Мечом и пер..сердцем

             С чувством глубокого удовлетворения я оглядывал свое творение. Ну, по крайней мере, все вокруг были уверены, что это мое творение. Шахматы. Признаться, я не помнил точного числа фигур и клеток, поэтому пришлось изрядно повозиться, переделывая всё по несколько раз. В конечном итоге, после десятка попыток, обрывки воспоминаний из прошлой жизни сложились в более-менее правдоподобную картину. Вырезание фигурок и разметка доски заняли целую вечность.              Наконец, "мое" изобретение было готово, и я с гордостью представил его на семейном ужине. Коротко объяснив правила, я сыграл несколько партий. Первую, как и следовало ожидать от "изобретателя", я выиграл. Но уже во второй мама разнесла меня в пух и прах.              Вайт, наблюдавший за нашим поединком, был явно впечатлен маминой стратегией и решил, что тоже сможет так. Самоуверенный мальчишка тут же предложил пари: "Кто проиграет, тот позирует для семейного портрета в одежде служанки!"              К моему несчастью, Вайт оказался не таким уж простым противником. К тому же, против меня играло мое весьма поверхностное знакомство с шахматами в прошлой жизни. Поначалу я даже выигрывал, но, отвлекшись на какую-то ерунду, обнаружил, что моя позиция оставляет желать лучшего. Пришлось прибегнуть к военной хитрости. Дождавшись, пока брат отвлечется на пролетавшую мимо муху, я ловко сцапал его коня и спрятал в рукав.              Разумеется, когда Вайт обнаружил пропажу и поднял шум, начался форменный балаган. Мы сцепились не на шутку, обвиняя друг друга в нечестной игре. В самый разгар нашей потасовки нас вдруг оторвало от пола. Мамино телекинетическое поле зависло над столом, удерживая нас в воздухе, словно двух дерущихся котят. На столе же, словно улики с места преступления, красовались шахматные фигурки, вывалившиеся из моего рукава и карманов брата.              – Судя по всему, здесь ничья, – констатировала королева, с трудом сдерживая улыбку. – А значит, либо вы оба исполняете пари, либо никто.              – Оба! – выпалил паршивец, бросив на меня злобный взгляд желая мести .              – Никто, – попытался возразить я, но, как назло, сказал это на долю секунды позже.              – Первое слово дороже второго, – лучезарно улыбнулась королева, и в ее глазах читалось нескрываемое предвкушение.              С тех пор в королевской спальне красовался портрет. На нем были изображены две очаровательные, но крайне недовольные служанки – принцы Блек и Вайт, запечатленные в самый разгар своего унижения. Говорят, особенно удачно художнику удался недовольный изгиб губ Блека. Этот портрет стал своеобразным напоминанием о том, что даже наследники престола не застрахованы от материнского правосудия .       Время летело очень быстро, и мы росли не по дням, а по часам.       Однажды ночью ко мне в спальню, словно мелкий бес, ворвался запыхавшийся Вайт. Заговорщицким шепотом он поведал о странных ночных отлучках нашей матери. Оказывается, королева Ми'Аморе, пока все во дворце спали, тайком спускалась в подземелье.              Расспросив его, как он об этом узнал, я ожидал услышать о дворцовых интригах, о происках какой-нибудь влиятельной группировки. Но все оказалось куда прозаичнее. Мой впечатлительный братец, страдающий от ночных кошмаров, случайно заметил ее, крадущуюся по коридору под покровом заклинания невидимости. Любопытство и страх погнали его следом, ориентируясь на тихие шаги.              Честно говоря, первая мысль была – послать его обратно в кровать и наконец-то выспаться. Но что-то в его взволнованном голосе зацепило. Да и меня самого грызло любопытство.              В итоге, вооружившись моей способностью временно "гасить" магические сигнатуры основанные на силе кристального сердца, мы тайком последовали за матерью. Защита, наложенная Кристальным Сердцем, на нас как и ожидалось не сработала, и мы без труда проникли в мрачные глубины подземелья.              То, что мы увидели, изменило всё. Ну, по крайней мере, для Вайта точно. Меня же, с моим багажом воспоминаний, увиденное скорее подтвердило давние подозрения. В полумраке подземелья, освещенная лишь тусклым светом магических кристаллов, королева Ми'Аморе… предавалась утехам с реанимрованым трупом Финариота. Зрелище было, мягко говоря, шокирующим.              – Ну, по крайней мере, мы можем быть уверены, что она не изменяет нашему отцу даже после его смерти, – попытался пошутить я, когда мы, пятясь, выбирались из подземелья.              – Заткнись! – прошипел Вайт, бледный как полотно, оглядываясь на каждый шорох. Его глаза были полны ужаса и… чего-то еще. Разочарования?              В ту ночь мы впервые напились по-настоящему. Вернее, Вайт, пребывая в состоянии тяжелого душевного потрясения, наткнулся на мой тайник с крепким сидром, припрятанный в матрасе.       И я, как "заботливый" и явно старший брат, решил поддержать его в борьбе с зеленым змием, попутно заливая собственное смутное замешательство. В конце концов, увиденное не стало для меня откровением, но неприятный осадок все же остался.       Едва убедившись, что Вайт, обмякнув, провалился в глубокий сон, я отнес его в его покои. Убедившись, что он в безопасности, я с тяжелым сердцем спустился в опустевшее подземелье. Среди расставленных на полках колб и флаконов отыскал зелье которые на удивление подошло к моей ситуации, отмерил несколько капель и спрятал в минзурку.       На утро дождавшись, пока юный пьяница протрезвеет, я протянул ему непрозрачную кружку с водой, в которой предусмотрительно растворил зелье притупляющие критичность мышления .       –Ну и видок у тебя, – хмыкнул я, стараясь придать голосу непринужденность. – Сам же вчера жаловался, что мама с недавнего времени рано засыпает. Сам не хотел пораньше лечь спать. А потом, вместо того чтобы тоже спокойно лечь, поперся ко мне с жалобами на кошмары. Я тебя, естественно, послал, а ты, пока я в уборную отошел, нашел мою заначку. И ведь всю вылакал, как не в себя."              Играть роль беззаботного старшего брата было непросто, особенно сейчас, когда на сердце скребли кошки. Но еще сложнее стало, когда я почувствовал чужое присутствие в комнате. Холодный озноб пробежал по спине. Я знал, кто это был.              – Так это всего лишь сон, – облегченно выдохнул Вайт, прикладываясь к кружке. – Ты не поверишь, какой кошмар мне приснился!              – Оставь свои бредни при себе, – отмахнулся я, стараясь скрыть напряжение. – И ты мне еще за сидр должен.              Я знал, что для его расшатанной психики будет лучше, если он убедит себя в том, что ночное приключение было всего лишь дурным сном.