Киберворы

      – О, у вас дискотеки бывают? – обрадовалась Карина, залезшая на городской сайт. – Хочу на дискотеку!       Алик подумал и кивнул. С Наганом они договорились на поздний вечер, так что он успеет сопроводить сестру на танцульки в обмен на обещание после посидеть с Котей. С одним условием: она должна надеть свою алюминиевую шапочку. Вряд ли киберворы будут наглеть на дискотеке, в толпе танцующих, но всё же…       Шапочка, изготовленная Кариной, была скорее шляпочкой. С кокетливо загнутыми полями и пышным бантом на зелёной ленте вокруг тульи. Косу девчонка распустила, длинные волосы завила, и из-под шляпки до середины спины спускалась роскошная медово-рыжая грива. Образ дополняло воздушно-зелёное платьице с серебристыми вставками.       – У тебя было с собой такое платье? – удивился Алик. – Кэра, ты определённо взрослеешь.       Карина засопела. Заказать платье предложила Кошка, когда увидела, что она собирается идти на дискотеку в рваных джинсах и вылинявшей футболке. Всплеснула руками и тут же связалась с торговым центром, где работала. Заодно и туфельки прикупили, тоже зелёные.       Новая девочка, да ещё наряженная, как принцесса, привлекла внимание. В сумерках на площади включили прожектора, в их свете шапочка сверкала натуральным серебром – поди докажи, что это алюминий. Первый танец, естественно, достался брату, а потом Кэра стала нарасхват. Местные девчонки, столпившись кучкой, шушукались и пялились на оригинальный головной убор, потом кто-то метнулся за фольгой и лентами, и алюминиевых шляпок стало больше.       – Александр Вадимович! – В подскочившей черноокой девочке с уложенными вокруг головы локонами он едва узнал Шахназ. – То есть дядя Алик! Это кто? Откуда?       Он улыбнулся.       – Карина – моя сестра. Она приехала с Кассандры.       – Там такое сейчас носят? Это модно? У неё обалденный лук!       Он пожал плечами.       – Дядя Алик, а она тоже киборг?       – Киборг, – подтвердил Алик, проигнорировав «тоже».       – Вау, пойду всем расскажу. – И Шахназ испарилась, только ветерок от взлетевшей юбки обдал лицо.       Подошёл Шайтан об руку со своей «хозяюшкой». Даяна сделала искристое напыление на волосы, а Шайтан щеголял в тёмно-синем тюрбане со звёздами.       – Под джинна косишь? – подмигнул Алик, пожимая ему руку. – Или под мага?       Шайтан чуть сдвинул тюрбан, показав скрывающуюся под ним полосу фольги. Ну да: мужика, открыто надевшего на дискотеку блестящую шапочку, вряд ли поняли бы правильно.       – Спасибо за идею, Алик, – кивнула ему Даяна. – Я так боялась за Абдуллу, что ни его бы сюда не отпустила, ни сама не пошла.       Спустя некоторое время нарисовался Ригель, прятавший шапочку под форменной фуражкой.       – Чего не танцуешь? – спросил у него Алик, только что расставшийся с партнёршей – знакомой докторицей со «скорой».       – Я тут, в отличие от некоторых, при исполнении, – заважничал полицейский, похлопав по кобуре. – За порядком слежу, пока вы развлекаетесь.       Алику почудилась интонация упрёка, но, проследив за взглядом Ригеля, он понял, что упрёк адресован не ему. В самом деле, что с него, со штатского, взять? А вот танцующим коллегам Ригель завидовал. Шерлок, тоже в фуражке, кружил в танце женщину в полицейской форме. Уж не тот ли это «сотрудник», в сопровождении которого следователь находится не только днём, но и по ночам?       – Чем дуться, возьми да станцуй, – посоветовал Алик, – пока никто безобразий не нарушает.       В толпе мелькнули Пушок с Ритой, у Риты на голове «блинчик» из фольги с завязками-ленточками. Вот это да! Кажется, Карина стала законодательницей местной моды. Пушок помахал Алику.       После нового танца появилась развязная компания, подогретая алкоголем – наверное, ни одна дискотека без подобных особей не обходится. И Кэра, как назло, подошла съесть мороженое, которое Алик ей купил – весёлая, разгорячённая.       – Тёлочка, давай потанцуем!       Кэра скорчила гримасу. Кавалеров у неё было и так предостаточно – трезвых, чисто выбритых и аккуратно одетых.       – Она занята, – буркнул Алик.       – А ты чо тут стоишь, место занимаешь? – наехал самый наглый.       Началось. «Не там стоишь, не так свистишь»…       – Вали отсюда, петух рыжий, не мешай развлекаться!       Алик молча повернулся к гопникам и приподнял левую бровь. Один из них икнул и зашептал главному задире на ухо:       – Сагит, это кибер! Он нас под орех разделает.       После нескольких драк их постоянные участники стали узнавать Алика. Это была не та известность, о которой он мечтал бы, но иногда она оказывалась кстати. Сагит моргнул, на лице отразилось непривычное умственное усилие. Раздумье возымело результат.       – Упс, – молвил предводитель гопников, начисто утратив наглый вид. – Ошибочка вышла.       И компания проворно урулила, потерявшись в мигании цветомузыки. Вероятно, в надежде найти другую жертву и новые приключения. Ну-ну. Где-то в той стороне сейчас Ригель, вот он их порадует…       – Здорово, DEX! – Богатырский хлопок по спине.       – Бертран! – Это был Ёж, живой и целый, в шапочке из фольги наподобие котелка – комплексы ему были чужды, да никто и не стал бы придираться к головному убору мощного громилы, он и с мультяшным ёжиком на кепке выглядел брутальным мужиком.       – Наконец-то! Всё хорошо?       – Со мной, – уточнил Ёж, – да. А с моим банковским счётом… Потратиться пришлось нехило, за защиту от взлома – отдельно. Дедок этот, Леонард – тот ещё кровопийца. Правда, гарантию дал хорошую.       – Зачем тогда тебе шапочка? – спросил Алик. – С такой защитой-то.       – Не помешает, – кратко ответил тот.       Наверное, правильно. Если защита вдруг не сработает, предъявлять претензию за гарантийный случай будет поздно и, может быть, некому.       – А у вас что нового? Ивана нашли?       Посмурнев, Алик покачал головой. Наиболее активную деятельность по поводу пропажи Ивана развила Инга. У полиции это не единственное дело, а она озаботилась всерьёз. Говорила об этом в своём влоге, объявила награду за сведения, расспрашивала всех сперва конкретно об Иване, потом, отчаявшись, о пропажах любых киборгов, лишь бы найти ниточку. Алик даже уважением к ней проникся. Поддержать бы её в поисках, да времени нет совсем, поспать и то удаётся только урывками – не работа, так родня… И Алиса ещё – или её уже стоит в родню записывать? Сумасшедшая двоюродная тётушка, классический персонаж романов… Увы, романисты плохо представляют, каково оно на самом деле.       Инга тоже была здесь, дискотека без первой влогерши Гринпорта – нонсенс. Она возникала то тут, то там, щебетала что-то в видеофон, задавала вопросы тем, кто не успел ускользнуть. Алик махнул ей издалека. Златовласка одарила его безнадёжным, предназначенным лишь ему взглядом, и вновь, повернувшись к камере, надела свою маску гиперкоммуникабельной оптимистки. Кажется, она немного похудела.       Уходить с дискотеки до закрытия Кэре не хотелось, но строгий брат настоял. Её переполняли впечатления, она чувствовала себя королевой бала, ловя восхищённые взгляды и парней, и девчонок. Всё-таки не зря она приехала к Алику!       Но за полученное удовольствие надо платить, и пришло время исполнять свою часть соглашения. То есть, пока брат с женой будут на романтическом свидании, последить за их ребёнком. Это занятие, на первый взгляд несложное, слегка беспокоило Карину. Маленький Гладик – Котя, как они его зовут, – не киборг. Данные о состоянии системы запросить не получится. Как тогда понять, что с ним? Когда кормить, когда подставить горшок?       Кошка посмеялась. Будет плакать – дай соску, закряхтит – значит, пришло время туалета. Если не успеешь с этим, придётся помыть и переодеть… Ёлки-палки, вот ужас-то! Как его мыть? Вдруг Кэра его сломает? Он же хрупкий, как все человечки.       Одарив Карину псевдопозитивным напутствием («Ночью Котенька хорошо спит, проснётся всего два-три раза»), Алик с Кошкой покинули дом. Вид у них был, словно не на свидание отправлялись, а в бой. Кэра фыркнула, удостоверилась, что Гладик спит, и, убравшись в другую комнату, включила голопроектор с фильмом для взрослых.       Самым сложным было найти карандаш и бумагу. В доме ничего подобного не имелось, спрашивать у знакомых – это оставлять следы, покупать в магазинах – как бы не хуже, заказ весьма специфический, запоминающийся. Наконец Алика осенило: карандаш с бумагой – это всего лишь предложенный вариант. Вместо бумаги можно оторвать кусочек от тканевой салфетки, а на роль пишущего предмета сгодится пипетка с красным вином. Бутылку захватили с собой в корзине, куда был сложен нарезанный сыр, орехи и конфеты, пипетку Алик припрятал в карман в комплекте с каплями от насморка – чтобы было чем отговориться, если полицейские станут докапываться, для чего ему пипетка.       Добродушно посмеиваясь, Наган провёл парочку по коридорам полицейского участка во внутренний двор, к тёмной громаде ангара. Кошка непроизвольно поёживалась от волнения – хотелось надеяться, что Наган, легко считывающий физиологические параметры спутников, принимает волнение за предвкушение секса в необычной обстановке, а лёгкую дрожь – за реакцию на ночную прохладу. Наган набрал код – Алик запомнил первые шесть цифр, а Кошка последние, – дверь отворилась с тихим лязгом.       – Ну, располагайтесь, – гостеприимно пригласил полицейский. – Я запру, позвоните потом, когда надо будет открыть.       – С чего позвонить-то? – поднял бровь Алик. – Мы не взяли никаких гаджетов. Я же знаю, как у вас: «Записывающие устройства сдать»…       – Зря, – отметил Наган. – Мы тебе доверяем.       Алик ощутил мучительную неловкость.       – Тогда через три часа приду, – принял решение Наган. – Хватит вам? Или у вас расширенная программа?       Не стоит рассчитывать, что в темноте киборг не разглядит, как покраснели щёки.       – Три часа – достаточно, – пробормотал Алик. – А ты спать не будешь?       – Не до того, – вздохнул Наган. – Целый день территорию сканировали, искали пропавших. Сейчас займусь обработкой.       Створки закрылись за спинами. Кошка, пошарив по стене, щёлкнула выключателем, вспыхнул свет. Алик вытащил бутылку и пипетку:       – Записываем, пока не забыли!       Писать вином с помощью пипетки оказалось сложно. Совсем не то, что пробежаться пальцами по виртуальной клавиатуре. Но через некоторое время цель была достигнута: на бежевом клочке ткани появились двенадцать корявых цифр. Алик аккуратно свернул тряпочку.       – Что теперь?       – Как – что? – мурлыкнула Кошка. – То самое, зачем мы сюда явились, согласно официальной версии. Пошли в катер!       – Уааа! – вопил малыш.       Карина выругалась. Как она могла поверить в то, что будет легко? Достаточно было посмотреть в подчёркнуто честные глаза Кошки, чтобы понять: это разводилово. А она купилась; тоже мне, Bond!       Когда ребёнок проснулся в первый раз, то вместо того, чтобы пописить, покакал – и, разумеется, мимо горшка, потому что Кэра не ожидала такого перформанса. Пришлось убраться и немного постирать. Как усыпить Гладика заново, было непонятно: программно этот организм не регулируется. Укачать, вспомнила Кэра, положила племянника в гравилюльку, включила режим «лёгкое укачивание». Ребёнок не засыпал. От «лёгкого укачивания» Карина перешла к «среднему» и «сильному» – ни в одном глазу. Жизнерадостное дёргание ручками и ножками как-то сложилось с сильным укачиванием, и Гладик чуть не выпал из люльки – к счастью, с реакцией у Кэры было всё в порядке, успела подхватить.       Оказавшись у неё в руках, дитя почти тотчас уснуло. Ура! Но, не успела Кэра насладиться фильмом, Гладик проснулся опять. Покормить? Она согрела бутылочку – всё это время ребёнок орал, – надела соску и сунула ему. Кажется, успокоился. Насосался и заснул. Только положила – опять открыл глазки. Да ёлки-палки!       Ладно бы он просто не спал. Нет, он ещё и вопил. Кэра схватила Гладика и стала ходить с ним по комнатам. Чего ему надо-то? Не поймёшь. Пока носишь его на руках – вроде ничего, повякивает, но не орёт. Положишь – в рёв. И что, так всю ночь его таскать? А самой спать когда? Киборгам тоже спать надо, пусть и немного. Интересно, как люди справляются с этакой засадой?       За окном почудилось движение. Три тени легли от трёх лун… Кэра замерла в страхе: неужели кибервор? Как только она остановилась, Гладик вновь завопил.       Тени приближались. Карина заметалась по дому с младенцем на руках. И не убежать: умный дом её не выпустит, это она уже проходила. Спрятаться? Ребёнок выдаст их плачем. Ой-ёй! Новые тени! Их двое? Кэра с запозданием осознала, что сканер уже некоторое время подаёт сигнал о процессоре DEX в пределах радиуса действия. Ой-ёй! С DEXом ей никак не справиться.       Негромко щёлкнул замок, впуская чужака… Нет, не может быть! Умный дом не даст войти постороннему. Значит…       В коридоре зажёгся свет, и послышались лёгкие шаги.       – Проходи на кухню.       К лёгким шагам присоединились тяжёлые. Но Кэра узнала голос. Она осторожно выглянула в коридор.       – Тётя Лиса?       – Девочка, почему у тебя ребёнок кричит? Ты совсем не умеешь с ним обращаться? Дай сюда.       – Никогда не буду заводить детей! – решительно заявила Кэра, передавая Гладика тётке. – Ни за что!       – Ну и дура, – откликнулась та, обняв малыша и погладив по головке, и вдруг заворковала совсем не похоже на себя: – А кто это у нас такой маленький-сладенький спать не хочет?       Свидание получилось что надо. Алик раньше не предполагал, что в катере можно так раздвинуть задние сиденья и включить пульт в режиме самодиагностики, чтобы лампочки загадочно перемигивались, создавая романтическую атмосферу. Надо взять на вооружение. И вино пришлось весьма кстати, и сыр не разочаровал. Лису стоило поблагодарить за такую чудесную идею.       Наган отпер дверь ровно через три часа 00 минут 00 секунд, будто с хронометром сверялся. Хотя почему «будто»? Киборг сказал – киборг сделал. С благодарностью приняв так и не вскрытую коробку конфет «за труды», проговорил мечтательно:       – Надо бы тоже попробовать в этом катере…       Этак вся полиция Гринпорта тут в очередь выстроится за ощущениями. Лисе ни одной ночи не останется, чтобы добраться до катера. Хотя актуально ли это для неё в свете того, что обнаружилось?       Путь домой по ночному городу казался не менее романтичным. На кристально чистом небе, дышащем прохладой, сияли все три луны, отбрасывая три тени разных оттенков. И кругом – тишина. Только одинокий мотоциклист промчался со свистом мимо, сделав приветственный знак рукой – местные байкеры знали дочку Котяры и его зятя.       Дом распахнул перед ними двери. С кухни в коридор лежала дорожка света – прямоугольная, по форме дверного проёма – и лился нежный голос, напевающий:              Баю-баю, засыпай,              Альфа-ритмы отключай.             Придёт серенький волчок –             Огребёт ножом в бочок.             Придёт синий гигаклоп –             И получит плазму в лоб.             Баю-баюшки-баю,             Всех врагов твоих убью…       Алик поставил корзину на тумбочку и тихонько, на цыпочках, прошёл на кухню. Кошка, округлив глаза – следом.       Лиса, сидя за столом, прижимала к груди сладко спящего Котю и чуть-чуть покачивала. Кофе, стоящий перед ней, судя по виду, давно остыл. Карина сидела напротив, подогнув под себя ногу и подавшись вперёд, и не сводила с тётки глаз, ловя слова. Четвёртым был Майк Бриннер. Верный компаньон Лисы в её авантюрах, поседевший в жизненных перипетиях, но не утративший энергии и куража, цедил виски – явно с собой принёс, Алик и Кошка этот напиток дома не держали.       – Дядя Майк, ты откуда?       – С орбиты, – усмехнулся он, из уголков глаз по загорелому лицу поползли мелкие морщинки. – Думал придержать «Зелёную шаланду» наверху. – Бриннер менял корабли каждые несколько лет, «Зелёная» была уже четвёртой «Шаландой», предыдущая звалась «Чёрной». – Но Лиса сообщила, что у неё больше нет катера, пришлось садиться.       – Ты сел в космопорту? Учти, будут проблемы с паспортным контролем, – предупредил Алик. Раз Лиса и Кэра – блин, Кэра! – не предъявляли паспортов при въезде на Бест, то как их выпустят обратно?       Бриннер залихватски хмыкнул.       – Не учи старого контрабандиста! Нет таких проблем, которые нельзя решить с помощью доброго слова, денег или пистолета.       Кошка подошла забрать ребёнка, Лиса аккуратно передала его, поправив одеяльце.       – Так на Мишу похож, – промолвила она почти смущённо.       Миша тоже тёмненький. И те же 50 процентов ДНК сорок третьей серии. К Мише Лиса относилась ласковее, чем к его близняшке Тише: у мальчика были проблемы с процессором, первый год жизни он провёл на аппаратах, пока новый процессор интегрировался. Конечно, материнское сердце болело. Многие считали, что у Лисы нет сердца, но Алик знал, что это не так. Просто оно за стальной бронёй.       – Записали? – спросила Лиса.       Алик вытащил из кармана кусочек ткани, развернул, протянул ей.       – Только…       – Что? – Она вздёрнула бровь знакомым движением.       – В катере ничего нет, Лиса. Ни оружия, ни вообще какого-либо оборудования. Он пустой. Полицейские всё унесли на склад вещдоков. Думаю, поэтому нас и допустили в катер: будь там оружие, точно не позволили бы.       Лиса досадливо хрустнула кулаком. Ещё одна неудача.       – Я знаю, где этот склад.       – Но ночевать там мы не будем! – сразу предупредил Алик.       – Я и не собиралась об этом просить. Там круглосуточная охрана. Тихо не просочиться, а убивать не хочется.       Алик подивился про себя: Лисе не хочется убивать? Что за подвижки в мировоззрении?       – Тебе ещё жить в этом городе, – пояснила она. – Ходить с копами на вечеринки и дискотеки, сидеть с ними за одним столом. Ты не сможешь.       И ведь права!       Она задумчиво отпила остывший кофе.       – Надо устроить суматоху, чтоб отвлечь охранников. Например, поджечь склад…       – Только не пожар! – взмолился Алик.       – Почему? – удивилась она. – Отличная суматоха получится.       – Потому что мне наверняка придётся его тушить.       – Вот и прекрасно, поможешь заодно.       – Блин, Лиса! Дядя Майк, скажи ей!       Бриннер тихо посмеивался. В ответ на реплику Алика он развёл руками:       – А что я скажу? Твоя тётка дело предлагает.       Конечно, он ведь всегда её поддерживает! Даже после того, как она завела детей не с ним.       Когда-то совсем юный Алик спросил тётю Лису, почему она не вышла замуж за Ланса. Она только рассмеялась своим характерным заливистым смехом, высоко вскинув голову. Замуж? За мужчину, с которым у неё никаких общих интересов и дел, кроме детей? Который наизусть цитирует законы и правильно оформляет всю документацию вместо их раздолбайского капитана Лендера, даже на крамарских станциях? Который дружит с полицейскими и то и дело им помогает? А форсмажоры ненавидит всеми фибрами души.       Нет, ничего бы у них не получилось, и начинать незачем. То ли дело Майк, весёлый и рисковый, неунывающий балагур, с энтузиазмом принимающий все её сомнительные предложения – от постели до налёта на пиратскую базу. И нет, он вовсе не бессловесная тень – случались у них и споры, и ругань, порой переходящая в драку, а однажды – в космический бой. Но разногласия были чисто тактическими, не стратегическими. Они друг друга стоили.       Однако на роль отца её детей Майк никак не годился. Несерьёзный, шебутной. Хороший друг и партнёр, но для детей требуется нечто большее. Спокойствие и надёжность, никаких проблем с законом, и самое главное – готовность защитить ребёнка от беды любой ценой.       Лиса с самого начала знала, кого выберет в отцы своим детям, когда придёт пора и желание их обрести, и никаких альтернатив не рассматривала. Он по ночам ей снился. Его образ был запечатлён в памяти – и цифровой, и органической – на всю жизнь. Темноволосый синеглазый мужчина с прямым отчаянным взглядом и рыжим мальчиком в руках, обтекаемый со всех сторон плазмой, словно мадонна с младенцем в золотом окладе. Много лет он был для неё идеалом отца, да и сейчас оставался, только на смену немому восхищению издалека пришла снисходительная нежность с чётким пониманием, что они созданы не друг для друга. Пожалуй, она его любила – не за себя, за детей. Любил ли он её – хотя бы как их мать? Или втихую опасался, благоразумно держась на расстоянии?       Она явилась к нему, не желая хитрить, и сказала прямо:       – Котик, я хочу от тебя сына. И дочку тоже.       – Почему я? – спросил он с легко читаемым изумлением и, кажется, некоторым испугом. – У тебя есть мужчина, а у меня женщина.       – Я не об этом, Котик. Не о любви, не о сексе. Только о генетике. Я хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя. И чтобы у них был отец – такой, как ты.       – Тогда это не только о генетике, – осторожно заметил он.       Она помолчала. Что тут объяснять?       – Сдашь биоматериал?       Он тоже помолчал.       – Да. Спасибо за доверие.       – Тебе спасибо. За всё.       У него уже нет той женщины. Она не захотела растить чужих детей. Обиделась. Вот дурёха! Лиса не метила на её место, не претендовала на тело её мужчины. Ведь у Лисы с ним всё равно ничего не вышло бы, они слишком разные. Люди такие иррациональные!       – Я в поджоге участвовать не буду, – упёрся Алик.       – Ладно, не участвуй, – легко согласилась Лиса. – Сами справимся, не в твою смену. Верно, Майк?       – Верно, – подтвердил он. – Но, может, проще купить то, что тебе нужно? Здесь есть авшурская лавка.       Несколько секунд стояло молчание.       – Авшуры? – обработав информацию, промолвила Лиса. – Это неплохо. Если что-то в принципе можно купить, у них это найдётся. Вопрос – по какой цене.       – Не дороже, чем устроить пожар в полицейском участке, ограбить его и унести ноги, не скомпрометировав твоего племянника. Деньги у нас имеются.       – Идём. – Лиса, одобрив идею, встала.       Алик изогнул бровь:       – Прямо сейчас, ночью?       Лиса рассмеялась, запрокинув голову и показав клыки.       – Если авшурская лавка ночью закрыта, значит, держат её не авшуры.       – А документы есть? – на всякий случай напомнил Алик. Полиция, взбудораженная киберворами, бдит во все глаза и прочие органы. Если засекут ночью незнакомцев с оружием, пусть даже с чеками из авшурской лавки, непременно потребуют документы, разрешающие это оружие иметь.       – Пфф! – снова засмеялась Лиса. Вынула из поясной сумочки пачку паспортных карточек, подкинула в воздух веером, поймала одну правой рукой, а остальные – левой.       – Кто я там сегодня? Елизавета Патрикеева со Старой Земли, как мило! Частный телохранитель торговца оружием Майка Бриннера.       – Дядя Майк, ты торгуешь оружием? – Алик перевёл взгляд на Бриннера.       – Чем я только не торгую! – ухмыльнулся он. – Иногда сам удивляюсь.