Всё, чего ты хочешь — предоставит этот мир

      Воспоминания кололи, рвали и сдавливали. И каждый раз со звериным удовольствием возвращали всё на место. С видением маньяка растягивали и так бесконечную череду мыслей, мучая разум. Отказывались показывать свой истинный облик, издевательски играя по общепринятым правилам.       Крики и упрёки давно стали привычной рутиной, а вид недостижимой улыбки, сияющей от гордости, так и продолжал насмешливо возвышаться. Невыполнимая цель, как ни старайся.       Как долго она хотела почувствовать себя значимой в их глазах? Был ли в этом смысл, если они сами не считали себя значимыми в первую очередь? Она могла хорошо учиться, быть примером для подражания, исполнять всё в срок, поддерживать со всеми хорошие отношения… Даже самые ненавистные ей люди хорошо отзывались о ней — она об этом позаботилась.       Всю свою сознательную жизнь лицо неустанно украшала маска притворства. Сладостного, на которое можно положиться, как возникнут трудности.       …В конце концов, нельзя было уследить за роковым моментом, когда эта самая маска стала настоящим лицом, заменив собой всё предыдущее. Неприглядное для остальных.       Рагата сильнее сжала одеяло своей кровати и, находясь в странном гипнозе, покусывала пальцы на руке. Не слишком сильно, без цели как-то навредить себе. Просто утолить давно не проявлявший себя позыв. Не самая хорошая привычка, которая когда-то давно помогала успокоиться.       Хотя откуда она могла знать, что не кусает слишком сильно? Физической боли же в Цирке нет. Есть другая, более продолжительная.       — Впрочем, если подумать… — прошептала Рагата неосознанно. — Будет ли эта боль хуже всей моей прошлой жизни?       Она перевернулась на спину. Небольшая люстра светила так же, как и всегда. Вот только что-то случилось с её светом. Он точно не такой, каким был в её первый день.       Тогда он пугал неестественностью во всём. Внешне неотличимый от настоящего, ощущался полностью чужеродным и неправильным. Сейчас вся эта чужеродность никуда не делась, но почему тогда свет вызывал новое, невиданное до этого чувство? Чувства того, что так и должно быть…       — О… думаю, я поняла…       …Изменился вовсе не свет цифровой люстры. Изменилось отношение Рагаты к нему.       Она глянула на большой стол с десятком швейных наборов. Пара из них была совсем новая, металл их упаковки красиво блестел. Остальные наборы были израсходованы более чем наполовину. Рядом стояли пяльцы с безупречно вышитыми на них узорами. Прекрасные, яркие цветы, изумительные пейзажи.       Чего у Рагаты не отнять, так это превосходного владения иголкой и ниткой. Зашьёт что угодно, как и создаст шедевр искусства.       Ей всегда говорили, что с такими руками, как у неё, впереди может быть только светлое будущее. Признание и удовольствие от процесса гарантировано.       …Как жаль, что они ей нагло врали.       Вдруг прозвучало три звонких стука в дверь, сравнимых с ударами кувалды. Предвестники надвигающегося ужаса защебетали, расступаясь перед давящей силой.       …Она здесь.       — К-кто это? — задала риторический вопрос Рагата, чтобы немного потянуть время.       Даже зная, что это бесполезно.       — Ты прекрасно знаешь кто, Раги! — невинно прозвучала в ответ фраза, бросающая в дрожь. — Какой глупый вопрос, не находишь?       Не дав ничего сказать, Помни открыла дверь. Её хитрая улыбка продолжала опасно сиять, как тогда на сцене.       Дверь захлопнулась с неприятно тихим щелчком. В комнате становилось жарче как от нахождения в ней живого вулкана, так и пульсирующего от трепета.       — Я искренне надеюсь, что ты не против моего внезапного появления, — каждое слово выговаривалось с будоражащим наслаждением. — Очень сильно хотелось увидеть тебя. По секрету, ты моя главная любимка!       Бросив взгляд на стол с вышивкой, улыбка Помни стала шире.       — Скажи, ты рада? — спросила она, внимательно рассматривая цветочный сад в миниатюре.       — Рада чему?       — Я теперь новый администратор, — отчеканила Помни, и глянув на Рагату стала приближаться лёгкой, угрожающей походкой. — Ты больше не увидишь Кейна. Разве это не здорово?       Не успела Рагата опомниться, как Помни уже стояла возле неё.       — Н-не сказала бы, — промямлила Рагата.       — Почему же?       — Слишком всё… внезапно.       — Что же именно?       Помни продолжала уверенно наседать, явно наслаждаясь процессом. Она понимала, что Рагате нечего ответить, и поэтому не отступала. Не давала отступить ей.       — Эй, Раги.       — Ч-что такое?       Она была готова услышать всё, зная новую и непредсказуемую натуру Помни.       Всё, кроме следующего:       — …Ты же занималась любовью?       — …А?       Через долю секунды, сильный толчок повалил её на кровать. Послышались резкие копошения. Простыня хаотично промялась вокруг, появилось давление сверху.       Моргнув и открыв глаза, Рагата увидела перед собой усевшуюся на ней Помни. Весила она немного, но почему-то под ней было невозможно сдвинуться. Что-то за гранью понимания мешало это сделать.       Стало ещё неуютнее в её компании.       — Кейн никому не нравился и поэтому заслуженно отправился на покой, — заявила она, смотря сверху вниз, покачиваясь то вперёд, то назад. — Он не думал о ваших желаниях. А я не такая. Я могу удовлетворить все ваши хотелки, какими бы они ни были. Вам надо только попросить как следует…       Каждая фраза. Каждое действие. Каждая секунда нахождения под её взором прокатывалась бурей по ней, вызывая дрожь. Она использовала каждый миг времени, выпячивая свою власть. Бурлящее желание.              — Почему… ты говоришь мне это?       Когда-то знакомое, приятное личико, ныне принадлежащее незнакомке, продолжало ехидно улыбаться.       — Ты… изменилась. Совсем не похожа на себя прежнюю.       — Ох, а такой я тебе не нравлюсь? — Помни склонилась, положив руки на плечи Рагаты, и нежно начала их пощупывать, заставляя содрогаться от каждого нажатия. — Пугливой неумёхой я тебе нравилась больше, а, Рагаточка?       Она опустила голову поближе, почти прикоснулась к её уху своей щекой.       …И тут что-то переменилось.       — Какая же ты тёплая, — похотливый азарт в голосе внезапно стих, приобретя меланхоличный характер. — Хотела бы я вечно ощущать это тепло… и больше никогда не знать холода…       Уязвимость. Вот что прослеживалось в тоне, отдававшим прошлым. Человеческая, присущая той девочке, уязвимость.       — Ты такая хорошая, — холодно прозвучали слова, принесённые ледяным ветром сочувствия. — Настолько, что аж противно.       Вулкан потух. Нарастающий мороз окружил его и вместо обжигающего жара, стал приносить печальный холод.       Помни отстранилась и выпустила Рагату из-под своей ауры.       — Я могу видеть тебя насквозь, — холод обжигал и одновременно охлаждал нанесённые ожоги. — Всё притворство, маски. Как бы я хотела вывернуть тебя наизнанку. Прервать твой маскарад. Даже хотела бы взглянуть, что от тебя останется после того, как я закончу. Однако…       Помни отвернулась, взглянув на дверь.       — …Я понимаю, что не смогу. Всё-таки ты мне дорога.       Расфокус. Пространство растянулось, чтобы скоро собраться вновь.       В комнате осталась одна Рагата.

***

      Он очнулся на сухой земле, окружённый желтизной со всех сторон. В небе кружили птицы, отчаянно ожидавшие подходящего момента для пикирования. Ностальгия была повсюду… невероятно назойливая и вместе с тем так ему ненавистная.       Резко поднявшись, Джекс понял, что находится в кукурузном поле. Одно только это осознание вызывало неподдельное волнение, дыхание заметно участилось, а глаза бегали по округе так, как никогда прежде.       — О нет… чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-ЧЁРТ! — разносились пронзительные возгласы, изначально не имевшие цели кого-либо достигнуть — и не смогли бы, как бы сильно ни старайся. — Почему именно сюда?! Вот тварь, я тебе это припомню!       Вскоре послышался до боли в ушах противный скрежет, отвлёкший Джекса от свирепого порыва ярости.       Он был сравним с застрявшими в друг друге текстурами.       …       …Скрежет пугающе быстро становился громче.