Лицо под маской

Последние четыре урока пролетели мимо семиклассницы. Ей стало легче после разговора с Алексеем, а букет ландышей напоминал об Алексе, заставляя Антонину улыбаться. К тому же, у неё появилась новая подруга — Полина. Девушки начали активно общаться на переменах и уже к третьему разговору знали адреса и номера друг друга. Антонина, словно по команде, как только звенел звонок, сразу пересаживалась к парте Полины. К счастью, соседка Полины по парте в тот день не пришла в школу, и это дало подругам возможность узнать друг друга ближе. Даже в столовой они сели рядом и, вместо того чтобы есть, болтали без умолку. В итоге остались голодными и отправились на следующий урок с пустыми желудками. Так, например, после урока музыки Полина сыграла на скрипке. Антонина была в полном восторге! Она вспомнила, как несколько лет назад они с родителями были в Москве, и маленькая Тоня слушала концерты, где звучала скрипка. Но сидеть сейчас на обычном стуле и слушать живую игру в деревенской школе — это было удивительно. Полина рассказала, что её покойная мать тоже играла на скрипке, а дедушка поддержал внучку и нанял ей репетитора — их школьного учителя музыки. Однако всё это меркло перед одним взглядом — взглядом Семёна. Прыщавый гопник, он постоянно смотрел на Антонину. За это он даже получил замечание от Надежды Николаевны, учительницы математики. Но, похоже, вчерашний инцидент его задел — он начал смотреть ещё пристальнее... И вот на одной из перемен это произошло. Антонина шагала по пустому коридору, как вдруг перед ней появился Семён. Похоже, он специально её искал. Девушка тут же развернулась и пошла прочь быстрым шагом. Но Семён догнал её, схватил за школьную форму и положил руку ей на шею, увлекая к окну. Он пытался улыбаться, будто хотел казаться милым, но неискренняя ухмылка только портила всё. — Тон… — начал он ласковым, вежливым голосом. Антонина, едва сдерживая отвращение, перебила его: — Давай быстрее. Говори, что хотел, — прошипела она, пытаясь вырваться из его хватки. Улыбка Семёна исчезла, лицо стало угрожающим. Он сжал её плечо сильнее. — Слушай сюда, сучка… Только попробуй рассказать Роме, что тогда было на самом деле, — сказал он зловещим тоном. Прозвенел звонок, но Семён не отпустил её и не отводил взгляд. — Вот что ты скажешь Роме. Что ты просто гуляла по улице, как вдруг этот твой “второй” налетел на тебя. Придумай, что он с тобой делал — что-то плохое. А я, якобы, проходил мимо и тебя спас. Если спросит, почему ты меня ударила, скажешь, что хотела ударить его. А если спросит, почему ты говорила, что я всё выдумал, скажешь — он тебе угрожал. Поняла? Он тяжело задышал, прямо ей в лицо. Антонина поморщилась и, оскалившись, бросила: — Урод. За это она получила слабый, но неприятный удар в живот. Только тогда Семён отпустил её, и она чуть не упала от неожиданности. — Попробуй только сказать что-то другое. Ни твой псих Рома, ни кто-то ещё тебя не спасёт, — бросил он напоследок и ушёл в класс. Антонина осталась, прижавшись к подоконнику. Её руки дрожали, как от холода. Она посмотрела вслед уходящему Семёну. Неужели он и правда настолько страшен? Или просто врет? Но легче от этих мыслей не становилось. Однако её снова отвлёк букет — Алексей на последнем уроке оставил ландыши! Они пролежали на парте минут пять, и весь класс увидел, что кто-то подарил цветы новенькой. К счастью, никто не заметил, что это был Алексей, хотя это не помешало начать сплетничать. Особенно Смирновой, которая весь урок поворачивалась к Антонине и ехидно спрашивала: — Много цветов тебе Ромочка принёс? Роман же, раздражённый её поведением, решил проучить её. Пока Смирнова болтала с Петровой, он ногой толкнул ножку её стула, и та с грохотом упала. Класс взорвался смехом, даже Надежда Николаевна хихикнула. У Антонины поднялось настроение. Прозвенел звонок, завершив седьмой урок — вместе с ним закончились и мучения всего седьмого "Б". Роман напомнил Антонине, что они пойдут к её лису… к Алексу. Волнение нарастало, особенно от того, что его придётся ждать у входа — вместе с Бяшей и Семёном. К счастью, Семён уже не проявлял прежнего интереса к Петровой. Он стоял в стороне и курил, как и Бяша, который при этом разговаривал с Антониной: — Как дела? Что дома делаешь? Что по домашке? Но Тоню больше всего привлекла его манера речи. Игорь, или как он просил себя звать — Бяша, постоянно вставлял "на" почти в каждую фразу. Он объяснил это проблемами с зубами. Подошёл Рома. Его лицо было кислым, он щурился и смотрел на всех. Бяша передал ему сигарету и спросил: — Ну чё, на? Что за срочное дельце? — Да этот… Решил должок выбить, — Рома втянул дым, отстранил сигарету и, помолчав, добавил: — Тот, кто велик должен… ответил за свой гнилой базар. Бяша ухмыльнулся: — Ну и чё, на? Что вышло? Рома нахмурился, но ответил, передавая сигарету: — Да нет у него ничего ценного. Сказал, завтра отдаст. — Ромыч, ну ты, на! Он тебя уже третью неделю наебывает! — Я ему так и сказал. Тогда и всплыла правда… — Рома буркнул что-то себе под нос и сплюнул в снег. — Нету у него велика. — Ёба, Роман! — удивился Бяша. — И куда он его проебенил, на? — На этот вопрос он только ныл. Я ему сказал, чтоб завтра принёс что-то ценное, — на слове "ценное" лицо Ромы озарила ухмылка. Первая за весь день, по воспоминаниям Тони. Но она быстро исчезла — Семён докурил и повернулся к ним: — Ну всё, можем идти! — бросил он, выкинув сигарету в сугроб и двинулся мимо. Рома окликнул: — Нам-то дай докурить! — процедил он сквозь зубы, забирая сигарету у Бяши. Семён недовольно буркнул что-то и остановился, обернувшись. — Ром… — неожиданно подала голос Антонина. Бяша вздрогнул, а Рома взглянул на неё молча. Девушка говорила шёпотом, чтобы Семён не услышал: — А зачем я-то? Вы же будете его… Тоню перебил Ромка: — Мы не так поступим. Я сначала услышу, как всё было — от тебя, от него. А потом сравню… и решу, кому втащить. При этих словах сердце Антонины дрогнуло, и, не раздумывая, она выкрикнула: — Рома! Я тебе говорю, Семён соврал тебе! — закричала Тоня так громко, что едва не выругалась. Её голос прозвучал резко и неожиданно, отчего Рома и Бяша вздрогнули. Бяша, похоже, вообще был шокирован тем, что девушка так выражается. Позади раздался раздражённый голос Семёна: — Слышь, нехрен его прикрывать! Он тебя посреди дороги лапал, трогал! Ты чуть слезами улицу не затопила! Я мимо проходил, решил помочь, а ты, мало того что "Пошёл вон!" крикнула, так ещё и рюкзаком меня ударила! — говорил он, обвиняюще указывая на Тоню пальцем. Он начал агрессивно приближаться к Антонине, но Рома встал между ними. Его лицо было искажено от злости. — Слышь ты, с девушкой по-нормальному разговаривай, Сёма. И потише будь... Бесишь. — Рома отступил на шаг и добавил: — Ты уже достал со своей историей. Мало того, что хочешь втроём идти на одного, так ещё и ноешь об этом каждые пять минут. У меня из-за тебя голова болит. — Он сделал глубокую затяжку сигаретой и немного успокоился. — Ещё раз начнёшь — получишь за свой длинный язык. А если окажется, что ты мне врал — весной тебя найдут… Последняя фраза почему-то одновременно обрадовала, испугала и заставила волноваться Тоню. «А с Алексом будет то же самое?..» — подумала она. Рома, повернувшись к Семёну, закурил вторую сигарету. Антонина же украдкой взглянула на Семёна. Он смотрел на Рому с оскалом, демонстрируя свои кривые зубы. Кулаки были сжаты, глаза налились злобой. Почему-то именно это выражение лица вызвало у Тони не страх, а удовлетворение — она задумалась о тех словах в коридоре. Может, и правда он тогда соврал? Просто испугался? Может, я и не зря сомневаюсь в его словах? Когда Бяша и Рома докурили, они наконец покинули территорию школы. Бабурин шёл впереди всех, держа дистанцию. Рома и Бяша шли рядом, переговариваясь. Тоня — в двух шагах позади. Она молча следовала за ними, размышляя о том, где может быть Алекс. Почему-то в голове всплывал только лес, и она невольно усмехнулась. Это заметил Бяша: — Чё смешного, Петрова, а? — спросил он, обернувшись. Тоня, поняв, что погрузилась в свои мысли, подняла взгляд. — А? Да так… Мысли дурацкие. — Какие? — уточнил Бяша. — Думаю, где может обитать Лис… — начала она, но Рома перебил: — В церкви. Он там, наверное, половину своего времени проводит. Тоня удивилась — не столько тому, что Лис в церкви, сколько самому факту её существования здесь. — Откуда тут церковь? — Ну ты, конечно, даёшь… — усмехнулся Бяша. — Да старая православная церковь, ещё до войны построена. — Белые, во время гражданской войны, — продолжил Рома, — прятались там от красных. Оборонялись. Но коммунисты просто стрельнули по ней из артиллерии. Снаряд попал прямо в крышу, церковь обрушилась и похоронила всех внутри. — А почему её не снесли? — спросила Тоня, сглотнув. — Хрен его знает. Видимо, это место настолько глухое, что даже власти забыли о его существовании, — усмехнулся Рома. Тоня и Бяша тоже улыбнулись. Неожиданно раздался голос Семёна: — Эй! Вы! Все трое обернулись. Семён отставал шагов на сорок. Он ещё что-то прокричал, но Тоня его не слушала — её взгляд привлекла сама церковь. Белое здание среднего размера, с зияющими дырами вместо окон. Как и говорил Рома, крыши не было вовсе. Купола отсутствовали — лишь каменные столбы тянулись к небу. Девушка представила себе, как солдаты белой армии, отдыхая или сражаясь, услышали взрыв… а потом — сотни килограммов кирпича, дерева и пыли обрушились на них. Как хрустели кости под обломками, как кто-то пытался кричать от боли, но их никто не слышал… или не хотел… Вдруг её кто-то толкнул. Тоня с криком упала в сугроб — прямо пятой точкой. Не прошло и секунды, как бурят разразился хохотом, которому позавидовали бы даже гиены из «Короля Льва». Рома же удивился: — Я не думал, что тебя так легко повалить… И что ты так глубоко погружаешься в мысли. — А… Вот в чём дело… — пробормотала Тоня, поднимаясь. — Ты давай, не залипай так, а то пропустишь всё веселье, — сказал Бяша и направился к Семёну. Рома последовал за ним. Тоня осталась позади, замерев. Внутри снова поднималась тревога. Но, собравшись, она последовала за Ромой. Они подошли к дверям церкви… точнее, к тому, что от них осталось. В дверном проёме громоздилась куча кирпичей, поверх которых лежала белая колонна. Девушка мысленно молилась, чтобы Алекса там не было… И, к счастью, её молитвы были услышаны. Лиса внутри не было. Они вошли. Никаких следов Алекса, только кирпичи, снег и тишина. Но тут… — Так-так-так… — раздался знакомый голос, насмешливый, с явной игривостью. Все четверо резко повернулись. Алекс сидел в оконном проёме — в двух метрах над полом. Он облокотился правой рукой на стену, а в левой держал книгу. В его голубых глазах играла лисья хитрость и азарт. — Как ты туда залез? — удивлённо спросила Тоня, сделав шаг вперёд. — Ландышик, ты ещё многого обо мне не знаешь, — ответил он с ухмылкой. На щеках Тони выступил румянец. Позади раздался удивлённый голос Ромы: — «Ландышик»? Тоня сжала зубы от неловкости. — Ты же знаешь, что ландыш — мужского рода, псих, — усмехнулся Семён, выходя вперёд. Но выражение лица Алекса моментально изменилось. Он словно погас — взгляд стал холодным. — Не твоё дело, жирная свинья, — бросил он. Семён сжал кулаки, но Алекс перевёл взгляд на Рому: — Пятифанов же? — Ага, — кивнул Рома. — Тогда нахрена вы сюда пришли? — Ты и сам знаешь. Из-за вчерашнего. Алекс опустил голову… и спрыгнул с окна. Приземлился на кучу кирпичей. Семён шагнул к нему: — За вчерашнее ты…! Но Рома перехватил его за плечо. — Тихо. — Он толкнул Семёна в сторону и встал между ними. — Разъясним всё. — О! Так ты хочешь поговорить? Удивительно — гопник хочет говорить, — насмешливо заметил Алекс. Рома сжал кулаки, но сдержался. — Я не дерусь при девушке. И давай без этих… — он кивнул в сторону прозвища "Ландышик". Алекс промолчал. — Короче: Тоня, ты и Сёма расскажете, что вчера было. А я решу, кто говорит правду. — Ну раз так... Ладно, — сказал Алекс, засунув руки в карманы дублёнки. — Отлично... — промямлил Рома. — Что ж, думаю, стоит начать с главной проблемы — Тоня. Девушка подняла голову. Она не была готова что-либо рассказывать, была уверена, что её очередь наступит последней. Рома, Алекс... Все смотрели на неё. Но особенно — Семён. Его взгляд был пристальным, чуть злобным. В этом взгляде было одно слово: «Соври». Словно именно это и было его целью. Хотя так и было. Антонина начала мямлить. Руки задрожали, как тогда. Сейчас ей почему-то не верилось, что угрозы Семёна — это просто слова. Её взгляд, сквозь толстые линзы очков, поймал его. Остальные тоже обратили внимание на Семёна, заметив напряжение между ними. Тот занервничал. В его глазах сквозили напряжение и страх — всё может пойти не по плану. Его пальцы дёрнулись. Как и руки Антонины... Она перевела взгляд на пол и задумалась: а вдруг всё правда? А с чего бы? Почему он так уверен, что ей никто не поможет? И Петрова решила: плевать. — Ром... Семён врёт, — сглотнув, начала она. Семён тут же зашевелился и закричал на Алекса: — Ты как её так сильно напугал, уёб-...! — Заткнись нахуй, — перебила Тоня, нервно теребя юбку. Кажется, даже сама не ожидала таких слов от себя. Бяша одобрительно присвистнул, услышав мат от такой «милой» девушки. А Антонина продолжила: — Вчера я шла к Тихонову, нужно было кое-что узнать. И тут услышала, как кто-то идёт следом за мной. Повернулась — Семён. Он хотел извиниться за то, что было в школе. — Поясни, — сказал Рома, склонив голову в сторону Бабурина. — На последнем уроке... — щёки девушки залились краской, ноги заёрзали по снегу. — Я выходила из... уборной и столкнулась с Семёном. Он стоял у двери... Глаза Антонины заметили, как Бяша что-то пробормотал себе под нос. — Он предложил прогуляться по школе, но я отказалась. Тогда... он схватил меня и, сказав, что хочет подружиться, предложил проводить до дома. Я так поняла. — В горле пересохло, и Тоня замолчала. Рома воспользовался паузой: — Чем подтвердишь? — Мне на помощь пришёл восьмиклассник. Он отогнал Семёна, сказав, что его ищет Андрей Зима. По поводу долга. Внезапно вмешался Бяша: — Подтверждаю! Мне он потом сам подходил и говорил: «Прикинь, Сёма ко мне подбежал — давай, мол, долг отдавай!» Так что — не врёт! Бабурин метнул в Бяшу косой взгляд, полный презрения. Антонина продолжила: — Потом Семён снова подошёл, хотел объясниться, попросить прощения... Но, не получив его, схватил меня за волосы и стал говорить, что надо быть вежливее. И тут... появился Алекс. Вмешался. Началась драка. Вот так... Она опустила голову. Сердце вырывалось из груди. Голос Ромы заставил её снова поднять взгляд: — А рюкзаком зачем ударила? — Я подумала, что Алекс не справится... и вмешалась сама. — Так... — Рома почесал затылок. — Ну, вопросов больше нет. Теперь ты... Алекс. Услышав своё имя, Алекс что-то прошептал, но, вздохнув, начал: — В тот день я шёл сюда с улицы Школьной. Увидел Тоню... и Сёму. Голос прозвучал резко, явно с намерением задеть. Бабурин тут же взорвался: — Слышь ты! — В сосне торчишь, — спокойно ответил Алекс, переведя взгляд с Ромы на Семёна. — Я вмешался. — В драку нахрена полез? — У Тони очки были треснуты. Я подумал, что это Семён, и не выдержал. Рома с интересом посмотрел на девушку: — Ну-ка, — протянул руку. Тоня поняла, что он хочет, и сняла очки. Мир тут же стал одним большим пятном. Рома начал осматривать очки, повертел их, как диковинку. — Эта трещина? — спросил он, указывая на повреждение. Алекс кивнул. — Эта трещина у неё была ещё утром, — сказал Рома, возвращая очки. — Ну теперь ты, Сёма. — Ты уже слышал мою версию, — сказал тот, скрестив руки. Рома что-то обдумал и сказал: — Ну да... — сунул руки в карманы. — Но знаешь, Сёма, не верю я тебе. Как оправдаешься? Он сделал шаг ближе. — Роман! Ты чё, нахуй, серьёзно?! — сорвался Семён. — Тихо. Что сразу так вспыхнул? — спокойно спросил Рома. — Да я не могу поверить! Ты веришь этим двоим психам, а мне — пацану — не веришь?! Он ткнул пальцем в Рому. Тот сморщился, взялся за голову — видимо, снова заболела. — Истории этих «психов» хотя бы совпадают. Почему Лис на тебя напал — теперь понятно, — сказал Рома, с неким уважением, как показалось Тоне. — Какое понятно?! Да ты... Ты серьёзно думаешь, что этот педик в маске не запугал Тоню?! Да я, блять, уверен — он ей там такое наговорил, чуть до слёз не довёл! А ты, блять, веришь и...! Поток брани прервался ударом. Кулак Ромы врезался в щёку Семёна. Тот повалился в снег. Рома сжал голову руками. Бяша и Тоня были ошеломлены. Алекс — нет. Он смотрел с интересом, как Семён держится за щёку. И по глазам было видно — лис улыбается. — Я же говорил — получишь за длинный язык... Смотри, чтоб не закопал, — усмехнулся Рома. Тоня подумала, что это шутка. А вот Семён, кипящий от злости, встал. Смотрел прямо в лицо Роме: — Да пошёл ты... Всё замерло. Рома сделал шаг назад, непонимающе. Вслед за этим — тихий свист Бяши: «Ну ты попал...» Ветер завыл в такт, будто соглашаясь. Брови Ромы опустились. Теперь он смотрел на Семёна не как на товарища — как на жертву. И Алекс, и Бяша — тоже. Молчаливой стаей смотрели на добычу. Семён, похоже, понял, что ошибся. Два волка и один лис уставились на свинью. — Рома, я... — начал оправдываться Семён. Но для Ромы это стало сигналом. Второй удар пришёлся точно между глаз. Семён снова упал. Но на этот раз Рома не ждал. Он навалился сверху и начал избивать. Бяша, качая головой, как будто считал удары. Алекс улыбался злорадно. Теперь его маска лиса была не просто маской — лицом. Тоня, хоть и чувствовала, что Семён получает по заслугам, всё же испугалась. А вдруг Рома его убьёт? Она подошла к Алексу, стоявшему в стороне. Когда он увидел её, что-то в его взгляде изменилось. Улыбка исчезла. Алекс, заметив, как его "цветочек" — Тоня — подошла к нему, будто вернулcя в реальность. Злорадная улыбка тут же исчезла с его лица. Он тихо приобнял её, отчего та невольно вздрогнула. Семён тем временем, выбравшись из-под поверженного Ромы, кинулся к выходу. На его лице сияли три чётких следа от ударов, а из глаз текли слёзы. Рома, по всей видимости, не собирался его догонять — он лишь с ухмылкой посмотрел вслед беглецу и крикнул: — В школе я тебя выцеплю! Затем он повернулся к Алексу и Тоне. — Ё-моё… Вы хоть бы постеснялись! — хмыкнул Бяша, усмехаясь. Алекс склонил голову, не понимая, о чём речь. — Да похуй, — отмахнулся Рома и подошёл ближе. — В общем, ублюдка вычислили и наказали. — Можно было и без вычислений. И так всё понятно, — сказал Алекс с лёгким раздражением, слегка сжав руку, которой обнимал Тоню. — Да Семён заебал! Я бы вообще внимания не обратил, если бы он так не орал… — А почему наша версия оказалась правдоподобней? — спросила Тоня. — Да он и до этого странным был. Сам видел пару раз, как он… ну, подкарауливал некоторых девчонок у туалета. Например, Логинову, с которой Бяша сидит. Да и насчёт Зимы — Бяша уверенности добавил. Короче, ты, Тоня, не переживай, — сказал Рома, улыбаясь. — Этот свин теперь к тебе вообще не подойдёт! — Было бы очень хорошо, — неожиданно весело сказал Алекс и с хитрой улыбкой посмотрел на Тоню. — Мне бы не хотелось, чтобы он дотронулся до моего любимого цветочка. Он провёл указательным пальцем по её щеке. Бяша не выдержал и рассмеялся от такого флирта, вслед за ним и Рома, прикрыв рот рукой. Антонина же была обескуражена. Щёки её порозовели. — А вы что, встречаетесь? — спросил Рома сквозь улыбку. — Н-нет… — ответила девушка, опустив взгляд. Её лицо залилось румянцем. — Всё с вами понятно, — фыркнул Бяша и хлопнул Рому по плечу. — Слышь, Ромео, учись у Лиса! А то рядом с П… — Заткнись, Бяха!.. — перебил его Ромка. — Ну, ладно, мы, пожалуй, пойдём. Оставим вас, голубки, — сказал он с усмешкой. — Давайте, ага! Не будем мешать вам тут целоваться! — выкрикнул Бяша и тут же получил подзатыльник от Ромы. Когда они скрылись из виду, Алекс повернулся к Антонине. — Что ж… Всё прошло довольно мягко. — Ага… Мне тоже уже пора домой. — Может, проводить тебя? — спросил Алекс, глядя на неё с мягкой улыбкой. — Давай, конечно, — улыбнулась Тоня. Через пару минут они вышли из церкви и направились в сторону дома Петровой. Антонина заметила, что Рома и Игорь уже ушли далеко — их даже не было видно. Алекс мягко взял Тоню за плечо и повёл её дальше. Солнце ярко светило, дети играли с мячом и, заметив пару, начали кричать: — А! Лис девушку похищает! — Здравствуйте, мистер и миссис Лис! И от первого, и от второго Алекс и Тоня засмеялись. Они почти не разговаривали по пути, перекидываясь редкими фразами. Им просто нужно было идти рядом. Быть рядом. Однако, в лесу разговор всё же состоялся. Сквозь листву, под лучами солнца, Алекс вдруг спросил: — Что-нибудь узнала про меня у Тихонова? Антонина напряглась. — Алекс, я же… — Нет, я не про это, — перебил он. — Мне действительно интересно: рассказал ли Константин Тихонов что-то? Они остановились. Вдали уже виднелся дом Петровой. Возле забора стояла папина машина — он, похоже, приехал на обед. — Ну… можно сказать, ничего, — пожала плечами Тоня. Алекс усмехнулся. — А он знает, кто под маской? — спросила она с лёгким волнением. Алекс чуть вздрогнул, но ответил: — Да… — А… я узнаю? — голос Антонины дрожал от надежды. Алекс почувствовал укол вины. Он бы хотел сейчас же всё рассказать, сорвать маску… но чувствовал, что пока не время. Скрипя зубами, он прошептал: — Узнаешь… но не сейчас. Слова прозвучали тихо, почти неуверенно. Но Антонина услышала их. И, как будто набравшись решимости, она взяла его руку, обхватила своими пальцами и нежно погладила. Алекс почувствовал тепло сквозь перчатку. Он обнял её другой рукой, прижав к себе. Её дыхание касалось его ключицы. Его рука потянулась к её второй руке, и они переплели пальцы. Потом они отстранились, но рук не отпускали. В их глазах горел одинаковый огонь — желание быть вместе. Но пока не сейчас. Алекс медленно отпустил её руку, и Тоня сделала то же самое. — Пока… Увидимся? — с тревогой в голосе спросила она. — Ещё как, — ответил он и коснулся её щеки маской. Алекс развернулся и пошёл. Точно так же, как тогда, в первую встречу, он ушёл от неё после поцелуя. И, как тогда, ей захотелось броситься за ним, сорвать маску… и поцеловать по-настоящему. От этой мысли Тоня пошла домой с раскрасневшимися щеками.