super silly shy

      — Йа, Пак Сонхун, не стой на дороге, — чуть вздернув нос, к нему обращается Ким Сону.       Тот самый Ким Сону, от одного мимолетного взгляда которого уже известный нам Пак Сонхун пытался скрыть алеющие уши за своей короткой стрижкой. Вот уж повезло!       — Прости, Сону-я, — Сонхун кланяется, судорожно сжимая в пальцах учебники и жмуря глаза.       Как же стыдно. Это их первый разговор, не считая «привет-пока» на парах, которые у них совпадают. И то, это благодаря Джею, с которым они являются лучшими друзьями со средней школы. Джею — тому самому «любимому хену Сону». Всегда поддержит, выслушает и поможет, ну а Сонхун просто посидит рядом, походит хвостиком за этой парочкой, конечно же, будет теребить рукава толстовки и старательно отводить взгляд от человека, к которому он неравнодушен уже как два года. Точнее будет сказать семьсот сорок девять дней.       Все-таки есть плюс в том, что Сонхун и Джей являлись лучшими друзьями — угрозы для влюбленного взгляда Пака он не представлял. Но все же, не будь у Джея его парня, Чонвона, Сонхун бы подумал, что они встречаются. Но Сону одинок, хотя продолжает получать многочисленные подарки от тайных, а иногда и нет, воздыхателей. Это, конечно, не значит, что сердце Пака не замирает каждый раз, когда парень-его-мечты придирчиво рассматривает очередной презент. Ну а вдруг, прямо сейчас Сону решит, что пора наконец согласиться на свидание с ноунеймом. И вместо того, чтобы молчаливо наблюдать за Кимом, Сонхуну придется смотреть на то, как все-еще-парня-его-мечты радует другой человек. Просто потому что Пак не может вытащить язык из задницы и признаться.       Ну сами подумайте, они тогда даже хоть как-то знакомы не были. Не мог же Сонхун с этого сразу разговор начать. Да и выглядит наш влюбленный не как ловелас. На фоне Сону как серая мышка, так еще и типичный ботан. Очки и прикрывающие их отросшие волосы, неизменные большие толстовки, одни джинсы на все сезоны и стопка учебников в руках.       — Мой ящик опять забит конфетами. И рядом пакеты стоят. Поможешь до дома донести? — а теперь происходит это.       Это — их первый диалог, начатый Сону, так еще и имеющий продолжение.       Может это просто потому, что Джей сегодня не пришел на пары или Чонвон оказался чем-то занят, но выбор Кима пал на оставшегося в их компании.       И хочется и колется. С одной стороны — Ким, поднимающий на него свои лисьи глаза, иногда смешливо толкающий Сонхуна в предплечье, улыбающийся, подпрыгивающий. Удивительно. В стенах колледжа и сейчас он один и тот же. Открытый, немного дурашливый, все еще, конечно же, красивый. Настолько, что у Сонхуна иногда пропадает дар речи, как и в настоящее время. Когда Сону обращает на него внимание кажется, что больше ничего и неважно. Так незначительно, если человек-солнце смотрит только на тебя и говорит только с тобой. Сонхун будто погружается в облако и возвращаться оттуда не хочется.       — Тебе не тяжело, силач? Я вообще-то попросил помочь, а не делать за меня всю работу, Сонхун-хен, — и дует губы, надо же.       Сонхун-хен, вы слышали вообще.       И не тяжело ему вовсе: они ссыпали все в один большой пакет для одной руки, а в другую Пак взял рюкзак Сону.       — Зачем ты вообще взял мою сумку, а, Пак Сонхун? — и он делает второе это.       Это — освобождает руку «помощника», надевает ношу себе на спину, а потом сжимает ладонь Сонхуна своей, и они продолжают путь. Ким немного покачивает их руки, подстраивает свой шаг, чтобы идти и не споткнуться, и улыбается.       Ему кажется, что ладонь потеет, хотя такого никогда не было. Но даже так, холодные руки держать не очень приятно. Сонхун пытается, пытается успокоиться, дышать по счету, но взгляд то и дело падает вниз, на тонкое запястье Сону, на разноцветные фенечки, и его сердце сейчас, кажется, выпрыгнет из груди. Стоит ли ему спросить, что это значит или лучше промолчать, оставить на потом?       — Выдохни, пожалуйста, Сонхун-хен. Я просто… — Сону крепче сжимает его пальцы, смотрит под ноги. — Я бы хотел больше с тобой общаться. Когда ты с Джей-хеном, ты такой живой, искренний. Но когда бы я не появился в поле твоего зрения, ты… Я не знаю, зажимаешься? Стараешься стать меньше? — он свободной рукой чешет затылок. — Мне очень бы хотелось узнать причину. Я чем-то задел тебя, обидел? Когда мы втроем ты не смотришь на меня и почти не разговариваешь. Мы можем решить разногласия, Сонхуни-хен, какими бы они не были, давай обсудим это. Пожалуйста.       О. Черт. Сонхун и не думал, чем для младшего оборачиваются его попытки исчезнуть, свести разговор к минимуму и побыстрее уйти. Он расстраивал Сону этим поведением?       — Блин, прости, не подумал, — Ким неловко улыбается, задирая голову. — Ничего, что я тебя за руку взял? Мне постоянно говорят, что я чересчур тактильный.       Сонхун заметил. То, как Сону вешается на шею Джея, то, как тискает в объятьях Чонвона, как хватает девчонок из своей группы за руки, когда узнает шокирующие новости и сплетни.       Сонхун иногда, даже слишком часто, представлял свою реакцию, если Сону вдруг прикоснется к нему. Было бы это случайное касание или нет — неважно. В любом варианте развития событий у Пака будто бы останавливалось сердце. Он прижимал коленки к груди и дышал под счет, потому что иначе заставить глупое сердце работать снова не получалось.       А сейчас у Сонхуна в теле словно замедлились все процессы. Осталось лишь ощущение руки Сону в своей и его голос, мягко звучащий где-то на фоне. Пакет, давящий на пальцы другой руки, казалось, исчез.       Он поздно понимает, что Ким вообще-то ждет его ответа. Поздно — потому что ладонь Сону пропадает. Сонхун стопорится: останавливается, глупо смотря на одинокую конечность.       — Что я сделал не так, Пак Сонхун? — теперь его человек-солнце и сам стоит под солнцем.       Сонхун щурится, но смотрит. Глаза слезятся что от одного, что от другого.       Он снова кланяется, наверное, даже больше чем на 90 градусов. Руки по швам, хотя одной из них держать пакет все еще тяжело. Ладонь, за которую еще недавно хватался Сону, от досады он сжимает в кулак.       — Ты чего, Сонхун… — Пак даже порывается выпрямиться из-за того, как робко и напряженно звучит голос младшего. — Не нужно этого, встань ровно, хен.       — Прости меня, Сону-я. Пожалуйста. Мне жаль, что из-за меня ты так себя чувствовал. Мне кажется, что это я тебя обидел, — Он тараторит, сбивается запинается, а Сону все молчит.       Хотя бы не ушел.       — Я тоже бы хотел с тобой общаться, честно, но… — Пак тяжело вздыхает и продолжает. — Я не думаю, что подхожу тебе. Я…              Он продолжает нести все подряд: про свои странные порой шутки, про излишнюю отстраненность, любовь к учебе — но замолкает, стоит лишь увидеть конверсы Сону перед глазами. За шиворот толстовки его тянут вверх, и теперь Сонхун смотрит ровно в глаза Кима. Замечает слегка нахмуренные брови, недовольный взгляд, эту идеально ровную переносицу, пухлые губы и…       Им снова управляют — притягивают к себе, так, что Сонхун почти утыкается носом в сгиб шеи Сону. Очки слегка сдвигаются. Он пытается отстраниться, но руки давят на спину настойчиво, не принимая возражений.       — Не глупи, хен. Столько времени потеряли, — от Кима пахнет каким-то цветочным ароматом, ощущение, что кружит голову. — Уверен, смотреть фильмы по вечерам с тобой мне понравится больше, чем с Джей-хеном. Он такой болтливый и громкий. И как Чонвон это терпит?       Какие еще фильмы?       — Прости, Сону-я… — Сонхун все же находит в себе силы открыть рот. — Я не хотел тебя расстраивать.       Его щеки чуть краснеют, сердце, до этого словно замершее, резко снова начинает отстукивать привычный влюбленный ритм. Пак так чертовки старается запомнить этот момент в самых мельчайших деталях и подробностях, вдруг это все его дурацкие выдумки. Вдруг опять навязчивые грезы?       — Значит теперь приноси мне только счастье. Справишься, Пак Сонхун? — Сону чуть отстраняется, и его карие глаза будто гипнотизируют дать единственный правильный ответ.       — Да, да, конечно, — не выдерживает и все же отводит взгляд. — Конечно, — тихо, шепотом, словно для себя.       Сону отпускает его окончательно так резко, что Сонхун чувствует себя выброшенным на берег. Он выпрямляется целиком, пока Ким радостно дважды хлопает в ладоши.       — Договорились, — он улыбается, и его щеки на вид становятся такими мягкими.       Сонхун очень хотел бы их потрогать. Растянуть как сыр, например…       Он пропускает момент, когда ладонь Сону снова обхватывает его запястье, когда они вновь продолжают путь к дому младшего, и даже умудряется запнуться о собственную ногу. Рука с пакетом затекла, но он ни за что в жизни не попросит Кима отпустить его.       — Йа, что такого интересного под ногами? Я много раз слышал, как Джей-хен просил тебя выпрямиться. Теперь я прошу. И смотри вперед, давай! Ты же такой высокий, Сонхуни-хен!       — Я не… — но выпрямляется.              Потому что сказал, что справится, что не даст повода разочароваться.       — Сону, прости за мои слова. Если ты позволишь, я действительно хотел бы стать твоим другом.       — Дурак! Конечно позволю! Еще и попрошу!       Запомните: с этого дня начался личный ад Пак Сонхуна.

***

      — Сону-я, пожалуйста, хватит. Я так не выучу ничего.       — Ты сам предложил к тебе пойти! Давай лучше посмотрим фильм. Твой экзамен только через полтора месяца, еще столько времени, хен! — Ким устало раскидывает руки на кровати. — Я слышал тот препод вообще автоматы ставит.       — Вот поэтому ты и не на стипендии, — вообще-то Сонхуну тяжело не отрывать взгляд от учебника, но он старается.       — Ужасно, как ты можешь. Завтра купишь со своей мне мороженого! Два! Мятного!       — Все что угодно, но не мятное, Сону. Вот это действительно ужасно.       — Фильм, Пак Сонхун. И не прикрывайся учебой. Сейчас же положил свои книжки, или я ухожу домой.       Сонхун знает этот тон. Знает, поэтому слушается: убирает учебник в стол, достает ноутбук, пока Сону уже сгружает подушки в один угол, расправляет одеяло. Старший передает ему гаджет с поисковой строкой, а сам уходит за снеками на кухню. Пересыпает в большую чашку, разливает газировку из холодильника по кружкам и, нагруженный всем этим, возвращается в спальню.       Сейчас будет самое сложное. Всего лишь строить из себя спокойного парня, которого волнует только происходящее на экране. И вовсе не человек, положивший голову ему на грудь, пахнущий, как он теперь узнал, жасмином. Не человек, хлопающий его по бедру, когда переживает вместе с героями фильма события, а после засыпающий, пока они ждут сцену после титров и теперь пускающий слюни ему на домашнюю футболку. Не человек, совершенно незамечающий его влюбленного взгляда, учащенного сердцебиения и, уже гораздо реже, красных ушей.       — Ты мне нравишься, Сону-я, — шепотом.       Ты мне нравишься, Сону-я. Ты мне нравишься, Сону-я. Ничего такого сложного. Просто повторить, когда он не будет спать. И спросить еще…       — Согласишься стать моим парнем? — почти беззвучно.       Или, может, Пак себе много надумал. Да, Сону редко остается ночевать у Джея, да, не спит с ним на одной кровати после фильмов. Ну есть у Сонхуна вторая зубная щетка и пару футболок специально для младшего, это же не может значить так много. Сону бы наверное скорее сам признался, чем тянул его за хвост. Из них он всегда был более смелым.       «Дружат» они уже целых четыре месяца. Вместе с предыдущим накопленным выходит восемьсот семьдесят пять дней. Скоро юбилей — тысяча. Кажется, уже все фильмы пересмотрены, новых вкусов чипсов уже не осталось, но Сону все продолжает настаивать на ночевках. Начал, как только Сонхун перестал сдерживать смех за общим столом на обеде, стал иногда вставлять случайные умные факты и больше не отводил взгляд при очередной встрече на лестнице.       Пак иногда может думать, что хорошо скрывается, что вовремя отворачивается от объекта влюбленности, но сам знает, что на любое действие Сону на его лицо лезет глупая улыбка, которую спрятать он не в силах. Джей уже с неделю поглядывает на него взглядом «я жду объяснений», и, похоже, скоро придется ему рассказать. А где он, там и Чонвон. Останется только сам Сону, которому Сонхун должен, должен признаться. Держать чувства в себе Пак больше не собирается: эта нежность, когда Сону делает эгье, подражая своим любимым айдолам; счастье, когда у Сонхуна получается вызвать улыбку у Кима; даже грусть: старший готов сколько угодно обнимать Сону и быть молчаливой поддержкой, когда младший видит во дворе кота, которого не может забрать к себе. Пак уже не может прятать то, что раздирает его сердце.       Стало в разы тяжелее, когда Сону подпустил его ближе: теперь Ким не недосягаемая мечта, а реальность — протяни руку. Он знает его любимые десерты, цвета, песни, фильмы, знает что именно Сону хочет на день рождения и букет из каких именно цветов стоит собрать его сестре на знакомство (хотя Сону говорит, что если Сонхун просто придет — уже получит баллы за свою внешность). Осталось просто подобрать момент. Может, пригласить Кима в парк, может, в кафе. Надо сделать все красиво, чтобы даже при отказе Пак понимал, что сделал все, что мог. Чтобы без сожалений. Может даже попробовать во время очередной ночевки, без нежелательных свидетелей. Может…       — Долго же ты думал, Пак Сонхун. Я уже устал ждать!       Проверьте, кажется, у него остановилось сердце.       

***

      — Я хотел сделать все красиво! Так, как ты этого заслуживаешь! — еще немного, и его накроет паника.                    Сону все еще лежит на нем. Только теперь обняв его торс руками и пристроив голову прямо над сердцем. Слушает.       Как Сонхун мог так облажаться. Глупый, глупый, глупый.       — Замолчи, дурак, — голос Кима вибрирует и заставляет сердце старшего заходиться в ритме еще быстрее. — А то я тебя сейчас заткну. Лежи и молчи.       Конечно! Ему то легко говорить! А ничего, что…       — И не думай! Запрещаю.       — Сону, ты не можешь…       — Еще как могу. Наслаждайся, хен. Потому что потом я обижусь на тебя за твой тормоз, — он утыкается носом ему в толстовку. — Ты же умный! Почему так долго? Молчи, не отвечай.       Потому что он был что? Не уверен? Переживал, что его чувства, хранимые несколько лет отказались бы не нужны? Может быть. Только Сону заставил его поверить в то, что Сонхун не только хороший слушатель, но и рассказчик; не только тихий заучка, но и помогающий и отзывчивый друг. Чего только стоила Паку эта четверка по математике у младшего! Сону втерся в доверие, буквально заставил Сонхуна открыться, показал, что он сам такой же простой, как и все, что эти конфеты и глупые записки в шкафчике ничего не значат и ничего не стоят. Сам же несколько раз рассказывал о том, как для него важны личные встречи, близкое общение, для построения дальнейших отношений, а Сонхун стоял и грел уши, не понимая, что речь идет как раз о нем самом. Сказал же, глупый!       — И вовсе нет, Пак Сонхун. Тебе понадобилось больше времени, а я был готов ждать, заняло бы это всего неделю или реши ты признаться в конце своей учебы, — Ким тихо вздыхает. — Ты почему-то думаешь, что я был недосягаем, но посмотри на себя! Все это время я не знал, как к тебе подойти! Постоянно в книжках, постоянно молчишь! Пару раз я видел, как наша нуна признавалась тебе в симпатии, а ты? Вставал и уходил! Молча! Я так боялся, что мое предложение с конфетами, я буду договаривать тебе в спину! Со стороны ты выглядел таким холодным и отстраненным.       Да быть такого не может. Он просто часто погружен в свои мысли, неужели, настолько глубоко?       — А потом в одну из ночевок у Джея, Чонвон сказал, что думает, что ты влюблен в меня. Заметил все эти твои взгляды, улыбки, да даже красные уши! А потом обратил внимание и я, — Сону сделал паузу. — Сколько, Пак Сонхун?       Наверное, смысла скрывать больше нет, да?       — Восемьсот семьдесят шестой пошел. День.       Сону на пару секунд подвис, после размахнулся и вдарил старшему по предплечью.       — Почти два с половиной года! И ты молчал!       — Я рад, что ты не забыл наши уроки, — Сонхун невольно усмехнулся.       — Забудешь тут с тобой. Еще немного и я точно стану отличником.       Повисла тишина.       — Ладно, прости меня. Я не должен был так сразу на тебя налетать, — Сону приподнялся на руках, теперь нависая над хозяином квартиры.       Черт, их лица так близко! Сонхуна почти тянет ущипнуть себя, несколько раз поморгать. Так смущающе…       — Но я все еще намерен ответно признаться тебе, Пак Сонхун. Ты хотел сделать этот момент особенным, я испортил, так что и мне исправлять.       Если честно, то Сонхун не готов. Вдруг, все-таки опять сон?       — Мои полгода, конечно, и рядом не стоят, Пак Сонхун, но я так чертовски радовался каждому твоему взгляду. Когда замечал, конечно. Ты хорошо шифровался. Я завидовал Джею, с которым ты общался так близко, он рассказывал, что ты помогаешь ему с предметами, выбором одежды для свиданий и подарков для Чонвона, а он, насколько знаю, всегда оставался счастливым. А потом я подходил к вашей компании, и из тебя и слова нельзя было вытащить. Сначала я подумал, что это из-за меня, но Джей сказал, что тебе тяжело принимать новых людей. Я и не думал, что «тяжело» длится так долго. Шли недели, а ты все так же игнорировал меня! — Сону устало улегся обратно на грудь Сонхуну и снова сжал его в объятьях. — Я почти отчаялся: ты не смеялся с шуток, не смотрел на меня дольше двух секунд, будто не видел в коридорах. Мне так хотелось стать для тебя кем-то особенным, я влюблялся все сильнее. Наконец-то собрал волю в кулак, остановил, позвал тебя, и ты не отказался. Я, правда, сначала не до конца понял момент поклона и извинений, но потом все встало на места.       Он взял паузу, а Сонхун подумал о том, насколько, оказывается, их ситуации были похожи. Что же, они оба какие-то глупые.       — Когда я случайно взял тебя за руку, боялся, что ты сейчас уйдешь. А ты просто оказался… Стеснительным? — у Сону вырвался смешок. — Я сначала даже не понял, что именно происходит. Вот рядом со мной тот самый холодный загадочный парень, а вот он уже в поклоне на 90 градусов второй раз за день, и опять извиняется. Мне в тот момент казалось, что лучше и быть не могло, я будто влюбился в тебя еще сильнее. Так и знай, та прогулка до моего дома была самой лучшей! — на пару секунд снова зазвенела тишина. — После, конечно, сегодняшней ночи. Ее теперь мало что может подвинуть.       — Прости, Сону-я, мне жаль, что из-за меня…       На губы Пака легла маленькая ладошка.       — Помнится, я попросил тебя молчать.       Сонхуну остается лишь несмело обнять младшего, сцепить руки в замок у Сону на спине.       — В общем, Пак Сонхун, ты тоже мне нравишься. И да, я бы очень хотел быть твоим парнем, если ты еще предлагаешь.       Конечно предлагает.       — Был бы очень рад, — Сонхун выдыхает. — Ты самый удивительный человек, из тех, что я встречал. И мы обязательно заберем того кота с улицы. Будет пока жить у меня, — волнительно вообще-то.       — Как тебя успокоить-то, горе.       Да ну не так сильно у него и сердце колотится. И хорошо, что Сону в бок смотрит, а не на него, потому что по ощущениям лицо просто горит.       Кто вообще знал, что получать ответное признание так волнительно. Даже вроде как дышать легче стало. Он правда сначала подумал, что Ким собирается бить его за нерасторопность, но, вроде, обошлось. Ха. Все-таки он не мог влюбиться в тирана, да? Вот эти котячные лапки (читать как: изящные запястья и тонкие пальцы), и их удары по сонхуновому предплечью не считаются.       — Сколько мне нужно будет подождать, чтобы ты пригласил меня на первое свидание?       Вообще-то Сонхун как раз собирался позвать Сону именно туда, а признаться планировал чуть позже… Но раз все развивается так быстро, то почему нет?       — Еще три недели, — Пак старается сдержать смешок.       — Что? — Сону опять поднимается, и сейчас он похож на взъерошенного воробья. — Почему? Мне пригласить тебя самому? Так долго, Пак Сонхун, — он переворачивается, раскидывает руки в стороны, тихо хнычет от безысходности.       — Потому что я не могу подвинуть группу айдолов, Сону-я. И где уважительное хен, йа? Или так проявляется твоя обида?              Сону резко садится, разворачивается и в шоке округляет глаза.       — Только не говори мне, хен, что у тебя есть билеты на «Nestfest» GOT7. Ты же видел, как я мучился, что не успел купить их. Как?       — Ну, Йеджи тоже собиралась на них, но другой датой, поэтому я попросил ее попробовать купить и нам, но на следующий день. У нее получилось. Правда с меня теперь знакомство с тобой, а то ее очень заинтересовал «парень, ради которого ты, Сонхун, готов делать за меня уроки целый месяц».       — Сонхун, ты… — подождите, это что… — Я тебя сейчас по-настоящему изобью, веришь?       — Сону-я, пожалуйста, в этом нет ничего такого. Не плачь, — Сонхун тоже садится, протягивает руки, пытаясь притянуть Сону в объятья.       — Ничего такого, вы на него посмотрите, и правда.       Ким утыкается шмыгающим носом ему в плечо.       — На концерте будет наше второе свидание, понял. Первое сейчас назначаю я.       — Слушаю, Сону-я. Только не сегодня, сегодня только обнимашки и наша недосмотренная дорама.       — Это что за условия? Где мой стеснительный Сонхун-и, куда он пропал? Ты кто?              Пак крепче сжимает блондина в своих руках.       — Никуда он не пропадал. Просто один человек-солнце вытащил его из своей норы, — ну вот, уши опять краснеют.       — Не пытайся смутить меня. Завтра мы с тобой идем подбирать вещи на концерт моих мальчиков, — Сону отстраняется, упирается ему в плечи.       Его щеки румяные, глаза все еще красные, весь он немного опухший, но все, что чувствует Сонхун это нежность. И любовь. Глупая улыбка снова лезет на лицо.       — Разве теперь не я твой единственный мальчик? Соперники, — Сонхун уже смеется.       — Ты и рядом не стоишь с моими хорошиками. Где ты, а где Джинен? Югем? Вот когда я приду на твой концерт, там и поговорим.       Ладно, то, что он проиграет в сухую, Пак знал. Немного все же обидно, но побеждают сильнейшие. Поражение признал.       — Хотя, если ты меня поцелуешь, то я обещаю подумать. Может все-таки получится обойти Югема. Но тут как постараешься.       Ну у него сейчас опять сердце убежит, что ты делаешь, Сону. Сонхун и целовался последний раз года четыре назад, еще на первом курсе.       Лицо Сону опять так близко, спокойная атмосфера за секунду сменилась на интимную, собственное дыхание стало будто громче.       Он робко взял лицо младшего в чашечку из ладоней, от чего его мягкие щеки стали еще больше. Ну и… Он не удержался…       — Пак Сонхун, — с нахмуренными бровями его солнце выглядело скорее мило, чем сурово. — Сейчас ты окажешься ниже, чем Уджи из Семнашек, ясно? Еще одно лишнее движение… И ты потеряешь все свои и так маленькие шансы.       К концу предложения речь немного исказилась. Сонхун этого даже не заметил. Он очень и очень увлеченно тянул щеки Сону в разные стороны. Левую вниз, правую вверх, наоборот, так, чтобы губы Кима растянулись, как у уточки. Мечта. Он отпустил их и, пока младший возмущенно смотрел на него, еще немного потыкал в них пальцами. Такие мягкие как облачка. Снова обхватил, и быстро, а то вдруг Сону все-таки решит сбежать от загребущих рук, чмокает его в растянутые губы. Тот замирает. А после, придерживая скулы, в обе покрасневшие от щипков щеки.       — Я даже не знаю как это прокомментировать, Пак Сонхун. Наглость! Вопиющая! — все еще старается быть сердитым, хотя теперь улыбка на его лице появляется сама, без помощи цепких пальцев брюнета. — Ты поцелуешь меня нормально или мне опять придется взять все в свои руки? Йа, Пак Сонхун?       Тишина.       Ну, он все еще волнуется. К рукам опять возвращается небольшой тремор, дыхание прерывается.       Сонхун уже без шуток снова хватается за чужое лицо, сам медленно наклоняется ближе. Сону замирает. Кажется из звуков осталось лишь биение их сердец.       Губы касаются на мгновение — нерешительный поцелуй, в котором таятся месяцы молчаливого ожидания. А потом — снова тишина, но уютная, теплая, нежная.       — Можешь же, когда захочешь, а? — Сону немного смущенно улыбается. — Югему все же придется подвинуться.       Пак неверяще округляет глаза. Юнит Джинена и Югема преследовал его на стенах в комнате Сону. Младший показывал ему их склейки, рисовал вокруг сердечки и даже писал по ним фанфики. Сместить Югема с места любимчика — выиграть в лотерею!       — Не зазнавайся! — Ким закатил глаза. — Вы теперь вдвоем на втором месте! Джинена ничего не перебьет! Мы с тобой завтра должны выбрать такие классные костюмы, чтобы они нас точно заметили! Еще и на главный экран вывели, понял. Думай, нарядимся мы бананами, баклажанами или телепузиками, Сонхун!       — Я думал, ты хочешь быть супер горячим на этом концерте! Собирался только ради тебя идти! — старший притворно загрустил. — А ты лишаешь меня горячего Ким Сону! Я все еще помню каким ты был на первом курсе. Я и смотреть на тебя боялся, думал ослепну. Джею пришлось приводить меня в чувства — с черными волосами ты был похож на мою смерть.       — А я думал, на твою единственную любовь, — обиженно дует губы.       — Я и имел в виду любовь. Смертельную.       Ким снова обнимает его, заваливает на кровать, придавливая весом.       — Я тебе сейчас покажу… — пыхтит. — Смертельную.       А у Сонхуна опять глупая улыбка на устах, сияющий взгляд и все еще безграничная любовь к его человеку-солнце, который сделал эту ночь самой счастливой и запоминающейся.       Хотя с этим моментом по счастью уже через три недели сравнится их поцелуй на концерте GOT7, выведенный на большой экран.       И Сонхун всегда будет стараться дарить Сону счастье, которое обещал. Ради которого они начнут новый отсчет — показывающий количество самых лучших дней вместе.