Мечом и пер..сердцем

      Ночь выдалась на редкость тихой. Несколько ночей спустя, воспользовавшись темнотой, я бесшумно выскользнул из окна, прихватив с собой увесистый ящик с выпивкой. Морок невидимости трещал по краям, но пока держался.              Бывший личный ученик одного из самых влиятельных магистров, сосланный за попытку очаровать его дочь – попытку, стоит отметить, вполне успешную, пусть и трагически закончившуюся – пережил и своего учителя, и его соблазненную дочь, и даже само развалившееся государство магов. Если он и тогда так же злоупотреблял крепким, то я ничуть не удивлен, что магистр отправил любвеобильного пьяницу куда подальше.              – Нимрим! – постучал я в покосившуюся дверь. На пороге меня встретил раскрасневшийся, помятый тип с заспанными глазами – алконавт понячьего разлива. Не скрою, мой визит его явно обрадовал.              – О-о, Блек пожаловал! За мудростью старца пришел, или, быть может, советов по покорению женских сердец ищешь? – прохрипел он заговорщическим тоном. – Или молодой наследник решил споить дряхлеющего мага и выведать тайны его ремесла?              – Ну, если ты воротишь нос от этого элитного пойла, виски из личных запасов минотавра-посланника, что так опрометчиво проиграл скромному наследнику в шахматы... целый ящик тридцатилетней выдержки, с той самой винокурни, что первой выпустила этот сорт... то скромному наследнику ничего не остается, кроме как удалиться.              – Ты опять использовал тот проклятый шахматный набор, который я зачаровал так, что некоторые фигуры по желанию игрока становятся невидимыми? – простонал вечный ученик, чьи магические таланты так и не выросли до звания магистра.              – Ну, работает же, – ухмыльнулся я.              – Заходи, мошенник, – ответил он, растягивая губы в пьяной улыбке.              – Сам такой, – буркнул я, переступая порог.              После того, как первая же откупоренная бутылка виски ударила в голову, словно заклинание рассеивания, наши действия стали напоминать хаотичное броуновское движение. Помню, как взахлеб рассказывал Нимриму о своей бредовой идее – Новом годе и бородатом старике, разносящем подарки. Вскоре Нимрим с энтузиазмом демонстрировал мне забавное заклинание, создающее бороду из искрящегося снега.              А вот как мы оказались в полдень, вихрем пронесясь в скрипучей колеснице запряженной чуть пьяными пегасами и щедро разбрасывая пригоршни конфет, – провал в памяти. Кажется, я попутно поднимал телекинезом облака грибных спор, а Нимрим с хохотом поджигал их. У меня почему-то возникали ассоциации с красочными фейерверками. Нимрим, судя по всему, тоже не испытывал дискомфорта. Позже, с похмелья, я заметил, что пегасы были не в восторге от наших развлечений, но, проиграв нам в шахматы накануне и будучи сами слегка подшофе, держались на удивление стойко.              В общем, мы знатно переполошили город. И когда, словно по расписанию, нагрянули мертвецы, их уже встречали мобилизованные городские войска. Другие, трезвые пегасы не решались приблизиться к месту нашего полета, опасаясь, что пьяные маги устроят очередной взрыв. Вскоре и мы присоединились к веселью по истреблению нежити на участках, где наши объемные взрывы не представляли опасности для живых. Видимо, даже в моем залитом алкоголем сознании еще оставались какие-то рамки приличия.              – Хо-хо-хо! Это дедушка Мороз, он подарки вам принес! – проревел Нимрим, поджигая очередное облако спор прямо над кучкой мертвяков и волков затясавшися среди них.              Я расхохотался искренним, пусть и пьяным смехом.              – Вы вели себя плохо в этом году и будете наказаны! – скомандовал я, заряжая новое облако спор. – В следующем году будьте хорошими мальчиками и не вылезайте из своих могил! – закончил я свою пьяную тираду.              – С Новым годом! – заорал Нимрим, поджигая споры.              – Ёлочка еще не выросла, чтобы развешивать украшения, но, думаю, можно сделать ёлку из самих украшений, – пробормотал я, вспоминая смутные обрывки древних традиций.              Нимрим посмотрел на меня с выражением легкой озадаченности, но промолчал.              Внезапно что-то попыталось перехватить контроль над облаком спор, которое я удерживал телекинезом. Но по счастливой случайности, именно в этот момент из центра города ударила мощная волна магии Кристального Сердца, которая вовремя задела эту незримую сущность – судя по всему, духа воздуха или ветра. Стало очевидно, что духам и нежити теперь сложнее удерживаться в пределах ауры артефакта.              Нимрим с торжествующим криком в очередной раз взорвал облако спор.              Я крепче сжал эфес Звездного Меча, который чудом не потерял. Он, как ни странно, помогал мне сохранять хоть какую-то концентрацию, несмотря на выпитое. Отхлебнув прямо из горлышка остатки виски, я продолжил свое пьяное, но, безусловно, веселое сражение.