Тень потери

Резкий всплеск рук. Документы, лежавшие на столе, были сметены и разбросаны по всему полу помещения. Ученый ударил по поверхности со всей силы, уже не пытаясь сдерживать свою злость то ли на себя, то ли на жестокую судьбу.  Джон впервые не знал, что ему делать. После очередного исчезновения Лололошки, душу заполнили лишь отчаяние и боль, мешавшие даже привычному мозговому штурму.  Боль от утраты… Или же обиды? Ему было неясно, почему Ло в один момент просто отстранился и решил бежать один, а не вместе как они и собирались. Почему оставил его одного? Почему привязал к себе и так бросил?  От безысходности и отсутствия ответа скручивало живот, комок в горле давал о себе знать, а ноги подкашивались. Он уже не выдерживал. Бессонных ночей, проведенных в бесполезных поисках, было слишком много. Хотелось все бросить. Навязчивые мысли, добивающие сознание и моральное состояние парня, всё в таком же темпе и с таким же успехом наносили глубокие душевные раны. Может, Лололошка даже и не видел в Джоне ничего такого? Может все чувства были лишь пустым фарсом?  Рваные вздохи доносились по всей лаборатории. Дейви сорвал с себя удушающий шарф и откинул на стол вместе с очками. Дрожащими пальцами он расстегнул ворот рубашки, освобождая проход воздуху. Мужчина уставился в пустоту, пытаясь найти хоть малейший след ответа. Время для него стало лишь безмолвным наблюдателем, подталкивающим к принятию реальности, в которой Лололошки больше не было.  Он ощутил такую глубокую пустоту внутри, что казалось, ни одна мысль не могла заполнить её. Каждый вдох давался всё тяжелее, как будто вся атмосфера насытилась его горем. Харрис умудрился вмиг потерять все, что у него было. И этим всем был Лололошка. Хотелось закричать или заплакать от бессилия, разбить что-то, что могло бы хоть немного отвлечь от этой удушающей реальности, но вместо этого он остался стоять около рабочего стола, погруженный в мрак своих мыслей.  Стены лаборатории словно стесняли его, ограничивая пространство и свободу. Каждая тень казалась предательской, напоминая о потери.  Джон предпринял попытку присесть на мягкую обивку вращающегося стула. Сердце уже не выпрыгивало так из груди, поэтому придвинув к себе мебель, он медленно, но уверенно опустился вниз. Локоть поставил на подлокотник, а кистью руки подпер свой подбородок. Глаза были прикрыты, казалось, еще немного и он мог бы уснуть, но тревожащие его мысли не давали забыться сном.   Мужчина пребывал в сомнениях. Стоит ли сейчас вообще пытаться что-то делать? У него нет никаких зацепок, чтобы начать поиски. Организм слишком измотан, стоило бы немного отдохнуть. Один момент и он оказался в кафе, откуда начался их трудный путь вместе с Ло, в поисках ответов. Те самые мягкие сиденья, тот самый столик и клубничный коктейль. Только вот напротив совсем никого.  Рука нырнула в карман кипельно белого халата, выуживая из него пакетик с содержимым в виде порошка. Джон не медлил, у него явно уже был опыт в подобном, поэтому ловко «начертив» дорожку, он быстро втянулся, морщась от давно забытых ощущений.   Эффект был мгновенным. Прежнее отчаяние и волнение постепенно растворялись, мысли, которые расшатывали его разум до недавних пор, исчезали, не оставляя за собой и следа.  Вдохнув воздух, Джон ощутил, как наркота обволакивает его сознание, утоляя боль и даря иллюзии покоя. Весь мир вокруг стал размытым, как пейзаж запотевшего окна. Он снова погрузился в воспоминания о Лололошке: смех, моменты тревоги, их попытки спасти мир. Каждая деталь, казалось, возникала на фоне тумана, позволяя ему ощутить присутствие родного тела. Вдруг в воздухе прозвучал знакомый голос, обжимающий струны давно утерянного общения. Джон обернулся, но там никого не оказалось. Каждое воспоминание о Лололошке обжигало его изнутри, как горячая лава, разъедая то, что еще оставалось от его разума. Он был как пленник своего же сознания, заперт в клетке боли и отчаяния, без надежды на спасение. Харрис шагал по кафе, полному мрачных теней и тишины. В каждом углу прятались обрывки их общих мгновений, которые теперь были лишь пустыми призраками.  Сердце сжималось, а в голове вновь возникала мысль: как он мог так ошибиться? Как так можно было его потерять? Сам воздух проникся его горем, раздавались обрисованные шорохи, заставляя его остановиться и вслушаться. В тишине вновь зазвучал тот знакомый голос, но теперь он был все ближе. Мужчина закрыл глаза, прислушиваясь, надеясь, что это не просто выдумка его усталого разума. – …Джон, — голос раздался совсем близко, будто внутри головы. Он мягко звал Харриса к себе, обдавая теплым придыханием.  Джон замер, его сердце заколотилось с такой силой, что казалось, оно пытается вырваться из груди.  – Джон, – повторилось уже настойчиво, и в этот момент мужчина ощутил, как его лишили воздуха. Это было присутствие, нечто большее, чем просто воспоминание.  Ученый обернулся и обомлел: перед ним, как живая иллюзия, стоял Лололошка. Его выражение лица сочетало мягкость и тревогу, глаза светились той самой непередаваемой искоркой, которую Джон так долго искал. Сердце закололо от неожиданности. Он знал, что это была лишь галлюцинация, но решил отдаться ей, чем злой реальности. В иллюзиях, Ло стоял, как будто и не покидал этот мир, как будто не оставлял Дейви совсем одного.  – Я здесь, Джон, – произнес Дейвисон, и голос его звучал, словно мелодия, которую он не слышал уже долго. – Ты не один, я всегда рядом.  Уильям раскрыл свои руки, приманивая в цепкие объятия. Харрис поддался и торопясь оказался в объятиях иллюзии.  Ученый пал на колени, цепляясь своими руками за бедра парня и располагаясь головой на уровне его живота.  – Нет… Ты не Лололошка, – начал Дейви, позволяя успокаивающе гладить себя по голове рукам в перчатках. — Ты выглядишь как он, но не являешься им. Копия лишь многозначно тихо усмехнулась, оставляя после себя смешанные чувства. Рука резко сжала карамельные волосы и оттянула их назад, на что Дейви тихо шикнул. – Ты прав, но представь, что и настоящего Ло уже нет. — Иллюзия наклонилась ближе к фигуре подле ног, оставляя всего пару сантиметров между ними.  – Чувство вины, боли и стыда всегда будут преследовать тебя, куда бы ты ни пошел. Все слова произносились сквозь плотно сжатые острые зубы. Лицо двойника постепенно искажалось, приобретая страшные черты.  Джон не отрывал глаз, искаженное лицо Лололошки казалось ему призраком, обличенным в его собственные страхи. Внутри раздавался голос, который напоминал о потерянной надежде, о том, что он никогда не сможет вырваться из тьмы, охватившей его душу. – Ты не сможешь убежать от этого, – произнесло с безжалостной насмешкой видение. – Вся твоя жизнь – это цепь страданий, а я лишь отражение того, что ты пытаешься вернуть. Дейви закрыл глаза, пытаясь прогнать навязчивый образ. Внутри него разгоралась борьба между надеждой на освобождение и тёмными тенями прошлого. Он не мог позволить иллюзии забрать его, но голос был слишком убедителен, слишком знаком. – Ты лишь порождение моего воображения. - Хмурясь, произнес Дейви. Его мысли были правдивы, но голос предательски дрожал, будто скрывая крупицу сомнения. Иллюзия с тихим смехом отступила на шаг, словно в ожидании. – Ты можешь отрицать это сколько угодно, Джон, но ты сам не знаешь, как долго сможешь держаться. Боль, которую ты прячешь, вскоре найдёт тебя. Двойник отпустил волосы мужчины, толкнув того вниз. Харрис обессилено упал всем телом на пол, скручиваясь в позу эмбриона. Он сбито дышал, а из глаз стекали горючие слезы, капая на холодную поверхность.  Он остался в помещении наедине с собой и давящей тишиной.