Marked for Obsession.

Я сидела на диване, свернувшись в клубок, словно так могла защититься от мыслей, которые разрывали меня на части. Комнату наполнял тяжелый запах кофе, который я варила уже трижды, но так и не смогла допить ни одной чашки. Кажется, он теперь просто был частью моего алиби перед самой собой — мол, я занята, размышляю, как выйти из этого хаоса. Хотя, по правде говоря, все, что я делала, это раз за разом прокручивала в голове события той ночи. Тот подвал… гулкий, пропитанный сыростью и отчаянием. Люк, связанный и полумертвый, а я — беспомощная, раздетая, растоптанная. Баки… его хищный взгляд, ледяная ухмылка, его движения. Мерзость подступала к горлу, стоило мне лишь представить его лицо. Но что было хуже — это то, что в глубине души мне хотелось видеть его снова. «С ума сошла, Дебора?» — выругалась я, с силой стискивая подушку. Меня трясло, будто внутри шла настоящая буря. Баки был извращенной, болезненной тенью, которая окутала мою жизнь, оставив шрамы. И все же, черт бы его побрал, эта тень привлекала меня, как моль — пламя. Но я не могла отделаться от другой мысли. Люк. Он ведь не выбрался. Сомнения были бесполезны. Если даже сам Джеймс сказал, что шанс выжить у него призрачный, то что уж говорить об истекающем кровью мужчине, брошенном в подвале, словно мусор. Пальцы нервно пробежались по шее, на которой, как мне казалось, до сих пор горело холодное прикосновение металла. Пистолет. Я ощущала его так четко, словно Баки только до сих пор держал его там. «Почему ты это вспомнила? Ты что, мазохистка?» Судя по всему, потому что после в моей голове всплыли совсем иные картинки. Как Джеймс трахал меня этим самым пистолетом на глазах другого человека, и по началу я испытывала стыд, а после… От этого осознания становилось только противнее. Я ведь должна была ненавидеть его, а не… Но нет, я не могла даже сформулировать этот проклятый глагол. Сквозь приоткрытое окно пробивался ветер. Шелковая лента на очередном камне, который он оставил, слегка шелестела под дуновением. Этот мерзкий подарок лежал на столе передо мной, как вызов. Как знак того, что Баки все еще где-то рядом, наблюдает, выжидает. И я не знала, что меня пугало больше — то, что он мог ворваться сюда в любой момент, или то, что я подсознательно этого ждала. — Налей мне ром. Голос прорезал тишину, как лезвие, острый, холодный и чужой. Я замерла, сжимая подушку так сильно, что ногти впились в ткань. Сердце сорвалось с места, ударив в ребра с такой силой, что мне показалось, оно сейчас вырвется наружу. Он был здесь. Прямо за моей спиной. Я обернулась резко, настолько, что чуть не свалилась с дивана. Баки стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, как будто был здесь всегда. Темный, угрожающе спокойный, но в этот раз в его глазах была ярость. Не та, что рвется наружу и выжигает все, а глухая, глубокая, как затишье перед бурей. — Как ты сюда… Черт, как ты вообще вошел?! — мой голос дрожал, а слова летели в воздух, натыкаясь на ледяное молчание. Я даже не заметила, как поднялась на ноги, будто это могло дать мне хоть какую-то иллюзию контроля. Он не мог залезть в окно. Я бы услышала. — Налей мне ром, Дебора. — Он повторил это спокойно, словно я не металась, как загнанное животное, а просто встала не с той ноги. — Ты слышал меня, нет? Как, черт возьми, ты сюда вошел?! — я выкрикнула это громче, чем собиралась, но к черту. Это был мой дом! Он медленно распрямился, сделал шаг вперед, отрезая мне единственный путь к отступлению. На нем было все то же черное: куртка, перчатки, ботинки. Словно он всегда был готов к войне. — Я что, по-твоему, на вопросы сюда пришел отвечать? Налей, — процедил он сквозь зубы. Я стояла, как вкопанная, растерянная его тоном. Он всегда был холодным, пугающим, но в этот раз в его голосе звучало что-то еще. Что-то, что заставило меня понять — сегодня он пришел сюда не просто поиграть с моими нервами. — Ты же даже не пьешь ром, — выдавила я глупейшее из всего возможного. Баки хмыкнул, услышав мою глупую реплику, но ничего не ответил. Вместо этого он развернулся и направился прямо на кухню. Его тяжелые шаги эхом отдавались в голове, и я, сама не понимая зачем, пошла за ним. — Ты серьезно? Просто… наплюешь на мои вопросы? — выдохнула я, наблюдая, как он открывает мой шкафчик, будто это его собственный дом. Он проигнорировал меня, как будто мой голос был где-то на границе слышимости. Без суеты достал бутылку, открутил крышку, плеснул рома в стакан, который, конечно же, нашел за секунду, будто знал, где я все храню. — Ты даже не спросил разрешения, — буркнула я, чувствуя себя идиоткой. Словно мои слова хоть что-то значили для человека, который и так делал все, что хотел. — Я не спрашиваю. Никогда, — бросил он, глядя на меня исподлобья. Его голос был хриплым, с этим едва уловимым надрывом, который почему-то заставлял меня замолкнуть. Он сделал глоток, морщась, будто ром был крепче, чем он ожидал. — Ты хоть объяснишь, какого лешего ты здесь? — наконец выдавила я, складывая руки на груди. Он опустил стакан на стол, наклонился чуть ближе, словно хотел убедиться, что я его услышу, и заговорил, низко, глухо, почти шепотом: — Если бы я хотел объяснить, я бы не пришел. От этого ответа у меня будто выбили почву из-под ног. — Тогда зачем? — мой голос задрожал. — Затем, — он обвел взглядом всю кухню, потом снова посмотрел на меня, — что я могу. С этими словами он сделал еще один глоток, затем развернулся и прислонился к столу, оперевшись на него руками. Я просто стояла, наблюдая за его спокойными, отточенными движениями, и чувствовала, как внутри что-то скручивается в тугой узел. — Если ты собираешься что-то делать, — начала я, пытаясь вернуть себе хоть видимость контроля, — то лучше сразу скажи. Он усмехнулся уголком губ, и в этом было больше угрозы, чем в любом оружии. — Расслабься, Дебора. Сегодня я пришел просто выпить. Но я знала, что его «просто» — это всегда больше, чем кажется. Баки стоял напротив, держа в руке стакан с ромом, и смотрел в одну точку, будто забыл, что я здесь. Его лицо, обычно выражавшее насмешливое презрение или ледяное равнодушие, казалось… другим. Не таким жестоким, как обычно. Это было едва заметно — в напряженной линии челюсти, в глубине его глаз, которые почти всегда горели яростью или пустотой. Но сейчас я видела там что-то совсем другое. Обреченность? Беспокойство? Я не могла точно сказать. Джеймс был похож на человека, который знал, что его конец уже расписан, что борьба бесполезна, и он просто идет вперед, зная, что этот путь — тупик. — Что-то не так? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Он не ответил сразу, лишь опустил глаза на стакан, сделал короткий глоток и поставил его на стол так, что стекло громко стукнуло о поверхность. — С тобой всегда что-то не так, — выдохнул он, его голос звучал низко, почти устало. — И со мной, наверное, тоже. — Ты… Ты вообще себя слышишь? — тихо спросила я, с трудом подбирая слова. — Слышу, — отрезал он, его тон стал чуть жестче. — И мне плевать. Но даже за этими колкими словами я могла уловить эту странную тяжесть в его голосе. Она не исчезла, даже когда он снова поднял взгляд на меня — колючий, как всегда, но в нем все еще было что-то, что резало глубже любой угрозы. — Выпей сама, если хочешь. Или сиди здесь и думай, что тебе от этого легче станет. Я не для разговоров сюда пришел, — бросил он, отвернувшись. Но я знала, что это ложь. Баки не делал ничего просто так, даже если сам в этом себе не признавался. Джеймс сделал шаг в сторону, но я успела схватить его за запястье. Моя рука легла на его холодную, словно я прикасалась к металлу, а не к человеку. Он остановился, но не сразу повернулся, будто боролся с собой. — Ты всегда так… уходишь? — мой голос был тише, чем я хотела. — Всегда, — бросил он, все еще не глядя на меня. — Это из-за… — я запнулась, подбирая слова, — из-за того, чем ты занимаешься? Джеймс резко развернулся, его взгляд впился в меня. Он выглядел так, будто каждое слово, которое я произнесла, раздражало его сильнее, чем предыдущие. — Ты понятия не имеешь, чем я занимаюсь, — холодно произнес он, но его голос дрогнул. Едва заметно, как трещина на стекле. — Может, и не имею, — прошептала я, отпуская его руку, — но мне не все равно. Нет, я осведомлена о его деятельности, но не вдавалась в подробности. Хотя, наверное, стоило бы, и все могло бы сложиться для нас чуть более лучшим образом, чем есть сейчас. Он замер. Его взгляд стал жестче, но в нем была странная боль, как будто мои слова задели что-то, что он давно прятал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Я видела, как его пальцы напряглись, как он отвел взгляд, будто не хотел, чтобы я увидела то, что прячется за этой маской. — Это не твое дело, — отрезал он наконец и шагнул к двери. — Не смей уходить! — выпалила я, прежде чем успела остановить себя. Он застыл, рука замерла на дверной ручке. Я сделала шаг вперед, не понимая, что мной движет — гнев, боль или что-то еще. — Ты не можешь просто вот так… — я снова запнулась, но потом собрала всю свою смелость. — Ты не можешь всегда быть только этим. Тенью, угрозой… Я знаю, что в тебе есть что-то большее. Его плечи напряглись, как будто мои слова были ножами, которые я метала ему в спину. Наконец он обернулся, и в его глазах я увидела что-то, что заставило мое сердце пропустить удар. — А что, если я — это только тень? — тихо спросил он, и в его голосе была такая холодная обреченность, что у меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить. Я видела перед собой человека, который ломал, уничтожал, сводил меня с ума своей жестокостью и загадочностью. Но в этот момент я видела нечто другое. Не чудовище. Человека. Человека, которого где-то в глубине души я все еще… — Ты не только тень, — прошептала я, снова касаясь его руки, и впервые он не отстранился. Я думала, что я окончательно сошла с ума. По-другому это объяснить было нельзя. Каждая клеточка моего тела кричала: «Стой! Беги!» — но я стояла, как приклеенная. Рука все еще держала его за запястье, уже теплое и твердое, как будто сделанное из камня. Я смотрела ему в глаза, холодные, пугающие, но где-то там, за толщей льда, я увидела что-то иное. То, что заставило мое сердце вздрогнуть — обрывок человеческого, забытая искра чего-то уязвимого, что Джеймс всеми силами прятал. И именно это меня добило. Я знала, что я идиотка. Самая глупая женщина на свете. Я знала, что он не изменится. Он — чудовище, которое уничтожает все на своем пути, включая меня. Но в этот момент, на этой чертовой кухне, когда он стоял с бокалом рома и смотрел на меня так, словно я была его самым большим разочарованием, я решила, что плевать. Мои пальцы ослабли, но я не отступила. Вместо этого я шагнула ближе. Мозг кричал — это ошибка. Это больше, чем ошибка — это катастрофа. Но я уже не могла остановиться. Его дыхание касалось моего лица, запах рома и чего-то еще — металла, пороха — заставлял голову кружиться. И тогда я сделала то, чего не ожидала от самой себя. Я потянулась к нему, закрыв глаза, и прижалась губами к его губам. Его губы были жесткими, будто противились моему касанию, но в какой-то момент Джеймс все-таки сдался. Он замялся, словно боролся с собой, но его поцелуй стал ответным, горячим и властным, но слишком коротким. Слишком. Когда он отстранился, я увидела, как его взгляд переменился — холодная стена снова встала между нами. Я не удержалась, рука сама потянулась к его лицу. Кончики пальцев едва коснулись шрама, что пересекал его губу. Этот след, словно метка боли, меня завораживал и пугал одновременно. Но прежде чем я смогла ощутить что-то большее, он перехватил мою руку. Сжал ее в своей ладони так крепко, что я почувствовала, как воздух будто застрял в легких. — Ты забыла, кто ты для меня, Дебора? — Его голос был низким и опасным, как гул приближающейся грозы. — Напомнить, что я с тобой делал? Или ты так легко прощаешь унижение, если в конце все-таки хочешь меня? Слова врезались в меня, как холодные лезвия, оставляя за собой лишь болезненный жар. Я смотрела на него, молчала. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что каждая фраза, что могла сорваться с губ, казалась жалкой попыткой сопротивления. — Что же с тобой случилось, Джеймс? — я выдохнула наконец, стараясь вложить в этот вопрос все: гнев, отчаяние, любопытство и страх. Его взгляд пронзил меня. На мгновение я увидела тьму, которая, кажется, жила внутри него, как древний зверь. — Ты, — бросил он сухо, словно это объясняло все. И прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, он развернулся и ушел. Просто так. Тихо, почти беззвучно, словно растворился в воздухе. Оставив меня стоять в коридоре, с сотнями вопросов, тишиной в голове и бурей в сердце.

***

Я вышла из офиса с намерением наконец добраться до дома, где можно будет рухнуть на диван и забыть об этом бесконечно долгом дне. Сумка висела на плече, тяжёлая и неудобная, в руке я несла кофе, который уже давно остыл. Всё шло как обычно. Ровно до того момента, как я его увидела. Он стоял прямо у моего выхода, прислонившись к стене здания, будто ему принадлежал весь этот чёртов мир. Черная куртка, заправленные в армейские ботинки джинсы, взгляд, который мог пробить ледяной ветер — Баки Барнс. Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Он заметил меня мгновенно. Голова чуть наклонилась в сторону, а губы растянулись в короткой, почти насмешливой ухмылке. — Ты. — Его голос прозвучал как удар. Грубый, низкий, но в нём сквозила насмешка. — Мы снова встречаемся. — Это не… случайность, да? — я прищурилась, пытаясь сохранить остатки самообладания. Он усмехнулся, сделал несколько шагов ближе, заставив меня инстинктивно отступить. — Ты права, — сказал он, кивая в сторону своей мотоциклетной перчатки, которую крутил в руке. — Я плохо верю в совпадения. — Тогда зачем ты здесь? — Разве не очевидно? Я хочу убедиться, что ты не собьешь с ног кого-нибудь еще, — он сделал ещё шаг, оказавшись настолько близко, что я могла различить еле заметный шрам, пересекающий его глаз. — Если это всё… — Я попыталась сохранить голос ровным, хотя руки уже начинали мелко дрожать. — Это не всё. — Он прервал меня, и его взгляд стал жёстче. — Ты ведь знала, что я найду тебя, да, Дебора? Я не знала, что ответить. Откуда он вообще узнал мое имя? Слова застряли в горле, когда он наклонился ближе. Его присутствие было пугающим, почти удушающим. — Скажи мне, — его голос стал тише, интимнее, — почему ты это сделала? — Я… Я не понимаю, о чём ты, — попыталась отступить, но он подался вперёд, перехватив мое запястье. — Не понимаешь? — он почти рассмеялся, но в его глазах не было ни капли веселья. — Ты врезаешься в меня, суёшь мне бутерброд, а потом исчезаешь. Это что, твой способ привлечь внимание? — Может, я просто хотела извиниться, — выпалила я, пытаясь вырвать руку, но его хватка не ослабевала. — Извинения? — он шагнул ближе, и я почувствовала, как холод его металла скользит по моей коже. — Знаешь, у тебя странные методы. Он отпустил меня так же резко, как и схватил, но его взгляд оставался прикованным ко мне. — Надеюсь, ты готова к последствиям, крошка, — бросил он напоследок, повернулся и направился к своему мотоциклу, оставив меня стоять там, будто на меня только что обрушился ураган. Конечно, наше столкновение не было случайным тогда, на рынке. Я догадывалась, что рано или поздно он объявится. И самое странное? Я уже знала: это был только первый акт этой чертовой драмы. Потому что мне хватило одного его присутствия так близко, чтобы понять: я не просто одержима им. Я влюбилась. С первого, мать его, взгляда.

***

Дверь захлопнулась за ним с глухим щелчком, оставляя меня наедине с тихим эхом его шагов, постепенно растворяющимся в тишине. Я стояла посреди коридора, глядя на пустоту, которую он оставил после себя, и не могла понять, что именно в его поведении раздирало меня на части. Баки всегда был загадкой, но сегодня что-то было иначе. Его холодность, обычно такая пугающая и завораживающая, казалась… ломкой. Будто за этой ледяной маской скрывалось нечто, что он яростно пытался удержать. Я провела рукой по волосам, ощущая, как они спутались от моих же движений. Мой взгляд упал на бокал, который он оставил на столе. Следы его пальцев всё ещё отпечатывались на стекле, напоминая, что это было реально, что он был здесь, стоял в этом самом месте. — Чёрт возьми, Джеймс, что с тобой? — прошептала я, сама не зная, к кому именно адресован этот вопрос. Я пыталась разобраться в своих эмоциях, но это было бесполезно. Всё, что я чувствовала, — это пустота и болезненное, разъедающее чувство вины. Что-то беспокоило его. Это было ясно. И, как всегда, он решил держать это в себе, словно я просто очередная пешка в его играх. Но ведь он пришёл сюда, верно? Он выбрал меня. Несмотря на свои привычные отстранённость и грубость, он всё равно оказался в моём доме. Что-то привело его сюда. Я подняла бокал, смотря на тусклый отблеск жидкости внутри. Горечь на языке напомнила о поцелуе, о его прикосновении, о том, как я сама, как идиотка, поддалась этому безумию. Но ведь это он отстранился. Это он ушёл, бросив короткое, острое слово, которое теперь резало меня изнутри. Ты. В нём звучала правда, от которой я не могла убежать. Я действительно была причиной его состояния, как бы я ни хотела это отрицать. Но почему? Почему он всегда возвращается, только чтобы в конце концов всё разрушить? Я села на диван, обхватив голову руками, и поймала себя на мысли, что хочу его вернуть. Снова увидеть его лицо, узнать, что с ним происходит. И всё же, в глубине души я знала: если Джеймс вернётся, он разрушит меня до основания.

***

Я ехала домой после позднего ужина с коллегами по работе. Мне было не по себе: Люка не было с нами. Значит, он точно не выбрался. Не знаю, заявлял ли кто-то о его пропаже, но в офисе не было копов, значит — пока нет. Это только вопрос времени, и как сохранять спокойствие, если они нагрянут — ума не приложу. Постараюсь выглядеть уверенно, хотя лгать совсем не умею. Уставшая и слегка раздражённая после долгого рабочего дня, я решила срезать путь через малоизвестный район, чтобы быстрее добраться. Навигатор показал странный маршрут, но я решила не обращать на это внимания — город был мне вполне знаком, и я была уверена, что смогу разобраться. Однако район, в который я заехала, оказался мрачнее, чем я ожидала. Узкие улочки, освещённые только редкими фонарями, выглядели пустыми и заброшенными. Кругом царила тишина, которая сама по себе казалась подозрительной. Я свернула ещё раз, следуя указаниям навигатора, но с каждой минутой понимала, что это место мне незнакомо. И вот тебе: машина заглохла, когда я остановилась, чтобы проверить карту. Включила аварийку и вышла из машины, чтобы осмотреться. Вокруг — ни души, только стена из тёмных складов и мусор, раздуваемый ветром. На улице пахло сыростью, и воздух был густым, будто предвещающим бурю. Я осмотрелась. Заметила слабый свет, пробивающийся из трещин одного из зданий. Почему-то это меня зацепило. Может, там будут люди, которые подскажут, как выехать? Или это было просто дурацкое любопытство, вызванное адреналином. Свет манил. Любопытство. Вот то, что подвело меня. Вместо того чтобы просто сесть в машину и позвонить кому-то, я решила подойти ближе. Хотела убедиться, что там ничего нет. Или, возможно, это была просто очередная ошибка, добавившаяся в длинный список тех, что я сделала в своей жизни. Я вошла внутрь через разбитую дверь, стараясь не шуметь. Пол был усыпан осколками стекла, пахло чем-то резким, будто горелой резиной. Через несколько шагов я увидела их. Группа мужчин. Один — явно главарь, в кожаном пальто до пола, с выражением лица, которое сразу говорит: «Не связывайся». Остальные — его люди, вооружённые и готовые к любому повороту событий. На полу стояли пластиковые контейнеры, забитые чем-то белым. Отрицать, что это наркотики, было бы глупо. Грузовик стоял рядом, двери приоткрыты, и двое мужчин загружали товар внутрь. Я замерла, едва дыша. — Это всё? — спросил один из них, передавая пачку денег тому, кто был в пальто. — На сегодня хватит, — коротко бросил тот, сверяя купюры. Его голос был низким, хриплым, словно нож, скребущий по стеклу. Сердце билось так громко, что, казалось, его мог слышать каждый в этой комнате. Я стояла за колонной, молясь, чтобы никто не заметил меня. Но удача — не мой лучший друг. Один из них резко повернулся в мою сторону, вглядываясь в темноту. — Эй, там кто-то есть! Я сорвалась с места, забыв про осторожность. Бегущая по заброшенному складу, я слышала их крики, слышала, как они бросились за мной. Гул шагов разносился эхом. Я вылетела наружу и бросилась бежать по улице так быстро, как могла, чтобы спрятаться. Они не успели меня настигнуть. Но я видела их лица. Они видели меня. И теперь я знала слишком много. Залетела за угол одного из многочисленных кирпичных зданий, прячась за мусорный бак, и прижалась к стене, закрывая рот ладонью. Потоки воздуха вырывались изо рта, но я не имела права на еще одну ошибку и должна была быть тише. Где-то вдалеке раздался рев мотора грузовика и, кажется, он поехал в другую сторону, что не могло не радовать, но это не значило, что опасность миновала. Я начала бегать глазами по зданиям, что меня окружали, в попытке найти хотя бы одну табличку с адресом, чтобы вызвать такси, но мне не может повезти дважды. Совсем ничего. Выдохнув и успокоив дыхание, я дрожащей рукой залезла в карман своих джинс, доставая телефон. Мне нужно кому-то позвонить. Попросить кого-то забрать меня, но на ум приходило только одно имя. «Это очень плохая идея, Дебора, не смей!» — пронеслось в моей голове в моменте, но иного выбора у меня не было. Стиснув зубы, пересилив всю свою гордость, я быстро напечатала сообщение: «Мне нужна помощь». Хотелось провалиться сквозь землю, когда я отправила его, но что мне нравится — ответ приходит практически сразу, будто этот человек только и ждет, пока я напишу или позвоню. И вообще не спит. «Мне взять с собой пистолет?» Я стиснула зубы, чувствуя, как раздражение вспыхивает в груди. Конечно, он не упустит возможность унизить меня. В какой-то момент я даже подумала бросить всё к черту и справляться самой. «Отвали,» — пальцы сами напечатали сообщение, но я не отправила. Вместо этого я медленно стёрла текст и попыталась написать что-то другое. «Если ты не поможешь, я могу не дожить до утра,» — отправила я, чувствуя, как замирает грудь. Его ответ пришёл спустя минуту. «Жди.» Одно слово. Я уронила голову на колени, закрыв глаза. Я знала, что это плохая идея, но в глубине души было странное облегчение. Баки едет. Не было сомнений, что он поступит именно так. И что осыпет меня проклятиями, как только явится. Время тянулось, как вязкий сироп, каждая секунда казалась вечностью. Я едва осмеливалась дышать, боясь, что меня услышат, хотя я не слышала ни единого звука с тех самых пор, как уехал грузовик. И тут сзади, как гром среди ясного неба, раздался низкий, колкий голос: — Что, забыла, как ходить по людным улицам, или решила сыграть в прятки? Я резко обернулась, сердце замерло в груди. Джеймс стоял в паре шагов от меня, облокотившись о стену, с вечной ухмылкой на губах и таким видом, будто это он — хищник, который только что нашел свою жертву. — Черт тебя побери! — я выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает раздражение. — Ты меня чуть не убил! — Я? — он приподнял бровь, наслаждаясь каждой моей эмоцией. — Я-то как раз приехал вызволять твой очаровательный зад. А вот ты, похоже, из тех, кто любит притягивать неприятности. Так что скажешь, пчёлка? Какого черта ты тут делаешь? — Машина заглохла, — выдохнула я, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Я просто… Я видела их. Они передавали какие-то коробки, там было полно народу. Мне пришлось прятаться… Я тараторила. Не думаю, что Джеймс понимал, о чем шла речь, а может и понимал. Он молча слушал, слегка склонив голову набок, как будто размышлял, что ему делать со мной дальше. Его взгляд прожигал насквозь, заставляя чувствовать себя еще более беспомощной. — И решила, что лучшая идея — спрятаться за этим зданием? Умно, — усмехнулся он. — Надеюсь, ты хотя бы запомнила их лица. — Я… Нет, — пробормотала я, опустив глаза. — Ну, конечно. — Баки цокнул языком, качая головой. — У тебя талант, Дебора, находить самые тупые выходы из ситуации. — Если ты только для этого приехал, можешь убираться! — вспыхнула я, пытаясь подняться на ноги. Он шагнул ближе, схватив меня за локоть, и наклонился так, что его лицо оказалось опасно близко. — Ты только что сказала мне, что тебя видели. Думаешь, я оставлю тебя здесь? Ты уже моя, девочка, и если кто-то на тебя позарится — они сначала столкнутся со мной. Поняла? Его голос был ледяным, в нем не было ни капли мягкости, только суровая угроза. — Вставай, — я невольно вздрогнула. — Иди за мной. Развернулся и уверенным шагом направился в сторону улицы. Я осталась сидеть, опустив глаза, будто привязанная к этому месту. — Ты не слышишь? — его слова вылетели, как плеть. Он остановился и бросил через плечо ледяной взгляд. — Или мне тебя на руках тащить? Я заставила себя подняться и пошла следом, сжав кулаки. Каждый его шаг отдавался эхом в ночной тишине, а я старалась держать дистанцию, словно это могло защитить меня от его присутствия. Мы вышли на соседнюю улицу, где в тусклом свете фонаря блеснул черный мотоцикл. Баки остановился, облокотившись на него, и повернулся ко мне. — Садись, — бросил он, словно это было приказом. — А если я не хочу? — я не узнала свой собственный голос: он звучал дерзко, но дрожал. — Тогда можешь остаться здесь. Может, они вернутся и сыграют с тобой в какую-нибудь веселую игру. Думаю, тебе понравится. Его слова обожгли меня, как ледяной ветер, пробирающий до костей. Он смотрел на меня без единого намека на жалость, холодный, как сама смерть, но в его взгляде был вызов — как будто он знал, что я подчинюсь. Я молча подошла ближе. — Скажи спасибо, — он наклонился ко мне, заводя мотор, и его голос звучал почти ласково, но с таким скрытым острием, что мне хотелось отпрянуть. — Спасибо? За что? — выдохнула я. — За то, что я пока не сломал тебя окончательно, — прошептал он с усмешкой, толкнув меня на сиденье мотоцикла. — А теперь держись крепче.

***

Когда мотоцикл остановился у моего дома, я спрыгнула на тротуар, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и адреналина. Взгляд Джеймса был почти осязаемым, как ледяное лезвие, скользящее по коже. Я повернулась, чтобы что-то сказать, но он уже снял шлем и смотрел на меня так, будто я была проблемой, которую он еще не решил, но обязательно решит. — Что с моей машиной? — выдавила я, пытаясь удержать голос ровным. Он лениво перекинул ногу через сиденье мотоцикла, словно размышляя, стоит ли отвечать. — Её больше нет, — коротко бросил он. — Что значит «нет»? — Я вскинула руки. — Ты не можешь просто… — Могу. — Его голос был холодным, отрезал, как нож. — И сделаю. Я хотела разозлиться, накричать на него, но слова застряли в горле. В нем было что-то такое… неизбежное. Будто спорить с ним — всё равно что спорить с грозой. — Зачем ты вообще приходил тогда? Когда был у меня дома? — вдруг выпалила я, не понимая, откуда взялся этот вопрос. Его глаза вспыхнули чем-то опасным, прежде чем стали снова холодными, пустыми. — Ты правда хочешь знать? Я замерла, глядя на него. Хотела ли я знать? Почему-то казалось, что его ответ может быть разрушительным. — Да, — прошептала я, прежде чем успела испугаться. Джеймс шагнул ближе, его фигура заслонила тусклый свет уличного фонаря. — Потому что ты мой кошмар, Дебора, — прошептал он, так близко, что я могла почувствовать его дыхание. — И каждый раз, когда я пытаюсь от тебя избавиться, ты только крепче врезаешься мне под кожу. Я стояла молча, парализованная его словами. А он отступил, резко надев шлем и заводя мотоцикл. — Не стой снаружи слишком долго, — бросил он, прежде чем сорваться с места и исчезнуть в ночи. Наплевав на усталость, я сидела в своей спальне, скрестив ноги на кровати, и смотрела в темное окно. Город за ним жил своей жизнью, огни машин мелькали вдалеке, будто ничего не случилось. Будто я не была на волоске от смерти несколько часов назад. Будто Джеймс не появился, как ночной кошмар, и не разрушил все мои попытки притвориться, что моя жизнь нормальна. Навязчивые мысли жужжали в голове, как стая ос. Его слова — «Ты мой кошмар» — застряли, как заноза, и я никак не могла вытянуть их. Может, он прав. Может, я и есть его кошмар. И кто бы его таким сделал, если не я? Я заставила себя вспомнить то, что пыталась забыть. Год назад, когда я впервые столкнулась с ним, мне казалось, что я играю. Что наблюдаю за ним издалека, как за интересным персонажем в фильме. Но это была не игра. Это было начало чего-то гораздо большего. Я думала, что контролирую ситуацию. Что я та, кто решает, что дальше. Но сейчас, сидя в темной комнате, я понимала, как глупо это было. Он изменился, стал жестче, холоднее, мрачнее. В его глазах больше не было человека, которого я видела тогда. Теперь там только лед. И если я была причиной этого, то какой чудовищной ошибкой стало мое вмешательство в его жизнь. Я провела руками по лицу, чувствуя, как в уголках глаз начинает щипать. — Это моя вина, — прошептала я в темноту, словно пытаясь признаться самой себе. Если бы я не лезла в его жизнь, если бы оставила все, как было, может, он не стал бы таким… Но ведь и это ложь, верно? Потому что я знала: Джеймс никогда не был «нормальным». Он всегда был таким — опасным, пугающим, неуловимо привлекательным. Просто теперь все это стало более явным, почти разъедающим. Я отвернулась от окна, обнимая себя за плечи, как будто это могло помочь мне отогнать его образ. Но ничего не помогало. Он жил в моей голове, как ядовитая лоза, цепляющаяся за каждую мысль, впивающаяся глубже с каждым воспоминанием. И все-таки, несмотря на всю вину, несмотря на страх… меня снова тянуло к нему. Снова. Как всегда. Нам придется встретиться. Ни один раз, ведь я еще не знала, чем окончится мое пребывание в том районе, где меня не должно было быть вовсе.