждый вздох был для Зиры словно мучение, она чувствовала себя, как в бурлящем жерле вулкана и ей казалось, что внутри уже течёт не кровь, а настоящая раскалённая лава. Несмотря на приказ короля львицам отдавать ей лучшие куски добытого мяса, а мандрилу Рафики приносить утром, днём и вечером воду в раздвоенных надвое кокосовых плодах, состояние Зиры оставалось тяжёлым. Лев, что так заботился о ней и буквально сдувал пылинки в начале их романа, мысленно уже похоронил свою любовницу вместе с их так и не родившимся львёнком и начал думать, где же ему найти ту самую, которая наконец-то подарит ему достойного сына.       – Шрам, ты какой-то сегодня мрачный, – гиена, сидевшая с ним рядом, отвлекла короля от мыслей о наследнике. – Даже мрачнее, чем обычно.       – Ты никогда не задумывалась, кому перейдёт нажитое нами после нашей кончины, Шензи? – со вздохом ответил ей лев. – Кто продолжит дела, начатые нами?       Гиена нахмурилась. По правде говоря, матриарх действительно об этом никогда не думала. А ведь у неё тоже нет дочери, которая будет управлять кланом вместо неё…       – Я уже не так молод, а Зира одной лапой в могиле, – не дожидаясь ответа своей подруги, продолжал Шрам. – Мне нужен сын. Наследник, что поведёт прайд, когда я встречусь на небесах со своей любимой семьёй, – последние слова зеленоглазый лев произнёс с явной издёвкой.       – Но у тебя столько дочерей. Просто выбери наследницей кого-нибудь из них.       – Просто выбери наследницей, - фыркнул Шрам. – Львица и трон, увы, не совместимые понятия. Вы, самки, нужны лишь для рождения детёнышей, а такое сложное дело, как управление королевством, вам не под силу!             Эти слова задели Шензи, но гиена решила промолчать, чтобы не вызвать гнев короля. В конце-концов, он всё равно никуда не денется от того факта, что править будет его старшая дочь, если у него не будет сыновей-наследников.       – Почему бы тебе не завести интрижку с Сараби? – предложила матриарх. Вдова Муфасы ей никогда не нравилась, и она знала, что для львицы худшим унижением будет, если она ляжет под другого самца. Жаль ещё, что экс-королева не знает, кто убил её драгоценного мужа. Представив мучения бедной вдовы, Шензи заулыбалась. Шрам на словах о Сараби закатил глаза. Предложение завести роман с ней поступало от гиен довольно часто, и король уже устал объяснять, почему он не будет трогать эту львицу, по крайней мере до тех пор, пока у него не родится сын.       – Никаких интрижек с Сараби, – наверное, в тысячный раз повторил лев.       – О, а вон та? – Шензи показала лапой на совсем молоденькую, ещё моложе остальных в охотничьей группе, львицу с тёмно-бежевым окрасом шерсти и чёрной кисточкой на конце хвоста. Шрам посмотрел, куда указывает его подруга и устало вздохнул.       – Это Хатиа, моя дочь, – объяснил он. – И, кстати, далеко не самое умное создание в нашем прайде.       Шрам равнодушно смотрел на то, как львицы планируют свою ночную охоту. Как вдруг его взгляд остановился на светло-бежевой молодой львице, и выражение его лица приобрело удивлённый вид.       – Это… Сарафина? – взволнованным шёпотом спросил он. В юности Шрам, ещё будучи Такой, очень любил эту львицу с голубыми глазами, и она отвечала ему взаимностью, но, увы, её чувства к младшему принцу угасли, и в итоге она вступила в отношения с каким-то львом, который периодически захаживал на Земли Прайда, родив от него дочь, которую обручили с племянником Шрама. Но так как лев после разрыва уже не особо интересовался личной жизнью бывшей возлюбленной, то известие о появлении у неё детёнышей воспринял равнодушно, и дальнейшая судьба Сарафины тоже его не особо волновала. Лишь однажды, уже будучи королём, он решил вновь удостоить её своим вниманием, но, как оказалось, та была вновь беременна от того льва. Вскоре после родов Сарафина скончалась, оставив после себя дочь Налу, что была её копией, и сына Мхиту, которого выкормила очередная несчастная львица, которую король принудил к спариванию.       – Где? – не поняла Шензи. – Сарафина умерла, – решила напомнить гиена.       – Значит, это та самая её дочь, которая была помолвлена с моим племянником? Как там её…       – Нала.       – Точно, – хитро улыбнулся Шрам. – Нала.       В зелёных глазах короля блеснул огонь. Как же он мог забыть про дочь Сарафины? Дочь львицы, что когда-то любила его и с которой они так глупо расстались из-за какого-то бродяги. Нала была её точной копией. Шрам помнил каждое своё свидание с Сарафиной. Она была той, что всегда приносила ему радость, с кем он забывал о страхах и тревогах. И вот, спустя столько мучительных лет без наследника, спустя столько переживаний, Великие короли обратили взор короля на прекрасную дочь его первой любви. Юную, красивую, невинную. «Пока что невинную», – подумал про себя Шрам, облизнувшись от собственных мыслей. Ему уже не терпелось вспомнить былое и предаться наслаждению с Налой.       – Кажется, я нашёл львицу, которая родит мне идеального сына, Шензи, - коварно произнёс старый король. Сомнений не было: на этот раз у него будет сын. И хитрый план уже зрел в его голове.