Мечом и пер..сердцем

      Пробуждение принесло Шин горькое осознание потери. Ее любимое платье – подарок отца, тогда еще живого, привезшего его матери, с битвы против Укравшего Звезды – исчезло. Отец участвовал в засаде на магов и собственноручно добыл это платье с трупа личной ученицы мага возглавлявшего экспедицию чужаков.        Оно было не просто одеждой, а осколком счастливого прошлого, теперь безвозвратно утраченным.Она любила его надевать и спать в нем ,но отложила что бы постирать его с утра .       Зловещая тень нависла над племенем после смерти вождя. Шаман, чьи глаза метали подозрения, искал виновных, козлов отпущения, чтобы отвести гнев духов так он говорил. Среди обвиненных, словно отмеченный меткой обреченного, оказался и ее отец. После жестокого ритуала, где его принесли в жертву, дабы умилостивить разгневанных духов, мать Шин, сломленная горем, угасла тихо, незаметно для дочери и младшего брата. Однажды утром она просто не проснулась.              Ее глупый, доверчивый братишка, словно зачарованный речами шамана, принял его ложь за истину. Когда этот лицемер объявил о наборе добровольцев для создания оружия возмездия против чужаков и возвращения утраченных земель, брат без раздумий вызвался. Шин до сих пор не могла понять, как можно быть таким слепым.              Поднявшись с циновки, Шин накинула на плечи грубую накидку. Сложив сушеное мясо в потрепанную деревянную корзину, она направилась к клетке со "слепышами" – так прозвали этих странных существ, обитавших в отдельном загоне. Ее жажда мести к ублюдку-шаману была высока.              Поставив корзину на привычное место у решетки и ласково погладив шершавую мордочку одного из слепышей – единственное, что осталось от ее брата после жестокого эксперимента по подселения духов – Шин собралась уходить. Но ее взгляд зацепило непривычное волнение в центре клетки.       Сначала она подумала, что какая-то несчастная забрела к безобидным, но устрашающим на вид зверям. Шин знала, что слепыши, несмотря на свои мощные лапы и отсутствующие зрение, не представляли реальной опасности. Максимум, что грозило непрошеному гостю – это тыканье влажными носами. Не на какое сексуальное насилие они не были способны потому что ублюдок старался отбирать добровольцев как можно младшего возраста. Единственное в чем они были хороши так это в рытьё туннелей в земле.       Но тут она заметила знакомый узор на лоскуте ткани, мелькнувшем среди слепышей. Ее платье! Ярость вспыхнула мгновенно, горячей волной затопив все тело. Резким движением достав отмычку, она открыла замок клетки, задвинув тяжелую дверь обратно. Шин уже приготовилась обрушить свой гнев на воровку, как взгляд ее упал на самого ублюдка, шамана, виновного в гибели ее семьи. Тихий, полный ужаса вздох сорвался с губ. Инстинктивно схватив ближайшего слепыша, которым ещё недавно был ее брат, она прижалась к сырой стене клетки, стараясь стать незаметной. Позже она поймет, что это было самое верное решение в ее жизни.              Очнулся Волчий шаман от назойливых тычков мокрых носов . Сначала он не мог понять, что произошло. Попытавшись воззвать к духам за помощью, он обнаружил, что лишен своей веревки с оберегами – символа его власти. Оглядевшись, он застыл в оцепенении, осознавая унизительность своего положения – в бабских тряпках, в клетке с не совсем удачным экспериментами о которых ходили мерзкие слухи распускаемые его завистниками.              Что-то в нем сломалось безвозвратно. Ярость, копившаяся годами, вырвалась наружу, сжигая остатки разума. Теперь у него осталась лишь одна цель – месть. Сорвав с себя остатки платья, в которые его нарядили пока он находился в беспамятстве , он воззвал к духу земли, который послушно окутал его плотным слоем глины, прикрывая наготу.              Дальше он действовал на инстинктах, словно марионетка в руках темных сил. Один за другим падали те, кого он когда-то называл соплеменниками, сраженные духами, которым он когда-то поклонялся. Единственными, кого он приказал не трогать, были обитатели клетки. Несмотря на их ограниченный разум, он чувствовал странную привязанность к этим существам, убеждая себя, что они помогут ему в мести "травоядным" чужакам и чувствовал долг перед теми, кто добровольно пошел на эксперименты.              В какой-то момент духи попытались воспротивиться его жестокости, почувствовав, как нарушается хрупкий баланс. Но безумие шамана достигло той точки, когда он просто подчинил их своей воле, силой заставив служить своим мрачным целям.              Вскоре он начал принуждать духов ловить души убитых соплеменников и возвращать их в бездыханные тела. Вскоре большая часть племени уже не дышала, а подчинялась его воле, их глазницы неестественно блестели зеленым светом. Некоторых он оставил в живых, чтобы они с "честью" погибли в грядущей битве. Часть духов он отправил на поиски беглецов, укрывшихся в лесах.              – Мы отомстим травоядным, хотите вы того или нет! – прорычал безумный шаман, его голос звенел от ненависти. В его голове вновь и вновь прокручивались кадры той проигранной битвы, унижения и потери.              Бывшие тела его соплеменников, чьи движения были неестественно дергаными, внимательно следили за речами своего нового хозяина. Немногочисленные выжившие старались не привлекать внимания, затаив страх и ненависть к безумцу.              Вскоре эта армия мертвых двинулась в сторону земель, что ныне именовались Кристальной империей. По пути шаман посещал древние места захоронений, оскверняя их, чтобы пополнить свое неживое воинство новыми слугами смерти.              Достигнув, по его мнению, нужной точки, шаман приказал слепышам рыть туннели, а духам – укреплять и расширять проходы вглубь земли. Подземный путь к врагу должен быть проложен.