Часть 17: Отражение идентичностей
12 мая 2025 г., 23:00
— Хм. Выглядит воспалённо, и синяки тёмные… Хотя… У меня действительно нет представления о том, как все выглядело раньше, — объясняет Руж, внимательно рассматривая его обнажённую ногу. Бинты были сдвинуты в сторону, обнажая внешний фиксатор. Белая летучая мышь слегка смахивает с него короткий мех пальцами в перчатках. После операции шерсть едва отросла на пару миллиметров, так что сквозь нее синяки всё ещё было хорошо видно.
Летучая мышь поднимает голову и отводит взгляд от ноги, вопросительно глядя в его усталые глаза:
— Она всегда была такой?
Соник сдерживает гримасу, осмеливаясь взглянуть на то, на что она смотрит. По правде говоря? Он понятия не имеет, как это должно или не должно выглядеть в данный момент. Он знает только, что должен был давно исцелиться, но этого до сих пор не произошло.
— Насколько я знаю, да, — вяло отвечает Соник, пожимая плечами и отводя взгляд. Ему всё ещё кажется неправильным смотреть на свою ногу… вот так. Он может заставить себя смотреть лишь какое-то время. Этот вид служит лишь постоянным напоминанием о том, чего ему не хватает.
… Хотя, когда он оглядывает комнату, в которой сейчас находится, это чувство только усиливается. Его взгляд падает на инструменты на полках, схемы, прикреплённые к стенам, неработающий экран компьютера, свисающий с потолка, гаражные ворота, ведущие во двор…
Точно так же, как постоянное зрелище его больной ноги, делать что-то в лаборатории Тейлза... просто неправильно без Тейлза.
Тейлз, который отсутствует из-за ранений, полученных в битве, в которой Соник, как известно, не участвовал.
Дыхание Соника на мгновение замирает на вдохе при этой мысли. Однако его тело начинает ёрзать в ответ на колебания в его сознании, вызванные физической реакцией. Чтобы успокоиться, он постукивает пальцами по мягкой коже, на которой сидит, и прикусывает язык.
«…Это была не твоя вина… Конечно!» — говорит он себе мысленно. «Тебе больно… ты ничего не можешь с этим поделать»
Хотя, несмотря на привычку повторять пустые заверения, которые пытались внушить ему друзья… он всё равно не верит в их смысл. Даже и особенно когда они исходят от него самого.
Потому что в глубине души? Он знает, что всегда может сделать что-то ещё. У него за плечами достаточно приключений, чтобы доказать это... Это его работа.
Краем глаза он замечает движение и поворачивает голову, чтобы посмотреть на тёмного ежа. Но Шэдоу не смотрит на него, по крайней мере, не в глаза. Вместо этого он переводит взгляд на Руж, присоединяется к ней у кровати и наклоняется, чтобы посмотреть, о чём именно говорит шпионка. Когда они встают плечом к плечу, Шэдоу поднимает правую руку, чтобы помочь Руж раздвинуть синюю шерсть, и хмурится, изучая. Морщинка на лбу превращается в гнев, когда Шэдоу подтверждает то, чего Соник боялся.
— Нет. Это хуже. — Шэдоу шипит, уголок губы изгибается в оскале, когда его голова вскидывается, чтобы встретиться лицом к лицу с изумрудными радужками глаз Соника. Багровая ярость, которая горит в нем, заставляет нож вины крутиться немного сильнее.
— Что ты сделал? — Щелкает Шэдоу, и Соник моргает.
Как он, по-вашему, объяснит это?
Потому что да, ладно. Он не особо удивлён из-за повреждений... он стоял на ноге. И хотя он очень надеялся, что это не приведёт ни к чему серьёзному... В тот момент давление впилось в его ногу, как клыки бешеного пса... в сочетании с тем, что она до сих пор болит от его сердцебиения... Он бы солгал самому себе, если бы сказал, что не осознавал своей ошибки.
Однако он предполагает, что в этой идее было что-то удачное, потому что изначально он беспокоился о масштабных разрушениях, и с каждым часом, который тянулся, становилось всё хуже.
Изначально он беспокоился о том, что может всё испортить, потому что предполагал, что чем дольше у него будет травма… тем лучше она заживёт (по крайней мере, согласно логике Мобиуса).
Но у него был противоположный сценарий. Чем больше проходило времени, тем больше он задавался вопросом, сможет ли он действительно пережить страдания в тишине.
Однако, проведя в своих страданиях больше половины дня, он наконец осознал, что в этом хаосе не подумал об одной из своих самых насущных потребностей с тех пор, как получил эту проклятую травму.
Он не знал, что ещё сказать: если он собирался копать могилу, то собирался и лежать в ней.
Затем антигерой недоверчиво фыркает.
— Что ж, я собираюсь пойти на кухню, чтобы приготовить еду, а это значит, что у тебя есть ещё две секунды, чтобы решить, нужна ли тебе помощь, чтобы подняться с пола, или нет.
Соник на самом деле не хочет оставаться один. Он собирается заговорить.
Его нога снова пульсирует. Он колеблется.
Шэдоу внимательно наблюдает за ним. Но когда молчание затягивается, антигерой пренебрежительно закатывает глаза и поворачивается, чтобы выйти из комнаты.
То, что Шэдоу повернулся к нему спиной, вызывает трепет, и он берёт ситуацию под контроль.
— Подожди! — Восклицает Соник.
Шэдоу оглядывается через плечо и приподнимает бровь.
Соник моргает, и то, как звучит его голос, удивляет даже его самого.
Соник откашливается:
— Я бы хотел пойти с тобой, — спокойно говорит он.
Шэдоу на мгновение смотрит на него, словно обдумывая варианты, а затем тяжело вздыхает.
— Ну и почему ты такой упрямый? — Шэдоу пересекает комнату, чтобы снова оказаться рядом с героем.
— Мне просто нравится держать тебя в напряжении, — парирует Соник, но у него сводит живот от нервов, пока он мысленно готовится к худшему.
Его нога словно горит огонем — Почему он решил, что встать — хорошая идея?
Ему всё равно придётся это сделать, верно? Может, лучше сейчас, чем никогда.
Шэдоу протягивает правую руку с растопыренными пальцами в перчатке, в то время как предплечье его повреждённой руки находится в таком же положении. Соник нерешительно хватает его за обе руки. Он обхватывает правое запястье Шэдоу, а левой рукой сжимает его предплечье.
Шэдоу молча наблюдает за ним какое-то время, чтобы убедиться, что он готов, а затем поднимает героя в мгновение, которое тщательно отрабатывалось в течение нескольких недель.
Но когда Соник поднимается, опираясь на здоровую ногу, которую поддерживает Шэдоу, шок, превращающейся в необузданную ярость от малейшего толчка, пронзает его тело, как электрический разряд.
Ему требуется всего мгновение, чтобы прийти в себя, и все попытки подавить боль быстро сходят на нет, когда он отшатывается с криком, закрывая глаза и теряя равновесие.
Затем мир переворачивается.
Он едва успевает услышать удивлённый возглас перед собой, когда его резко бросает вперёд, а тело перед ним пытается ухватиться за что-нибудь, чтобы поймать его.
Когда Соник ненадолго приземляется, он неловко падает на другую сторону, прежде чем его наполовину усаживают, наполовину толкают одной рукой на плюшевые подушки, которые, как он понимает, принадлежат его собственному дивану.
В последний момент движения задняя часть его икры ударяется о подушки, когда он проваливается в них. Соник инстинктивно тянется к ноге, но может дотянуться только до верхней части колена и задней части бедра, чтобы попытаться поддержать себя, пока боль нарастает.
Он делает резкий выдох сквозь стиснутые зубы. Но когда все движения затихают, он обнаруживает, что боль быстро утихает, превращаясь в тупую, но настойчивую, похожую на ту, что была на полу.… хотя и с несколько повышенной интенсивностью.
Но с этим он мог бы справиться. С чем Соник не может справиться, так это с тем, насколько тихо вдруг стало в комнате.
Он делает еще один судорожный вдох. Он клянется, что услышал, как Шэдоу что-то пробормотал, но с тех пор он стал пугающе тихим.
Соник делает ещё один вдох, чтобы успокоиться. Секунды тянутся. В этот момент он боится открыть глаза.
Прежде чем он успевает встретиться лицом к лицу с этим страхом, внезапное прикосновение к его плечу выводит из оцепенения.
Он резко вдыхает, широко раскрыв глаза, и видит, что Шэдоу стоит на коленях перед диваном у его головы. Глаза широко раскрыты от… э-э. Беспокойства?
В тот момент, когда Шэдоу замечает взгляд Соника, он хмурится, чтобы сосредоточиться.
— С тобой все в порядке?
Соник на секунду замолкает, глядя на друга, и чувствует облегчение, когда получает знакомый вопрос. Однако ему приходится прикусить язык, когда он чуть не произносит стандартную фразу «Я в порядке».
Он не может лгать Шэдоу. Он сказал, что не будет, и теперь, как никогда, ясно, что в данный момент он не совсем в порядке.
Он нервно усмехается, подбирая слова.
— Я должен… — слабо начинает он, опуская взгляд на свою рану и осторожно убирая руки с ноги, чтобы положить её плашмя на диван. На этот раз, когда он опускает ногу, боль становится слабее.
Заявление, которое он только что сделал, не является технически ложью. С ним всё будет в порядке.
— Тебе больно? — спрашивает Шэдоу, вызывая слабую улыбку у героя, который нервно смотрит на антигероя. От такой реакции Шэдоу прищуривается, прежде чем Соник успевает ответить, он спрашивает: — Как долго?
Соник слегка покачивает головой, лежа на диване, и размышляет, размахивая руками в воздухе:
— Я, э-э… Кажется, сегодня стало ещё хуже… — медленно произносит он.
На самом деле он не хочет спускаться в эту кроличью нору, потому что боится, что его загонят в угол.
Он действительно не хочет, чтобы Шэдоу сделал ему выговор.
— Ты знаешь почему? Что-то случилось?
Этот вопрос заставляет Соника серьезно задуматься.
Он по-прежнему считает, что его отрицание — достаточная причина, чтобы отказаться от мысли, что его маленькая ночная неприятность была единственной причиной всей этой боли.
Итак, если это не подходит, что ещё могло повлиять на его самочувствие…?
Что он делал сегодня… может, он долго не спал? Обычно это не вызывает боли, если он не спит пару часов… Может, он съел что-то не то? Но… это не должно влиять на травмы… если только…
Подождите.
Их распорядок дня был нарушен.
И обычно после пробуждения он перекусывает отдельно, принимая кучу разных лекарств.
Но Руж была той, с кем он разговаривал, когда впервые проснулся—
Неужели он…
— Я… возможно, я перестал принимать обезболивающие. — размышляет он вслух.
Вау, в этом было бы столько смысла, почему он чувствует себя так ужасно.
Глаза Шэдоу загораются при этих словах, и он тут же вскакивает.
— Я принесу тебе обезболивающее и немного еды. Не двигайся. — Приказывает Шэдоу, прежде чем телепортироваться.
Соник вздыхает с облегчением, глубже погружаясь в подушки. Может быть, всё не так плохо. Он был в ужасе от мысли, что события прошлой ночи с Руж каким-то образом обернулись серьёзной неудачей. Но осознание того, что он не принимал обезболивающие, оказалось благословением.
Он не знал бы, что с собой делать, если бы узнал, что один-единственный момент мог разрушить весь его прогресс. Конечно, не может быть, чтобы одна буквальная оплошность отбросила его на недели назад.
Верно?
— которого ему еще предстоит увидеть– а другой был ежик, сидевший прямо перед ним, который каким-то образом всё ещё имел наглость говорить ему, что он не нужен, когда он очевидно был нужен.
Соник оторвал взгляд от своих рук, сжатых в кулаки. Борясь с ознобом, он сжигает себя яростью из-за того, что теряет свою сущность в этой мучительной ситуации.
— Ну, очевидно, что да, Шэдоу, потому что каждый раз, когда меня нет рядом, люди страдают! — огрызается он, его изумрудные глаза встречаются с алыми, когда он смотрит на другого, наблюдая, как меняется поведение антигероя, когда тот слегка подтягивает руки к себе, а его плечи напрягаются. Но это действие привлекает его внимание по другой причине, когда взгляд сломленного героя падает на повязки, обёрнутые вокруг руки Шэдоу.
Еще одно напоминание о его неудачах.
— Даже ты ранен! — восклицает Соник, вскидывая обе руки и указывая на конечность Шэдоу, отчего глаза антигероя расширяются от раздражения. — Ты был ранен, потому что меня не было рядом, и кто-то напал на тебя! — кричит он, и его голос срывается в конце предложения, то ли от напряжения, вызванного усталостью тела, то ли из-за неуверенности, которая охватывает его, когда лицо Шэдоу меняется.
И о, видимо, он попал в нерв.
Шедоу рычит, резко вставая, хлопая обеими руками по столу, к большому удивлению Соника. При звуке герой вздрагивает, и он едва замечает, как мерцает лицо Шэдоу. Но прежде чем у него появляется момент задать этот вопрос, Шэдоу тычет пальцем правой руки в лицо сломленного героя, гнев кипит, а яд сочится из его голоса.
— Это ложное обвинение, и ты это знаешь, — огрызается Шэдоу, прежде чем его взгляд становится мрачным, а голос слегка понижается. — Ты понятия не имеешь, что произошло.
Гнев в глазах Шэдоу заставляет его съёжиться, потому что по какой-то причине прямо сейчас ему больно видеть, как тот смотрит на него. Они связаны, они пытались поддерживать друг друга...
Но его длинный язык уже придумывает опровержение, прежде чем он успевает подумать о чём-то другом.
— Я знаю, что ты пострадал, и я знаю, что ты почти никогда не получаешь травм. — бросает он вызов, прищурив глаза. От его тона, в котором слышится насмешка, у него начинает болеть голова почти так же сильно, как нога, когда уставший мозг наконец обрабатывает эту информацию.
Шэдоу прищуривается в ответ, он сохраняет самообладание, возвышаясь над сломленным героем.
— Я допустил ошибку в собственных расчётах, но это не умаляет моих способностей. — спокойно говорит он, опуская указательный палец, сжимает его в кулак и опираясь на стол. — Кроме того. Это заживёт.
К этому моменту его силы уже иссякли, а огонь мерцает и гаснет. Его конечности снова наливаются тяжестью, и он вспоминает о боли в собственной ноге, когда усталость сдавливает шею и позвоночник.
Соник пожимает плечами, складывая руки на груди:
— Ты продолжаешь это говорить… но ты слишком боялся показать мне… — Он фыркает, глядя в сторону гостиной, чтобы не встречаться взглядом с другим.
Шэдоу ничего не говорит какое-то время, но когда он всё-таки произносит что-то, в его голосе тоже нет былого огня.
— Тебе не нужно это видеть.
Соник даже не утруждает себя ответом на это. Потому что одно и то же каждый раз, и он не собирается просто смириться с этим, потому что Шэдоу так хочет. Только не тогда, когда это связано с болью Шэдоу.
Соник слишком сильно заботится о Шэдоу в данный момент, чтобы упустить это из виду.
Движение в стороне темного ежа прекращается, и он слышит, как стул отодвигается от стола. Они ещё какое-то время молча смотрят фильм, прежде чем Шэдоу осмеливается нарушить тишину.
— Я не шутил насчёт того, что тебе нужно поспать, Соник. Ты вообще понимаешь, который сейчас час?
Соник делает долгий выдох, наблюдая, как из телевизора льётся свет, прежде чем повернуться к другу со скучающим (усталым) выражением лица. Он изображает пустую улыбку, приподняв уголки губ.
— Что? Мне пора завести часы? — протягивает Соник.
Шэдоу практически невозмутимо выслушивает этот комментарий.
— Сейчас 10 часов вечера.
— Ого, даже меньше, чем я думал, — бормочет Соник. Учитывая, насколько он был измотан, он искренне надеялся, что сейчас ближе к полуночи.
Неважно, что прошло меньше времени, чем он надеялся, он всё равно не собирается менять своё решение не спать ради Тейлза.
Он сделает то, что должен.
Шэдоу вздыхает, глядя на Соника, и говорит:
— Соник, прошло уже почти пятнадцать часов с тех пор, как ты в последний раз спал.
Соник закатывает глаза, это не абсурдный временной промежуток… Или, по крайней мере, он не должен быть абсурдным, если он функционирует так, как должен.
— Это совершенно нормальное время для бодрствования, Шэдс, — возражает Соник. Но это лишь вызывает насмешку у его двойника.
— Не для тебя. Тебе нужно было лечь спать несколько часов назад.
От этих слов Соника охватывает паника, потому что в этом-то и проблема. В его нынешнем состоянии на него давит не только реальность ситуации, но и ожидания окружающих. Предполагается, что он должен бодрствовать в лучшем случае полдня, а в худшем — несколько часов . Если он пробудет так дольше, то рискует здоровьем… если только его организм не отключится сам по себе.
Даже в той ситуации, в которой он сейчас находится, ему кажется, что каждую секунду, пока он держит глаза открытыми, его внутренности пожирают друг друга ради выживания, высасывая энергию, которую не должны отдавать.
...Ещё одно напоминание о том, что его нынешний сценарий — чистая пытка. Потому что он вообще не должен так себя чувствовать. Он не должен быть ограничен возможностями собственного тела.
— Я не должен был делать ничего подобного, у меня есть свобода воли.
Даже если эта свобода воли может разорвать его на части, она всё равно у него есть.
— Ты же понимаешь, что так сильно напрягаться опасно. Кто знает, не зайдешь ли ты в итоге слишком далеко?
Он почти смеётся. Когда ты герой, «риск» — это часть твоей работы. Всё, что ты делаешь, — это борьба или бегство, утонуть или выплыть.
Будучи героем, ты был бы глупцом, если бы боялся упасть и утонуть.
Тейлза В лаборатории Найна… у него не было возможности осмотреться, прежде чем они ввязались в спор, переросший в драку на скоростном поезде.
Но теперь, когда Найн по-настоящему пригласил его к себе домой, у Соника появилась возможность осмотреться, и он сразу понял, насколько отличается это место от лаборатории Тейлза.
Во-первых... она была построена в этом «апокалиптическом городе будущего»... и определённо соответствовала атмосфере. Но также на случайных предметах были нарисованы граффити, и многие материалы, казалось, были поддельными, а половина металлических элементов была ржавой.
Затем он увидел лиса, которая в данный момент работал за приподнятым рабочим столом. Металлические конечности (или хвосты, как лис упомянул ранее) поддерживали его, пока он копался в устройствах, которые создавал.
Они пассивно работали как ещё одна пара рук… или, как он предполагает, их было несколько пар.
Соник пристально смотрит на металлические конечности, приближаясь к работающему лису, и указывает на них, когда оказывается рядом.
— Я, э-э, люблю их… кстати, — медленно произносит он, наблюдая за тем, как металлические когти тщательно разбирают предмет, над которым работал гений.
— Эти старые потрёпанные кроссовки? — с сомнением протягивает Найн, закатывая глаза и оглядывая свою работу. — Разумеется.
— Нет, я… — Соник быстро вставляет, пытаясь исправить ситуацию, — я всегда думал, что твой дополнительный хвост — это круто, но металлические? Чувак, ты потрясающий.
Найн вздрагивает от этого заявления, прежде чем в его голосе появляется неуверенность.
— Э-э-э… конечно… — медленно произносит лис, прежде чем полностью сменить тему. — Ещё одно дополнение…
В этот момент он снова вспомнил о том, как Тейлз проявлял свой незаурядный ум.
Он и не подозревал, что в будущем эти «удивительные» тонкие конечности станут фирменным образом, связанным с богом, обладающим силой его обратного билета домой.
Это безумие, на что можно пойти ради того, чтобы принадлежать этому месту.
Найна его брата Тейлза в знак поддержки. Внезапно он вздрагивает от удивления, когда голос Руж раздается у него за спиной.
Он даже не заметил, что она была позади него — на самом деле, он совсем потерял из виду Шэдоу.
— Давайте все перейдём в гостиную, а? Я уверена, что Тейлзу не помешает отдохнуть. — небрежно бросает летучая мышь, но пока она говорит, Соник находит время, чтобы поискать Шэдоу. К счастью, ему не приходится долго это делать: он замечает другого ежа, который стоит в углу кухни и наблюдает за происходящим.
Шэдоу не замечает взгляда Соника… нет, вместо этого он пристально смотрит на Тейлза. Как будто он какой-то призрак.
Возможно, новый образ Тейлза тоже напомнил ему Найна.
— Не думаю, что в этом будет необходимость, — он слышит голос брата у себя за спиной, Соник резко оборачивается и смотрит на лиса.
Тейлз смотрит прямо на него, когда он говорит, но его лицо мрачнеет, и малыш тоже внезапно выглядит нервным… неуверенным.
— Я… мне нужно кое-что сделать в лаборатории, — объясняет Тейлз, и его лицо слегка напрягается, когда он смотрит на ногу Соника. — Вы все, э-э, можете и дальше тусоваться, я думаю, но мне действительно нужно обновить кое-что, что я оставил на потом перед вынужденным отпуском.
Соник моргает, внезапная холодность в голосе Тейлза застаёт его врасплох.
Почему Тейлз вдруг решил изолировать себя? Он… они…
Соник снова фокусирует взгляд на лисе, наблюдая, как его младший брат делает шаг вперёд и направляется в коридор.
— Подожди! Тейлз, — восклицает он, протягивая руку, чтобы преградить путь младшему, но тут же сожалеет об этом, потому что на этот раз лис отшатывается от шума.
Соник вздрагивает, опускает руку и сворачивается калачиком — он что, слишком громко кричал? Или Тейлз на самом деле не хотел проводить с ним время?
Тейлз приостанавливает отступление, которое изначально планировал, и смотрит на Соника внимательным взглядом, словно попавшим в бушующий шторм. В голубых глазах малыша сталкиваются понятия «желание» и «ответственность», пока идеи борются друг с другом в бурных волнах.
Но, несмотря на противоречивость во взгляде Тейлза, у Соника всё равно сжимается горло, когда некоторые мрачные оттенки сгущающихся туч напоминают ему не о его собственном брате, а о презренном отражении сущности лиса. Повреждённый кусочек разрозненной головоломки мира, который был потерян благодаря действиям героя.
Он хочет сказать Тейлзу, что не может видеть, как тот уходит. Не после того, как они только что вернули его после целого дня беспокойства.
Но он не может заставить себя преодолеть растущий страх собственного тела, чтобы заверить Тейлза в этих словах. Не может, когда половина отражения, которое он видит, — это совершенно другой лис. Тот, что пытался забрать у него всё и всех ради нового начала. Тот, на которого он опирался, как на скалу, пока валун не скатился с обрыва.
Тот, кого он простил в тот момент, но почему-то не может забыть из-за оставшихся шрамов.
— Тейлз, мы только что пришли, — пытается успокоить его Эми, в её голосе слышится нежность, когда она кладёт руку на плечо лиса. — Почему бы нам не остаться с остальными ненадолго, они беспокоятся о тебе.
Его дыхание прерывается, но он ничего не может сделать, чтобы остановить это, кроме как впасть в безумное отчаяние.
ДА. Тейлз. Пожалуйста, останься...
Ему нужен Тейлз... Не... не...
Но после того, как лис немного поразмыслил, слова Эми лишь укрепили решимость в его глазах, и это было последнее, что Соник увидел перед тем, как его брат перестал смотреть на него. Вместо этого он уставился в пол, чтобы избежать общения со всеми.
— Думаю, вам всем будет лучше, если я оставлю вас в покое, чтобы я мог работать.
Внезапно, услышав эти слова, Соник больше не может дышать. Осознание этого выбивает из него весь воздух одним резким ударом под дых.
Потому что эти слова звучат совсем не так, как у его брата.
Нет.
Похоже на лиса, который не хочет находиться рядом с кем-либо.
***
Внезапно захлопывающийся ноутбук Шэдоу возвращает Соника в настоящее, когда он выходит из своей добровольной диссоциации. — Вау, — инстинктивно произносит Соник, моргая, его лицо искажается, когда он осознает, что боль в ноге усилилась. О, оплакивать мирное состояние, в которое ему удалось впасть. — Предупреждай, ладно? — фыркает Соник, стряхивая с себя неловкость, и тычет себя в нос, отворачиваясь от телевизора и поворачиваясь к Шэдоу, сидящему рядом с ним. Гибрид уже наблюдал за ним. Его лицо не меняется, когда их взгляды встречаются. — Я закончил свою работу. — Объявляет Шэдоу. — Я так и думал, — начинает Соник, но затем Шэдоу встаёт, отряхиваясь, — Подожди, куда ты идёшь? — спрашивает герой. — Приготовить немного еды. Лицо Соника искажается. Уже далеко за полдень, так что они определённо проголодались. … Его сердце бьется. Еще один импульс боли проходит по его ноге. К сожалению… чтобы поесть, нужно двигаться. После ночной встречи с Руж… и, э-э-э… утреннего «момента» с Шэдоу. Соник начал замечать, что боль в его ноге с течением времени усиливается в геометрической прогрессии. Сначала это была просто едва заметная фоновая боль после его, э-э-э, небольшого падения накануне вечером. Но потом… после того, как он почистил иглы Шэдоу, он обнаружил, что не может подняться с пола, потому что любое движение конечности вызывало пульсирующую боль, отдающуюся в ноге. Однако теперь, когда прошло уже несколько часов с тех пор, как он опустился на пол, Соник понял, что даже в таком положении, когда его ноги напоминают статую, она болят при каждом ударе сердца, а пульс, словно раскалённая лава, обжигает нервы и заражает кровь. Не говоря уже о том, что из-за этого в голове туман, способность мыслить нарушена, дыхание затруднено, а тело горит. На самом деле боль стала настолько сильной, что он боится пошевелить конечностью. Итак, вот почему Соник решил оставаться неподвижным, рассеянно наблюдая за телевизором, который Шэдоу включил для сломленного героя. Однако… по правде говоря… Соник давно перестал смотреть, потому что боль от раны была слишком сильной, чтобы можно было сосредоточиться на чем-то другом. — Ты хочешь пойти со мной? — равнодушно спрашивает Шэдоу, опираясь правой рукой на бедро и внимательно наблюдая за Соником. Герой колеблется. Короткий ответ: да, конечно, он хочет проводить больше времени с Шэдоу, но в то же время он очень нервничает из-за последствий. — Я не знаю, — внезапно говорит Соник, и его измученный болью мозг сразу же понимает, что это глупый ответ. И Шэдоу быстро подтверждает этот вывод. — Что ты имеешь в виду, говоря, что не знаешь? — огрызается Шэдоу, и на его лице появляется выражение отвращения. — Я имею в виду, я не знаю, — Соник запинается, подбирая слова, — я… просто ещё не решил. Я всё ещё думаю об этом. Шэдоу смотрит на лежащего на полу героя: — Ты думаешь об этом. — Он говорит это с невозмутимым видом. Соник моргает, затем кивает.***
После того, как обезболивающие подействовали в полной мере, он оказался в лаборатории Тейлза, где два других мобианца склонились над его раной, пока он выполнял свою привычную, но почти забытую ежедневную рутину… Этот сценарий также привёл его к нынешнему затруднительному положению, в котором он столкнулся с пристальным взглядом Шэдоу из-за того, что гибрид осознал свою возможную глупость… и то, что раньше он этого избегал. Будет ли неправильно с его стороны сказать Шэдоу, что он сделал это, потому что волновался? Можно ли оправдать его, сказав, что он принял глупое решение? Заботило бы Шэдоу вообще, что это была эмоциональная реакция? Тот факт, что это было эмоционально... могло бы заставить Шэдоу еще сильнее расстроиться… это последнее, чего он хочет, но он не мог лгать и об этом тоже. ...может быть, если бы он был слишком сентиментальным, то смог бы вывести антигероя из себя. — Не беспокойся об этом, дорогой, — перебивает Руж, прежде чем Соник успевает придумать оправдание. Он удивлён, что из-за обмана он испытывает лёгкое разочарование. — Кажется, что любые повреждения поверхностны, — продолжает Руж, — И Блю сказал бы нам, если бы дела шли неважно. — Эти слова сопровождаются взглядом в его сторону. Но этот взгляд мимолетен, когда Руж снова обращает свое внимание на темного ежика, проводя пальцами вверх по шву Соника. — С другой стороны, похоже, что Блю готов к тому, чтобы ему сняли несколько швов. Это большое дело, — щебечет Руж, подталкивая Шэдоу плечом. Она внимательно наблюдает за своим соседом по комнате с широкой улыбкой. Но этот яркий жест вызывает лишь раздражённое фырканье у Шэдоу. Затем, к их ужасу, Шэдоу делает полшага назад, держась правой рукой за левую, обхватив её под локтем, и хмуро оглядывается на дверь лаборатории. Похоже, неопределённость «ситуации с Тейлзом» по-прежнему беспокоит Шэдоу в той же степени, что и Соника. Не говоря уже о том, что, несмотря на их недавнее короткое общение, Шэдоу по-прежнему забивается в свой угол. Позволяет себе погружаться в собственные мысли и чувства. Хотя Соник догадывается, что не может винить этого парня. То, что он говорит вслух о своей ноге, резко контрастирует с тем, что он на самом деле думает об этом. Кроме того, он уверен, что они оба чувствуют зловещее присутствие этого места, несмотря на сказанные им ранее слова. — Я не виню тебя за то, что с ним случилось. На самом деле трудно сказать, кто из них хуже, когда дело доходит до обвинений. И вот теперь, ближе к вечеру, они втроём сидят под флуоресцентными лампами в лаборатории лиса, а дневной свет меркнет, как мерцающее пламя, угасая за тонкими стёклами гаража. То, с чем Соник пока не готов смириться, — это мысль о том, что с окончанием дня умирают все надежды и мечты увидеть Тейлза сегодня. Эми связалась с ними ближе к вечеру и сказала, что они всё ещё в больнице из-за необходимых обследований перед выпиской Тейлза — к большому разочарованию Соника. Когда Руж спросила, когда их выпишут, Эми ответила: «Надеюсь, сегодня вечером»... но... «надеюсь» совсем не обнадеживало. Что это значит, если день почти закончился? Проходит ещё несколько мгновений, и он снова смотрит на подоконник. То, что снаружи, совсем не похоже на то, что внутри. Мир снаружи становится всё более синим, теряя свой свет. Видимо, сегодня он не увидит Тейлза. При этой мысли его желудок злобно скручивает. Соник хочет… нет… ему нужно… увидеться с Тейлзом сегодня вечером, и он будет бодрствовать всю ночь, если понадобится. Неважно, что его тело явно нуждается в отдыхе… снова. Он уже достаточно отдохнул. Слишком. На самом деле. Не стоит подводить брата. Не в этот раз. Ему нужно убедиться, что он не потерял его, как в Шаттерверсе. Свободной рукой он вытирает глаза. Они тяжело открываются, когда он моргает. Он не спал весь день. После этого ему нужно было найти способ не уснуть. Потому что Тейлз мог вернуться домой в любой момент. Он оглядывается на Руж, которая всё ещё смотрит на его ногу, держа наготове всё необходимое, чтобы очистить места проколов от булавок… а затем на Шэдоу, который переводит взгляд с дверного проёма на него. Соник сглатывает комок тревоги, застрявший в горле. Он видит, как бровь Шэдоу дёргается, прежде чем гибрид переводит взгляд на сломленного героя. Он просто надеется, что не встретит особого сопротивления со стороны остальных.***
Соник винит в своём нынешнем положении трагическую гибель «спора о бумажных тарелках». По правде говоря, это был глупый спор, в котором Соник соглашается с Руж, что она была права. Потому что она хотела использовать бумажные тарелки на ужин, но Шэдоу этого не сделал, потому что это было «расточительно». Или что-то в этом роде. Соник попытался встать на сторону Руж, потому что удобство было для него само по себе ценным. Однако гибрид утверждал, что у него нет права голоса, потому что в любом случае он был бы «слишком бесполезен», чтобы справиться с этим, независимо от обстоятельств (это утверждение Соник счёл оскорбительным). Итак, каким-то образом Шэдоу выиграл в 2:1 на концепте при условии, что потом он вымоет посуду. Концепция, из-за которой Шэдоу, по-видимому, не был расстроен. Итак, теперь Руж сидит в другой комнате и смотрит романтическую комедию, как и прошлой ночью, а Шэдоу стоит к ней спиной и споласкивает стопку керамических тарелок и металлическую посуду, прежде чем поставить их в посудомоечную машину по диагонали от него. Трагически обыденное действие, несмотря на то, что он действует без конечности. Шум воды, бьющей по металлической раковине, отдаётся в ушах Соника, а звон посуды действует ему на нервы. Он мог бы легко перебраться в другую комнату, чтобы не слышать этих звуков, но в данный момент ему просто не хочется прилагать усилия, чтобы физически передвинуть своё кресло-каталку. Он бы предпочёл остаться за столом. Кроме того, его присутствие составляет компанию Шэдоу, пока он работает. Герой вздыхает и опускает голову на сложенные чашечкой ладони, прикрывающие его щёки, и разводит пальцы, прикрывая веки, одновременно опуская подбородок. Процесс усилий Шэдоу тоже идет настолько медленно, насколько это вообще возможно. Потому что, в то время как травмированная рука Шэдоу тактично лежит сбоку на столешнице, другая его рука затянута в резиновую перчатку, чтобы держать мокрую керамику. Соник, честно говоря, даже не подозревал, что они у них есть, потому что он никогда не мыл посуду. Тейлз мыл. Может быть, ему давно пора протянуть руку помощи. Хотя ему нравилось наблюдать за тем, как его предполагаемый «не соперник» моет посуду одной рукой, быстро стало очевидно, что звуки, которые издавала эта посуда, были довольно раздражающими и непредсказуемыми, что не укладывалось в его усталый мозг. Казалось, что каждую секунду он погружался в свои мысли, но его тут же выводил из этого состояния особенно громкий звон. Он шипит, рычит, прижимая ладони к глазам, заставляя себя видеть шумные цвета. Это нелепо. Он не должен быть таким чувствительным. Обычно он ненавидит тишину, и что может быть лучше, чем заменить тишину звуками посуды, заглушающими шоу, которое идёт в другой комнате? Может быть, это из-за того, что он измотан и практически чувствует, как его конечности весят тысячи фунтов. Или, может быть, он раздражён, потому что у него снова начала болеть нога. Этот момент вызвал у него некоторое беспокойство, потому что, в отличие от того, что было раньше, он знает, что его обезболивающие должны действовать ещё несколько часов... из-за того, что ему не нужно принимать их еще какое-то время. Но, кажется, чем сильнее истощение тянет его тело, как приливная волна, угрожающая утопить его… Тем слабее становятся его конечности, уступая подавленному дикому зверю, которого неделями держали взаперти. Внезапно вода резко перестаёт течь, и вместе с ней затихают звуки. Слава хаосу! — герой беззвучно вздыхает с облегчением, его взгляд слегка затуманивается, а уставший разум успокаивается от отсутствия беспорядочного шума. Это на одну вещь меньше, терзающую его изнутри. Из другого конца комнаты внезапно доносится низкий голос: — Ты выглядишь уставшим. Соник почти вздрагивает от неожиданного заявления, но, учитывая, насколько вялым и больным он себя чувствует, он не может представить, что такое движение будет комфортным. Поэтому вместо этого Соник зажмуривается и медленно вытягивается, растопыривая пальцы и упираясь ладонями в самый дальний угол стола, до которого может дотянуться. Но когда он напрягает мышцы, они кажутся мягкими, как желе. — Ух, — протягивает он, и его голос звучит вяло, — я в порядке. — Ты не спишь уже несколько часов. — говорит Шэдоу, но на этот раз он намного ближе. При внезапном приближении Соник открывает глаза и быстро моргает, чтобы избавиться от размытости. Он оборачивается и видит, что Шэдоу оказывается прямо рядом с ним, и это очень странно, учитывая, что Соник не уверен, то ли он на пару мгновений потерял Шэдоу из виду, то ли тот осмелился телепортироваться на расстояние в три метра. Соник фыркает, одной рукой приглаживая свои иглы, и морщит нос в слабой попытке заставить себя «проснуться». Забавно, что когда он отдаёт бразды правления своему разуму, это как бы притупляет естественную боль, которую он чувствует из-за затуманенного сознания. Это как естественное обезболивающее, которое притупляет боль и подавляет потребность его тела в отдыхе… и в то же время давало ему достаточно информации, чтобы удовлетворить потребность быть готовым к возвращению Тейлза. — Мне нужно дождаться Тейлза, — говорит Соник, осмеливаясь встретиться глазами с Шэдоу и поймав его фирменный хмурый взгляд. — Мы всегда можем разбудить тебя для этого, — почти сразу же отвечает Шэдоу, ещё сильнее нахмурив брови, но Соник слишком устал, чтобы даже пытаться угадать, что чувствует другой. — Я… — пытается сказать Соник, но его голос замирает в воздухе между ними, пока он мысленно формулирует то, что хочет сказать. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать. Тейлз никогда не должен был стать бременем, которое Шэдоу должен был нести. Но каким-то образом события прошлого дня сделали другого закрытым, и это кажется более чуждым, чем очевидная склонность Шэдоу к пассивному наблюдению. Соник смотрит на узор из дерева перед собой. Он изучает, как тёмные тона переплетаются друг с другом, оставляя тёмную точку в центре. «Мне нужно быть рядом с моим братом. Никаких отговорок. Не в этот раз». — Я не хочу ничем рисковать, — говорит он вместо этого. Шэдоу фыркает, и между ними снова воцаряется тишина. Через мгновение Соник бросает взгляд на антигероя и замечает, что Шэдоу смотрит мимо них в соседнюю комнату, где вдалеке от Руж мерцает экран телевизора. Соник понимает, что Шэдоу прислушивается к искусственной болтовне из динамиков. Может быть, он осмеливается обратить на это внимание, чтобы понять, интересно ли ему то, что она смотрит. Соник не стал бы винить его, если бы он захотел посмотреть это, чтобы скоротать время. Но он лично собирался пройти мимо. Соник не мог рисковать тем, что телевизор снова усыпит его. Соник снова смотрит на дерево. Затем резкий звук ударяет по его ушам, когда стул справа от него отодвигается. Шэдоу садится, и руки гибрида опускаются, закрывая то место на столе, куда он смотрит. — Ты слишком давишь на себя. Слишком давит? Скорее, недостаточно. Он почти ничего не делал с тех пор, как получил травму. Единственное, что он сделал стоящего, — это помог Шэдоу с его иглами сегодня утром. Кто знал, что герой может быть таким бесполезным. Соник хмурится, обдумывая эту идею, и смотрит на свои пальцы, наклоняя их друг к другу, чтобы неуклюже сжать вместе в попытке заземлиться. — Как я могу быть героем, если я ничего не могу сделать? Он не видит реакции Шэдоу на это, его взгляд по-прежнему прикован к колышущейся ткани перчаток. Но когда антигерой говорит, он почти чувствует, как его пронзает искренность, к которой он не мог подготовиться. — Тебе не обязательно быть героем, Соник. У Соника перехватывает дыхание от этих слов. Эта мысль, словно удар под дых, превращает кровь в его жилах в лёд. Не быть героем? Он... Он… Это буквально все, чем он является, герой. Он не мог представить себя кем-то другим. Он был героем, «Героем Мобиуса», и все его так называли.— Мы не можем допустить, чтобы главный герой «Мобиуса» умирал в случайное время, когда он действительно нужен.
Так даже Шэдоу его называл, когда всё это началось.
И всё же, когда его друзья впервые попытались выйти и сразиться с Эггманом без него, двое из пяти пострадали. Потому что он не выполнил свою работу. Один из них — его братПрыжок со скалы.
Утопление в водах бессознательности.
Исчезает после того, как он потерял смысл своего существования.
Нет гарантии — нет — нет ожиданий, что он будет спасён.
Может быть, он разрывает себя на части, стремясь стать тем, кем он был раньше. Стремясь вернуться к тому, кем он был до Шаттерверса. Может быть, есть такая вещь, как чрезмерное напряжение. Но на протяжении всей своей жизни он никогда не позволял этим трудностям сдерживать его… и это включает и эту ситуацию. Потому что его личность значит для Грин-Хиллс — его настоящего дома — больше, чем возможные последствия этого «риска». Он просто хотел бы, чтобы этот рискованный сценарий не был так очевиден для любопытных глаз окружающих. Потому что вместе с вниманием приходят жалость и беспокойство. Под тяжестью их взглядов он становится обузой. Но он скорее станет для них обузой в эмоциональном плане, чем пропадёт в трудную минуту. Пока он боится воды и страдает от последствий падения… Он понимает, что призраки его прошлого, похороненные в скрытых истинах будущих неудач, — это то, чего он боится больше всего. Единственное место, где он может спокойно смотреть на груду трупов, — это его сны. — Ничто не помешает мне сделать то, что я должен сделать. И прямо сейчас я должен дождаться, пока Тейлз благополучно вернётся домой. — Соник пожимает плечами, и это движение служит ещё одним пассивным напоминанием о том, что он устал. А усиливающийся блеск в глазах другого ежа — ещё одно напоминание об их непрекращающемся споре. Становится ясно, что ни один из них не собирается уступать. Но с каких это пор это останавливало кого-то из них? — Ты понятия не имеешь, сколько времени это займёт, — кипятится Шэдоу. — Неважно, «сколько времени это займёт». Я буду ждать несколько дней, если придётся. — Но ты— ДИНЬ—ДОН Слова Шэдоу внезапно прерываются звуком дверного звонка, и оба ежа подпрыгивают от неожиданности. Сердце Соника замирает, когда волна адреналина прокатывается по его телу, обостряя восприятие. Он здесь. Он прямо за дверью. Кто иначе стал бы звонить в дверь в такое время? Соник даже не задумывается о том, чтобы разблокировать колёса своего инвалидного кресла, и возвращается в настоящее, когда Шэдоу резко встаёт. Но Соник не обращает на него внимания и как можно быстрее разворачивается на 180°, направляясь к двери. Проносясь мимо гостиной, он слышит, как Руж зовёт его. — Боже, Блю, успокойся, я могу открыть дверь, — кричит летучая мышь, пытаясь быстро догнать его. Но Соник даже не обращает внимания ни на неё, ни на абсурдность её заявления. Успокоиться? Успокоиться?? Как он может «успокоиться», когда его брат наконец-то дома! Перчатки Соника цепляются за металлические колёса, когда он осмеливается остановиться у двери всего в нескольких шагах, крепко сжимая их, когда его запястья резко дёргаются вперёд из-за внезапной остановки. Соник слегка морщится от боли в сухожилиях под большими пальцами. Но он не позволяет этому остановить себя и преодолевает оставшееся расстояние между собой и барьером, отделяющим его от Тейлза. Его пальцы в перчатках хватаются за дверную ручку, а другая рука простым движением отпирает защёлку. Затем дверь распахивается. — ТЕЙЛЗ! — взволнованно восклицает Соник, переводя взгляд на существ по другую сторону двери. ... и, к его большому облегчению, на возглас отвечают. — Привет, Соник, — тихо отвечает Тейлз, прищурив один глаз в ответ на приветствие. Эми тоже стоит позади юного лиса с улыбкой на лице и большой сумкой, перекинутой через плечо. Но Соник не обращает на неё особого внимания, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы полностью осмотреть своего младшего брата. Первое, что привлекает внимание Соника, — это повязка, которая плотно обхватывает голову Тейлза от основания правого уха до затылка. Повязка подтверждает предположение о том, что у парня было серьёзное сотрясение мозга. От этой мысли у него скрутило живот. Он не мог представить, какой удар должен был получить Тейлз, чтобы получить такую травму. Никто ему ещё не рассказывал. Отчасти он боится спрашивать. Он не хочет причинять брату ещё большую боль, заставляя его думать об этом. Но другая его часть жаждет узнать. Потому что он чувствует себя ответственным, и ему нужно знать, через что прошёл его брат без него. ...и эта забота не идёт ни в какое сравнение с тем, что случилось с хвостом лиса. Отчаяние внезапно подступает к горлу при мысли о том, что один из двух хвостов Тейлза выведен из строя, и кто знает, на какое время? Это очень важно. Хвосты Тейлза — важная часть него… С их помощью он летает! Это основная причина, по которой его так прозвали, — это его отличительная черта, соперничающая с выдающимся интеллектом. Так что же, если они повреждены? Или, возможно, их отняли? Это ужасно. Соник лучше, чем кто-либо другой, знает, насколько разрушительным может быть лишение чего-то, что является частью твоей личности. Соник наклоняет голову в сторону, пытаясь заглянуть в глаза брату. Это вызывает у молодого лиса осторожную улыбку, и он наклоняет голову, глядя на героя. — Э-э-э… Соник? — осторожно начинает Тейлз, и Соник резко выпрямляется, принимая нормальное сидячее положение в своём инвалидном кресле, чувствуя, как в животе нарастает тревога. Соник мысленно ругает себя. Это было крайне неловко с его стороны. Он нервно хихикает и смущённо потирает затылок. — Извини, приятель. — Его слова на мгновение запинаются, когда он понимает, что его мозг все еще работает трагически медленно. Он отчаянно пытается подобрать нужные слова. Он просто хочет убедиться, что с Тейлзом все в порядке. — Э-э, — начинает Соник, встретившись взглядом своих изумрудных глаз с спокойными голубыми глазами Тейлза. — Как у тебя дела? Ты в порядке? Тейлз слегка приподнимает большой палец, показывая улыбку, хотя она и выглядит немного натянутой. — Да, со мной все в порядке, — заверяет Тейлз. Но по какой-то причине даже личного общения с Тейлзом в хорошем настроении недостаточно. Он беспокоится, он знает, что Тейлз ранен. Ему нужно убедиться. — Ты уверен? А как же твоя голова? Или… или твои хвосты? Ты не повредил один из своих хвостов? — спрашивает Соник, но вопросы начинают сыпаться один за другим, пока не превращаются в бессвязную речь. Тейлз взмахивает руками перед собой в слабой попытке прервать болтовню Соника, прищурив глаза и сморщив нос. Как будто ему слишком неприятна эта обратная связь. Возможно, Соник слишком беспокоиться. — С моей головой всё в порядке, — начинает Тейлз, указывая на повязки. — Мне просто нужно подождать, пока заживёт порез, — объясняет он. — А что касается моего хвоста… Мне придётся носить этот фиксатор в течение недели, чтобы мой левый хвост поддерживал правый, пока тот заживает. — объясняет лис, поворачиваясь боком в дверном проёме, чтобы показать, что сделали врачи, чтобы помочь с травмой. Однако то, что Соник видит, едва не отправляет его в могилу. Потому что вокруг обоих хвостов лиса обвиты металлические скобы, которые окутывают покрытые жёлтым мехом конечности серебряными прутьями. Толстые прутья тянутся от основания до белого меха на кончике, а тонкие обвивают их горизонтально для дополнительной стабилизации. Дизайн логичен, учитывая травму Тейлза, но Соника сбивает с толку тот факт, что эти штуки внезапно начинают напоминать дополнительные хвосты, которые носил Найн. Черта, которая поразила его как главное отличие от брата с того самого дня, как он встретил другого лиса.***
Первый раз , когда Соник наткнулся на***
— Соник, ты не против, если мы войдём? — внезапно раздаётся голос Эми, вырывая сломленного героя из размышлений. Соник моргает, глядя на лиса и одного из своих лучших друзей, стоящих в дверном проёме в темноте. Хаос – неужели он только что заставил их стоять там? — О да, — начинает он, и тяжесть в груди опускается в живот, когда чувство вины разливается по венам. Он кладёт руки на колёса инвалидной коляски и делает несколько движений назад так быстро, как только может. — Простите, — извиняется он, когда освобождает пространство, необходимое им для входа в дом. — Это совсем не проблема, — заявляет Эми, взмахивая рукой и отмахиваясь от него, когда они с Тейлзом входят в комнату. Но это не помогает избавиться от чувства вины. Соник молча наблюдает, как оба мобианца заходят в дом. Сломанный герой с трудом отрывает взгляд от металлических скоб, которые обхватываютИздевательства с рождения. Дружбы никогда не было.
— Здесь ни у кого нет друзей!
Металлический пол. Звуки вагонов метро.
— Как ты думаешь, почему я живу здесь? Чтобы избегать всех...
Вспышка грусти. Звяканье металла, когда лис падает на пол.
— ... включая тебя.
Мимолётная мысль… Отражение твоего брата.
— Ты Тейлз... Но и нет.
«Новый желток»... Грин-Хиллс.
— Здесь... но исчез.
Он смотрит на своего брата, так почему он видит только Найна?
Его зрение затуманивается. В ушах звенит. Желтый цвет сливается с темной бездной цвета, окружающей его. Почему... сделал… Он вспоминает холодный взгляд предателя. Это может быть на любом лице. Почему это обязательно должны быть одни и те же люди? Он задыхается с дрожащим хрипом. Воздух блокируется у ворот, так как воздушный шлюз герметизируется. Почему зеркала отражают личности, которых он упокоил в их стремлении к спасению? Мир движется вокруг него. Холод пробегает по его нервам, краски становятся холоднее. Подождите — Нет — Почему пропал Найн? Паника охватывает мертвой хваткой. Тела исчезают. Его — Их. Боль, терзающая желудок, скручивает его, а грудь разрывается. Почему исчезновение лиса причиняет ему боль? Рыдание сотрясает его голосовые связки. Он едва осознаёт, что звук ужасен. Почему у него такое давление на плечи? Звон становится громче. Пустой звук усиливает крики в его сознании. Он захлопывает веки. Его тело наклоняется вперед. Другая сила удерживает его от падения. Почему он не способен отпустить прошлое? Руки, лежащие на нём, меняют положение: одна сжимает его руку, а другая давит на грудь. Слова звучат перед ним. Он их не слышит. Его живот делает сальто назад. Его окружение становится мягче. Почему мир изменился? Он пытается отвести руку от своей груди, касаясь земли, на которой сидит. Его пальцы изящно скользят по ткани, но они слишком непослушны, чтобы крепко держать её. Почему он дрожит? Его мысли тонут в страхе, но голова кажется лёгкой, когда он пытается исчезнуть. Из его груди вырывается хриплый кашель. Грудь горит, как в огне. Почему ему кажется, что он не может ДЫШАТЬ? На этот раз он рыдает в агонии. Он просто хочет дышать. Он хочет чувствовать себя хорошо. Он не хочет бороться с этим чувством. Его тело сотрясается. Его дыхание прерывистое. У него болит живот. Его голос пропал. У него кружится голова. Его разум измучен. Его душа разбита. Он не знает, как справиться с подобной паникой. Он не знает, как найти выход из собственного кризиса. Это не похоже на то, с чем он сталкивался раньше. Ему велят что-то сделать, но он не знает, что именно. Его лицо искажается от боли; он ненадолго открывает глаза, но они затуманены слезами. Как он может получить помощь, если не слышит свою спасательную жилу? Возможно, он не один, но прямо сейчас он сражается только с самим собой. Возможно, это одна из немногих битв, которую он не может выиграть. … ... Что делает герой, когда проигрывает? Каким-то образом этот вопрос встряхивает его сознание, и он с трудом втягивает в себя воздух. Груз становится тяжелее, но опустошающая ясность наполняет его разум, когда туман рассеивается. Он думает только о себе. … Что делает герой, когда проигрывает? … Этот вопрос душит его. … Потому что есть только одна вещь, о которой он может думать. Сдавайся. Тяжёлый груз в его груди прижимает сердце к земле, разум становится всё более опустошённым. Прямо сейчас больше нечего делать.. Поэтому он делает единственное, что в его силах. Соник сдается. Ужасное облегчение охватывает его, когда он открыто издает скорбный всхлип. Он перестает бороться с дрожью и сотрясается, и теряет самообладание, когда его мышцы обмякают. Он позволяет своему телу падать так, как ему заблагорассудится, безразличный к последствиям. Однако он забыл о руке, сжимающей его бицепс. Поэтому, когда он поддаётся падению, другому существу требуется всего мгновение, чтобы перехватить его вес во время падения и направить сломленного мобианца в распростёртые объятия. Дыхание Соника на мгновение сбивается, когда он оказывается на чужом теле. Но у него нет времени чувствовать себя виноватым. Ему не за что стыдиться. Нет, стекло уже было разбито, и он не мог предупредить остальных, чтобы они не наступали на осколки. Поэтому он позволяет другому утешить себя и дрожит, трясётся, плачет. Он хватает себя за грудь, шею и лицо. Он прижимает ладони к глазам или ко рту, пытаясь подавить эмоции, вырывающиеся из него. Он держится за другого, чтобы не упасть в море реальности. Кончики пальцев пробегают по его иглам, это простое, успокаивающее действие. Он тает от прикосновения, так как у него садится батарейка. Он так измучен. В конце концов рыдания стихают, и он обнаруживает, что его дыхание стало более-менее ровным. Жаль, что лёгкие, которые он заполняет, теперь ничего не стоят. Пустые. В конце концов, он понимает, что прижимается к Шэдоу. Белый среди черного меха. Запах лаванды. Он почувствовал его сквозь слёзы. Осознание этого должно привести к последствиям. Хотя в данный момент он не может заставить себя обращать на это внимание. Он слишком измотан, чтобы беспокоиться. Он слишком потерян, чтобы беспокоиться. Он слишком сломлен, чтобы беспокоиться. Его икота проходит, и он остаётся лишь пустой оболочкой, опираясь на Шэдоу в поисках поддержки. Тишина. Он думает, что они в его комнате. Он не собирается задаваться вопросом, как они туда попали. — Я так устал… — тихо бормочет Соник, прижимаясь к груди Шэдоу. Звук едва слышен, когда он пробивается сквозь изношенные голосовые связки кобальтового ежа. Он знает, что Шэдоу его слышит, потому что перебирание его игл прекращается. Но ему требуется мгновение, чтобы убедиться, что другой мобиан понимает, пока антигерой обдумывает ответ. — Тогда спи. — Тихо шепчет Шэдоу в ответ, возвращаясь к тому, чтобы осторожно почистить внешний слой игл Соника на открытой части его головы… и каким-то образом эти ласковые слова и действия задевают что-то глубоко внутри него, пробуждая обрывки эмоций, о существовании которых он даже не подозревал. С его губ срывается тихий всхлип, и по щекам текут две молчаливые слезинки. Ему грустно. Нет, он опустошен. — Я… я не знаю, почему это происходит со мной, — шепчет Соник, и его голос становится всё тише. Снова долгая пауза. Соник чувствует, как вода заливает ему голову. Он теряет сознание, и усталость берёт над ним верх. Он почти уверен, что Шэдоу вообще не собирается отвечать, потому что молчание становится невыносимо долгим. Но затем он чувствует, как грудь Шэдоу вздымается и опускается, когда антигерой глубоко вздыхает. — Я тоже не знаю. Ты этого не заслуживаешь. Соник пассивно обдумывает слова Шэдоу. «Не заслуживает»... он даже не подумал, было ли это вопросом того, «заслужил он это» или нет. Он размышляет о том, почему он «заслуживает» такой участи. Ему не требуется много времени, чтобы почувствовать лёгкое беспокойство, которое у него осталось. Это его покаяние за Шаттерверс? И это всё, что он получает за то, что пытался стать героем своего мира, уничтожая других? От этой мысли у него внутри всё сжимается. Что ещё он должен был делать в такой ситуации? Он не мог не спасти своих друзей.— Тебе не обязательно быть героем, Соник.
Была ли это слабая попытка Шэдоу защитить его от участи героя? Усталость всё сильнее одолевает его. Но он понимает, что даже в своём поражении он всё ещё не знает, как решить эту проблему. — Я не знаю, как не быть героем, Шэдс, — говорит Соник. На этот раз Соник почти уверен, что у него не будет возможности услышать ответ, независимо от того, ответит антигерой или нет, потому что подводные течения уже смыкали его веки. Но когда ресницы Соника затрепетали на поверхности, он едва-едва уловил последние слова Шэдоу, всплывшие в его сознании. — Я не знаю, как тебе помочь, потому что я никогда не был таким. Вода поглощает его целиком.
Примечания:
рабочий тгк: https://t.me/theosow
нерабочий тгк сопереводчика, где он делает хиханьки: https://t.me/proehalidruzya
