Bulletproof Heart

Глава 6. Взрывая небо.

      Хёны вели себя странно.       Чонгук чувствовал, что не сможет их избегать, как бы ни старался. Он отправился на прогулку минут двадцать назад, просто бродя по школе, чтобы немного передохнуть. Последние двадцать часов были действительно странными.       После того, как он потянулся с Хосоком (а это был, мягко говоря, поучительный опыт — все ли хореографы так… близко взаимодействуют с танцорами во время растяжки? Он был не уверен, но, возможно, это к лучшему, что его мечты о БигХит рухнули. Иначе он бы выходил с каждой тренировки с явным возбуждением, если бы его преподаватели выглядели хоть наполовину так же хорошо, как Хоби-хён), Юнги отвел его в небольшой закуток, чтобы он помог рассортировать их запасы и составить список необходимых вещей для следующей вылазки. Хён специально подчеркнул, что всего хватает на семерых. Чонгук также заметил несколько бутылочек смазки, некоторые из которых были наполовину пустыми, чего он раньше не видел. Прятали ли они это, когда скрывали свои отношения? Кажется, теперь Юнги не видел смысла что-либо скрывать — он даже пробормотал: «Вот эта моя любимая».       Чонгук просто кивнул с озадаченным видом.       А потом Чимин с Тэхёном — этот неугомонный дуэт, — потащили его смотреть закат на крыше. Ступенек до нее оказалось чертовски много, и, хотя нога Чонгука уже практически пришла в норму, они все равно настаивали на помощи: Чимин обхватил его талию сильными руками, а Тэхён придерживал за бицепс. С крыши открывался вид на километры вокруг, и они провели там не меньше часа, выпив бутылку теплого, противного — по мнению Чонгука — соджу и маша в приветственном жесте мимо проходящей толпе зомби, которые даже не могли поднять головы так высоко, чтобы увидеть их. Чимин, усмехнувшись, заметил, что крыша — очень романтичное место, и одарил Чонгука ослепительной улыбкой. Чонгук лишь растерянно улыбнулся в ответ. Возможно, Чимин смотрел на Тэхёна, а его голова просто оказалась на пути?       На следующий день за обедом Джин попросил Чонгука помочь ему с готовкой, хотя тот не был уверен, насколько полезен на самом деле. Он открыл банку консервированного мяса, дождался, пока хён порежет капусту, которую они нашли в школьном саду, и положил на тарелку немного кимчи. Действительно ли Джину нужна была его помощь? Но пока они возились на своей импровизированной кухне, бедро Джина мягко прижималось к бедру Чонгука, а сам Джин постоянно облизал пальцы с таким видом, будто специально старался сделать это максимально соблазнительным. Чонгуку пришлось уйти, когда его хён сделал капустный ролл, поднес еду к его губам и задержал пальцы у его рта. Он шепнул: «Хороший мальчик», — и Чонгук тут же сбежал. В его груди мешались вина и возбуждение, и он нервно оглядывался, боясь, что Намджун мог это видеть.       А затем… Намджун. Это произошло чуть позже, вечером. Чонгук за целый день ни разу не говорил с хёном, хотя они несколько раз встречались и… Каждый раз, когда их взгляды встречались, Намджун дарил ему самую широкую улыбку, какую только можно представить, с ямочками, превращавшими его щеки в прекрасные кратеры, и глазами, сужающимися в полумесяцы. Чонгук тут же отворачивался, чувствуя, как его сердце болезненно сжимается от смешанных эмоций.       Когда Чонгук впервые услышал шаги в магазине, он был уверен, что умрет. Если это были зомби, у него не было пути к отступлению — оставалась лишь надежда, что они не сообразят, как открыть дверь. Если это были люди, то они непременно посчитали бы его угрозой для и так немногочисленных ресурсов района или города и либо убили бы, либо выгнали, что, в общем-то, было равносильно убийству.       Дверь в его укрытие открылась медленно, зловеще, и в проеме возникла высокая фигура Намджуна, скрытая в полумраке. Он казался огромным, его голос звучал глубоко и властно… но он предлагал помощь? Чонгук был в ужасе, особенно когда услышал сухой голос Юнги позади, но в спокойных, уверенных словах Намджуна было что-то, что заставило его расслабиться, впервые за долгое время. С тех пор, как он потерял все в Пусане и остался один, он не чувствовал ничего подобного.       Намджун решил помочь ему — незнакомцу. После трех недель одиночества было почти невыносимо снова чувствовать себя частью человечества, ощутить крепкие пальцы на своих плечах. Чонгук пытался не идеализировать Намджуна, но это было сложно, даже сейчас. Он был его спасителем. И вот теперь, спустя неделю, Чонгук вдруг понял, что никогда прежде не был так счастлив и спокоен. Все благодаря Намджуну. И он отплачивал ему… тем, что думал о его руках в совершенно непристойном ключе.       Чонгук тяжело вздохнул и распахнул дверь, выходя на спортивное поле. Солнце клонилось к закату, заливая его золотым светом, а уцелевшие здания вдалеке мерцали в лучах уходящего дня. Было красиво. Почти слишком красиво, чтобы смотреть на это в одиночестве. Он бы хотел разделить этот момент с кем-то… с кем угодно. С ними. Со всеми. Но он был одиноким седьмым колесом, которое им просто не хватало духа отправить прочь.       Боковая дверь скрипнула, и Чонгук резко повернулся. Намджун вышел, огляделся и улыбнулся, увидев его у стены.       — Эй, малыш, — поздоровался он, ухмыляясь, когда Чонгук раздраженно застонал.       — Хён, да брось! Ты всего на три года старше! Что во мне вообще выглядит как ребенок? — возмутился он, хмурясь. — Я, между прочим, мог бы поднять половину из вас одной рукой!       — Но не меня, — ухмыльнулся Намджун, подходя ближе, и Чонгук едва сдержался, чтобы не дотронуться до его ямочек.       — А вот это мы еще посмотрим, — пробормотал он, лишь бы отвлечься. — Что ты тут делаешь, хён?       — Искал тебя, — просто ответил Намджун. — Хотел убедиться, что ты в порядке.       Чонгук закатил глаза.       — Со мной все нормально, хён. Просто хотел подышать свежим воздухом.       — И подумать о том, о чем мы говорили вчера, — добавил Намджун, словно не заметив его слов. Чонгук невольно замер. — Я знаю, это много для тебя. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно.       Чонгук открыл рот, собираясь в очередной раз сказать, что с ним все в порядке, но Намджун поднял руку, останавливая его.       — Дослушай, Куки. Я просто… Я рад, что мы нашли тебя. Рад, что ты теперь с нами. Когда я впервые увидел тебя в том складе — испуганного, голодного и раненного — я понял, что мы можем помочь тебе. Не только физически, но и эмоционально. Дать тебе дружбу, поддержку, тепло. И ты так быстро вписался. Даже Юнги… Думаю, ты и сам заметил, он не очень-то расположен к незнакомцам, он закрытый человек. Но с тобой он сразу открылся. Это все ты, Чонгук. Ты потрясающий. Ты наш.       У Чонгука перехватило дыхание, а в горле будто застрял ком, пронзительная боль сдавила грудь.       — Хён, я…       — Я люблю тебя, Куки, — спокойно сказал Намджун, и эти слова вонзились в сердце острой болью. — Я знаю, что мы знакомы всего неделю, и это может показаться безумием. Но это конец света. Мы не можем позволить себе ждать, пока судьба разберется за нас.       И, прежде чем Чонгук успел осознать, Намджун провел пальцами по его длинным волосам, нежно провел большим пальцем по его подбородку… и наклонился ближе. Когда их губы соприкоснулись, Чонгук сам предательски закрыл глаза. Сердце стучало так громко, что гул отдавался в ушах. Он был уверен — он сейчас просто потеряет сознание. Но Намджун держал его крепко, прижимая к стене, и их губы двигались вместе, твердой, уверенной плавностью. Когда Чонгук приоткрыл рот, выдыхая что-то жалобное, Намджун углубил поцелуй, его язык скользнул внутрь, прикасаясь к нему так нежно и настойчиво, что у Чонгука подкосились колени.       Возможно, прошла всего минута, но казалось, что время растянулось на вечность. Намджун придвинулся ближе, вздохнув, когда Чонгук обхватил его за плечи, прижимаясь еще сильнее. Намджун поцеловал его щеку, затем скользнул губами к челюсти, к шее…       И тут глаза Чонгука резко распахнулись.       «Господи. Намджун целует меня. Он изменяет Джину-хён!»       Как вспышка молнии, в его сознании всплыло лицо Джина — мягкие губы, сияющие глаза, такие добрые, такие доверчивые… такие теплые и любящие.       С ужасом Чонгук оттолкнул Намджуна, вырываясь из его рук.       — Что… Кук? — растерянно пробормотал Намджун, снова пытаясь его коснуться, но Чонгук вскинул руки, будто выставляя невидимый щит, и горячие слезы навернулись ему на глаза.       — Как ты мог?! — вскрикнул он, с силой толкнув его в грудь. — Как ты мог так поступить?!       И, не дожидаясь ответа, развернулся и бросился обратно в школу, оставив Намджуна позади — ошеломлённого и испуганного.       Чонгук знал, что не может вернуться в спортзал, не мог встретиться с Джином, зная, что только что целовался с его парнем. Он толкнул дверь пустого класса и упал внутрь, чувствуя себя отвратительно. Его губы все еще покалывали там, где Намджун прикусил его нижнюю губу, а в волосах, казалось, всё ещё ощущалась призрачная крепкая хватка. Это было так приятно, слишком приятно.       Почему? Почему Намджун сказал все эти вещи, признался в любви после всего одной недели? Кто вообще так делает? Чонгук не любил его в ответ. По крайней мере, он так не думал. Он никогда никого не любил, кроме своих родителей и собаки в детстве. Он просто глубоко восхищался своим хёном и испытывал к нему легкое влечение. Это не могло быть любовью, ведь он ощущал то же самое по отношению к остальным хёнам — смесь привязанности, уважения, восхищения… и влечения. Но ему двадцать три, он парень, который не был ни с кем почти год (ну, если не считать тех одиноких ночей с Югёмом, но об этом позже).       Это было совершенно нормально — находить горячих парней привлекательными во время апокалипсиса. Чонгук не был странным из-за своих чувств к ним всем. Верно? И что теперь делать с Намджуном, который, очевидно, чувствовал гораздо больше? Чонгук не мог быть причиной разлада между теми, кто приютил его, накормил, одел, помог ему снова стать цельным. Если Намджун и Сокджин расстанутся, это обязательно вызовет раздор в группе, разрушит и другие отношения, возможно, приведет к конфликту, который уже не исправить.       Чонгук не мог взять на себя такую ответственность. Намджун знал его всего неделю — это слишком мало, чтобы по-настоящему влюбиться. Это просто влечение, и если убрать влечение, все вернется на свои места.       Мысль о том, чтобы уйти, была болезненной, поэтому Чонгук сосредоточился на другом — на поисках Югёма. Он найдет друга, который, возможно, добрался до Сеульского университета, поможет ученым найти лекарство (разбираться в науке он не умел, но наверняка им нужны подопытные или что-то в этом роде). Они победят зомби, жизнь вернется в норму, и Чонгук просто попросится в SM Entertainment, чтобы больше никогда не сталкиваться с Намджуном и остальными.       Ему нужно было оружие. Он чувствовал себя ужасно, собираясь украсть что-то, но он оставит записку с извинениями и… Да к чёрту. Оглядев класс, он нашел рюкзак и набил его ручками, линейками и учебниками — в конце концов, любая из этих вещей могла бы стать оружием, если замахнуться достаточно сильно. Затем быстро нацарапал записку и, на цыпочках пройдя мимо спортзала, направился в кладовку, где хранились припасы.       Присев в тени, он сунул в рюкзак несколько банок с тушенкой и маленький контейнер с кимчи, а затем выбрал самый маленький пистолет, какой только нашел. Глаза жгло от слез, в груди скручивало от вины и тоски, но он заставил себя идти дальше. Оставил записку на упаковке с рамёном — и тихо выскользнул за дверь, направляясь к воротам.       — Где Чонгук?! — прогремел голос Намджуна, когда он распахнул двери спортзала. Все подняли головы от неожиданности.       — Эм, он пошел прогуляться, — озадаченно ответил Джин. — Разве ты не говорил, что собираешься к нему присоединиться?       — ЧОНГУК?! — выкрикнул Намджун, игнорируя слова Джина и оглядывая комнату. Джин, испуганный его поведением, поднялся с места, где сидел, обнимая Хосока, и положил успокаивающую руку на бицепс Намджуна.       — Эй, успокойся, что случилось? Ты его не нашел?       — Я его нашел, хён, и я… я его поцеловал, а он —       — ЭЙ! — возмущенно выкрикнул Чимин из-за окна, где сидел с Тэхёном. — У нас еще было три часа, ты, изменщик!       — Что произошло? — твердо спросил Юнги, подходя к Намджуну и тряся его за плечи, пытаясь привести в чувство. — Что случилось после того, как ты его поцеловал? Намджун тяжело выдохнул, глядя на хёна в отчаянии.       — Я… я его поцеловал, и он отвечал на поцелуй, все было хорошо, даже замечательно, но потом вдруг он оттолкнул меня и закричал «Как ты мог?!»… и убежал внутрь.       Тишина повисла в воздухе, тревога разлилась между ними, словно дикий огонь.       — Это все, что он сказал? — спросил Хосок, поднимаясь с места, грусть застыла в его глазах. — Он не сказал… ничего больше?       — Может, он подумал, что мы все делаем вместе? — с надеждой предположил Чимин, выглядя подавленным. — Может, он разозлился, что ты поцеловал его без нас?       — Он видел нас с тобой, Чимини, он знает, что мы не всегда устраиваем оргии, — сухо заметил Тэхён, но выглядел обеспокоенным не меньше.       — Мы не должны были намекать на это так завуалированно, как предложил Хоби, — раздраженно пробормотал Юнги. — Надо было просто сесть и все объяснить.       Хосок выглядел задетым.       — Ха, а ты что, предлагал какой-то другой план?! — огрызнулся он, и Юнги слегка склонил голову, признавая вину.       — Давайте не будем спорить, а просто найдем его, — вздохнул Джин, потирая пальцами висок. — Нам всем нужно собраться. Намджун, как ты думаешь, в какую сторону он пошел? Разделимся и попробуем его найти. Если кто-то…       — Нашел, — внезапно перебил Тэхён, и все тут же уставились на него. Лицо его стало бледным, когда он посмотрел в окно. — У него рюкзак, хён, он… он идет к главным воротам.       Намджун выскочил за дверь, прежде чем Тэхён успел сказать что-то еще.       — ЭЙ! Чонгук-а!       Намджун.       Чонгук стиснул зубы и остановился. Он был так близко к воротам… Но раз уж за ним погнались, он должен был хотя бы объясниться. Ну, по крайней мере один из них точно решил это сделать. Он не оборачивался, чтобы проверить, есть ли еще кто-то.       — Чонгук, пожалуйста, подожди, или если уж собрался уходить, дождись хотя бы утра, — прохрипел Намджун, пытаясь отдышаться.       Чонгук все еще не смотрел на него, но мог представить, как тот, согнувшись пополам, упирается руками в колени, пытаясь прийти в себя. Тяжело дышит, так же, как и после их поцелуя. Чонгук вспыхнул.       — Со мной все в порядке, хён, — он стиснул зубы еще сильнее. — Но мне нужно уйти сейчас.       — Почему?       — Потому что… — Чонгук запнулся, наконец оборачиваясь. Раз Намджун хочет знать причину, хорошо. Он скажет ему.       Он быстро огляделся, проверяя, не последовал ли за Намджуном кто-то еще, но сердце сжалось, когда он понял, что никого больше нет.       — Потому что ты меня поцеловал! — прошипел он, резко показывая рукой то на себя, то на Намджуна. — Хотя ты и Джин-хён…       — Мы с Джином что? — Намджун выглядел слегка озадаченным, как будто забыл, что у него есть парень.       — Вы встречаетесь!       — Да, но…       — ДА! — Чонгук всплеснул руками. — Так что, очевидно, ты не должен был целовать МЕНЯ!       По лицу Намджуна промелькнуло понимание, и, к удивлению, Чонгука, облегчение.       — Чонгуки, мне кажется, ты всё не так понял.       — Нет, я прекрасно всё понял! Тэхён объяснил это очень доходчиво, — раздраженно фыркнул Чонгук.       Он взглянул на окно, за которым Тэхён и Чимин активно жестикулировали. Чонгук саркастично помахал им в ответ. Что за черт с ними?       — И что же он тебе объяснил? — Намджун вопросительно поднял брови и скрестил руки на груди. Черт, Чонгук, только не смотри туда.       — Он сказал, что Чимин-хён с ним, ты с Джин-хёном, а Юнги-хён с Хосоком-хёном, — пробормотал Чонгук, с трудом скрывая горечь. — А я просто какой-то ребенок, которого вы подобрали и решили пока приютить. Наверное, из-за чувства вины. Не могли же вы просто оставить меня умирать.       — Мы так не думаем, — серьезно сказал Намджун, делая шаг вперед. — Никто из нас.       Чонгук хотел отступить, но не смог.       — Ты нам нравишься, Чонгук. Мы… мы должны были объяснить раньше, но это не совсем… традиционно.       — Хён, я гей, мне не нужно…       — Дело не в этом, Куки, мы… — Намджун выглядел беспомощным. — Мы все встречаемся друг с другом.       — Да, вы все встречаетесь, я понял!       — Нет, я имею в виду, что мы все вместе, — повторил Намджун, делая ударение на нужных словах.       Чонгук тупо моргнул.       — Чего? — очень умно переспросил он.       — Мы все шестеро в отношениях, а не парами, как ты думаешь. Ты слышал о полиамории?       Намджун слегка покраснел, как будто ему было нелегко говорить об этом. Чонгук же был уверен, что его лицо сейчас достаточно горячее, чтобы пожарить на нем мясо.       — Да, я знаком с этим термином, — выдавил он.       — Ну вот, это то, что у нас есть, — спокойно сказал Намджун. — Это началось уже после апокалипсиса, но несколько месяцев назад мы поняли, что любим друг друга, что хотим быть вместе. А когда мы нашли тебя…       Чонгук затаил дыхание. Сердце бешено колотилось, заглушая все звуки вокруг.       Он почти пожалел, что они не были сейчас в Пусане, где над ними дул бы свежий морской бриз, пахнущий солью, водорослями и счастьем. Вместо этого воздух был пропитан гниением. Сейчас особенно сильно.       — Когда мы нашли тебя… — повторил Намджун.       Но они оба внезапно замерли.       В тот же момент они услышали это.       Скрежет, хрипы, глухие удары, неестественные звуки за воротами. Запах мертвецов был слишком близко. Слишком.       А затем раздался громкий, злой голос Юнги:       — Эй, они вас услышали! Их тут штук пятнадцать, и прибавляется! Нам нужно уходить!