Нефритовый цветок во дворце

Когда император вошел в покои своей любимой наложницы, его шаги замедлились. Воздух здесь казался густым и тяжелым. Запах крови проникал в самую душу, внушая ледяной ужас. Сердце императора сжалось, он замер на пороге, отказываясь верить увиденному. На полу, среди обломков мебели и осколков фарфора, лежало безжизненное тело Маомао. Ее лицо было изуродовано, кожа покрыта глубокими ранами, а взгляд застыл. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра из разбитых окон. — Как они могли поступить так жестоко?! — его голос дрожал, а слезы жгучими ручьями текли по щекам. Он упал на колени и крепко прижал ее к себе. Руки правителя дрожали от ярости, а грудь разрывало от невыносимой боли, выжигающей всё изнутри. — Я клянусь, они ответят за это! Они заплатят кровью за каждую секунду твоих страданий! Они горько пожалеют! Во дворце объявили семидневный траур. Каждую деталь церемонии — от скорбных одеяний до погребальных ритуалов — продумали до мелочей. Это была не просто дань уважения, а демонстрация безграничной скорби императорского двора, потерявшего символ преданности и добродетели. Наложницу Маомао похоронили с величайшими почестями. По указу императора принцессы Фэнсянь и Яньли теперь должны были жить в Нефритовом дворце под опекой наложницы Гёкуё. Это решение вызвало бурю возмущения у придворных. Особенно негодовал премьер-министр Шишоу, который усмотрел в этом шаге угрозу своим планам: он стремился возвысить собственную дочь Лоулань до ранга императрицы, чтобы укрепить власть над империей. — Наложница Лоулань еще не готова к таким обязанностям, — твердо отрезал император Жэньши. Его тон сделался леденящим. — Она слишком юна и неопытна. Ее время придет, но не сейчас. Премьер-министр Шишоу стиснул зубы, но возразить не решился. Однако его угрюмое молчание говорило само за себя. Император поднял голову, и его взгляд тяжелой свинцовой плитой опустился на чиновника. — Теперь перейдем к главному, — Жэньши развернул свиток. В его глазах блеснула сталь. — Гибель наложницы Маомао не останется безнаказанной. Расследование начнется немедленно. Я не остановлюсь, пока не найду и не покараю тех, кто осмелился совершить это чудовищное преступление. Его слова эхом разнеслись по залу, отражаясь от высоких сводов. Придворные почувствовали, как по их спинам пробежал мороз. Жэньши всегда искусно прятал чувства под маской абсолютной невозмутимости. Но в этот миг все поняли: под безупречным фасадом бушует праведный гнев, готовый испепелить любого, кто осмелится встать на его пути.

***

Наложница Гёкуё понимала всю тяжесть ответственности, легшей на ее хрупкие плечи. Она тихо пела колыбельную. Ее нежный, успокаивающий голос напоминал шелест листвы, а глаза светились материнской любовью. «Теперь у меня есть две дочери!» — подумала она. Гёкуё аккуратно поправила одеяло на старшей принцессе, Яньли, затем склонилась над младшей, Фэнсянь, и осторожно коснулась ее теплой щеки. Малышки мирно спали, и в их безмятежности крылось особое очарование. Гёкуё выделялась среди других обитательниц Внутреннего двора не только красотой, но и редким достоинством. В ней не было ни капли притворного кокетства, а ее улыбка оставалась чистой и искренней. Зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, блестели подобно изумрудам. Рыжие волосы были собраны в изящную прическу, и лишь одна густая прядь свободно спадала на плечо, придавая образу легкую, естественную небрежность. Пурпурное платье, расшитое белоснежными пионами, подчеркивало ее высокий статус. — Мне нужно быть очень осмотрительной и лично проверять еду принцесс, — прошептала она, на мгновение нахмурившись. Гёкуё вызвала старшую фрейлину Хоннян и приказала немедленно отыскать для дворца новую, опытную дегустаторшу. — Госпожа Гёкуё, я сейчас же приведу кандидатку, — с поклоном отозвалась Хоннян. Вскоре перед наложницей предстала высокая бледнокожая девушка. Ее глаза отливали светлым сиреневым оттенком, а густые черные волосы, ниспадающие до самых бедер, украшали заколки в форме бабочек. На ней была простая форма дворцовой прислуги. — Как тебя зовут? — серьезно, но с явным интересом спросила Гёкуё. — Мое имя — Канаэ Кочо. Я готова стать вашей дегустаторшей, но у меня есть условие. Наложница удивленно приподняла бровь, и ее взгляд стал проницательным: — И какое же? — Позвольте моей младшей сестре, Шинобу, тоже служить вам! — воскликнула девушка. В ее глазах сверкала решимость, а тон оставался твердым, без тени робости. — Хорошо, — после недолгого молчания мягко ответила Гёкуё. — Но помни, Канаэ: твоя обязанность — проверять пищу на наличие ядов. Это смертельно опасно, и ты должна быть предельно внимательной. — Госпожа, могу я привести ее прямо сейчас? — вмешалась Хоннян. В ее тоне уважение смешивалось с легким беспокойством. — Приведи, — последовал короткий приказ, не терпящий возражений. Фрейлина поклонилась и поспешила выполнить распоряжение. Шаги Хоннян быстро стихли в коридорах дворца. Вскоре она вернулась, ведя за собой девушку лет шестнадцати. Ее черные, с темно-фиолетовым отливом волосы были аккуратно собраны на затылке точно такой же заколкой-бабочкой. Одета она была в простую, но опрятную форму служанки. — Это Шинобу, — представила фрейлина девушку своей госпоже. Шинобу Кочо выглядела хрупкой и миниатюрной на фоне старшей сестры, но ее сиреневые глаза светились недетским умом и решимостью. Гёкуё окинула новую служанку оценивающим взглядом, а затем повернулась к Канаэ: — Вы будете жить вместе, здесь, в Нефритовом дворце. Отныне вы обе беспрекословно подчиняетесь моим приказам. — Благодарю вас, госпожа, — Канаэ смиренно склонила голову. Шинобу, казалось, была слегка ошеломлена властным тоном высокой наложницы, но послушно повторила жест сестры. — В таком случае следуйте за мной, — распорядилась Хоннян, разворачиваясь к выходу. — Я покажу ваши комнаты и объясню правила Внутреннего двора. Сестры переглянулись и без лишних слов поспешили за главной фрейлиной.