Мы

Яркое солнце заглядывает в старые витражи комнаты, мягко касается своими лучами обветшалых стен, придавая им более свежий вид. Весенний ветер тихонько пробирается в приоткрытые окна, вздымает клубы светящейся пыли и приносит с собой бледную тревогу. До конца шестого курса чуть больше месяца, и у них осталось слишком мало времени.    Дверь Выручай-комнаты открывается, и за ней показывается кудрявая голова Грейнджер.   - Я думал, что ты не придёшь сегодня, - протянул Малфой с дивана.   - Прости, Драко, - девушка закрыла дверь и села рядом с ним, - едва смогла сбежать от Гарри и Рона.. Мне кажется они начинают что-то подозревать.    Блондин встревоженно взглянул на Гермиону и несмело провел рукой по ее волосам, мягкой щеке:   - Будет очень плохо, если они узнают. Останутся ли они твоими друзьями?   Карие глаза неуверенно глянули в серые.   - Я не знаю, - ответила она и положила голову на плечо Малфоя. Он обнял ее и крепко прижал к сердцу. Как же хотелось остаться тут навсегда, вдвоем, на этом старом диване. Пусть война идёт без них, пусть про них все забудут. Они бы лежали в обнимку, читали и разговаривали, нежно целовались и не только. Но они не могут. На плечах каждого большая ответственность, к которой никто из них не готов.   - Все уже готово?   - Да, - голос Малфоя дрогнул, - осталось лишь дождаться его приказа..   В ответ лишь тяжёлый вздох и мягкий поцелуй в шею.   - Все будет хорошо, Драко, - от того как она порой произносит его имя, Малфою хочется самому сброситься с Астрономической башни, это слишком, слишком по-родному. В одно слово она вкладывает до дрожи много смысла. В нем необъятная надежда, ее любовь(в тайне от самого себя он надеется, что это правда любовь), нежность, страх за его жизнь и уверенность, будто все и правда будет хорошо. Но Малфой знает, что ни черта не будет. Каждый день он должен быть готов впустить Пожирателей в Хогвартс, убить Дамблдора, и надеяться что во всем этом кошмаре она выживет и продолжит бороться...   Тонкие пальцы коснулись хмурой складки на лбу:   - Не думай об этом, не сейчас. Все потом, а пока я тут. Мы вместе.   Малфой аккуратно прижимает ее лицо к своим губам, хаотично осыпает его поцелуями.  Да, вот она, тут, совсем рядом. Он старается не думать о том, что для их "мы" остались считанные дни. Каштановые кудри запутываются в его пальцах, щекочат шею, он целует и их тоже. Грейнджер пробирается под рубашку и гладит его спину, мягко очерчивает пальцами слегка выступающие позвонки. Ей кажется, что он вот-вот исчезнет. Страшно подумать, что ей придется отпустить его. Куда? Что с ним будет? Справится ли он? Выживет ли..? Она проводит носом по его шее и глубоко вдыхает, старается запомнить его запах до мельчайших деталей. Хвоя и старые книги. Слишком хорошо и больно.    Одинокая слеза скатывается по щеке и касается кожи Малфоя.   - Грейнджер? - он поднимает ее лицо и с беспокойством заглядывает в него.   Слова застревают в горле, душат, и она лишь целует его, молча прося о продолжении. Драко все понимает, углубляет поцелуй, притягивает ее ближе и перемещает на свои колени. Бледные руки медленно поднимаются по мягким бёдрам, забираются под юбку, отодвигают ткань белья. Гермиона зарывается руками в его идеально уложенные волосы, жмётся ближе, чтобы запомнить во всех подробностях каждое мгновение, его горячую и слегка влажную кожу, острые изгибы тела, прерывистое дыхание в губы, как он касается ее там, пропуская через все тело электрические разряды удовольствия, заставляя забыть обо всём, кроме его длинных пальцев.    Трясущимися руками она снимает с него рубашку, припадает губами к острым ключицам, оставляя там несколько красных пятен. Малфой наверняка не обрадуется им, но так он сможет принадлежать ей ещё хотя бы пару дней. Драко проникает в нее ещё глубже, и Гермиона вскрикивает, зажимая рот рукой.   - Ну же, Малфой, давай... - терпение на исходе, глаза цвета темного шоколада умоляют грозовые тучи напротив, руки тянутся к ширинке его брюк.   - Черт, Грейнджер, - Драко закрывает глаза и даёт им несколько секунд, чтобы отдышаться, - ты невыносима. Он резко входит в нее и замирает. Гермиона крепче прижимается к нему и старается выровнять дыхание, наслаждаясь первыми мгновениями чувства болезненной заполненности. Слишком хорошо.   Малфой кладет руки на ее талию и начинает медленно двигаться в ней. Он хочет растянуть удовольствие, вырезать на задней стороне век её зажмуренные от удовольствия глаза, приоткрытые губы, яркий румянец на щеках, бледные веснушки. Она царапает его спину, плечи, и ему хочется чтобы эти красные полосы никогда не заживали.    На пол летят жутко раздражающий красный свитер и белый лифчик, и Драко наконец добирается до ее прекрасных аккуратных грудей. Он слегка сжимает их, обводит языком набухшие соски и прикусывает их, нежно целует, оставляя бордовые засосы, в цвет ее факультета.    - Ох.. Драко, - смесь удовольствия и боли окончательно сносит Гермионе крышу, а Малфой не может налюбоваться ею. Красивая, чертовски красивая.    Он сминает ее губы своими и постепенно ускоряется, подводя их обоих к краю. Между ними так мало пространства и воздуха, так горячо, что кажется, будто они вот-вот растают или сгорят. Ещё несколько резких толчков и их с головой накрывает волна удовольствия, пронзающего все тело. Напряжение, так долго сдерживаемое ими, наконец спадает, оставляя после себя сладкое покалывание в мышцах и слабость. Грейнджер кладет голову на плечо Малфоя, не в силах пошевелить и пальцем. Его руки гладят ее спину, задумчиво вырисовывая по ней неведомые никому узоры. Это их прощание.   Следующим вечером Альбус Дамблдор будет убит.