Мечом и пер..сердцем

      Кое как выковыряв себя из постели, я наспех закинул в сумку припасы и пошел будить брата, но встретил его сонную физиономию, бредущую навстречу. Обменявшись усталыми взглядами, мы понуро поплелись к месту сбора.              Там нас уже дожидался сияющий глава экспедиции, несколько его не менее воодушевленных коллег, почему то грустный Нимрим и знакомые пегасы, которых мы вчера встретили с Чатли. Вскоре к нам присоединилась матушка, за которой обреченно плелся Чатли, щеголявший свежим фингалом под глазом.              – Ну что ж, вот и новый член экспедиции, – провозгласила она, коротко хихикнув. – Сегодня важный день...              Дальше я не слушал – торжественных речей наслушался еще в прошлой жизни.              –...и в добрый путь, сыны и дочери Кристальной империи! – завершила она неожиданно лаконичную речь и, обняв нас с братом на прощание, упорхнула по государственным делам.              Чатли с видом побитой собаки удрученно плюхнулся на одно из сидений старой артефактной колесницы.              – Ну, рассказывай, что произошло на любовном фронте, боец? – спросил я, машинально потянувшись за бутылкой сидра в нычке Нимрима, но на привычном месте обнаружил лишь пустоту. В шоке уставившись на друга, я увидел в его глазах вселенскую грусть. Знаками он дал понять, что объяснит ситуацию позже.              Сделав вид, будто так и задумано, я сочувственно похлопал Чатли по плечу.              – Я немного перепутал "яблоко" с "яблоней", – мрачно выдал Чатли и обреченно вздохнул. – С другой стороны, букет ей явно понравился. – Добавил он с натянутой улыбкой. – В отличие от ее мужа.              Я изо всех сил старался сдержать смех, в итоге притворившись, что меня продрал кашель.              – Смотри на ситуацию с позитивной стороны, – прохрипел я, когда "откашлялся". – Если все сложится удачно, у тебя будут прекрасные отношения с тещей.              – Ага, а тесть меня будет просто обожать, – хмыкнул Чатли, криво усмехнувшись.              – Как вообще такое могло произойти? – с неподдельным интересом спросил Вайт.              – Решил, что будет романтично забраться по дереву и постучаться в окно с букетом. Как оказалось, это была комната не дочери, а ее матушки. В момент вручения цветов меня и застукал ее муж, – Чатли изобразил трагическую мину.              Пока Вайт выпытывал у Чатли подробности его романтического фиаско, я отозвал Нимрима в сторону.              – Что стряслось?              – В качестве наказания мне запретили продажу алкоголя сроком на один год, – с убитым видом прошептал он.              – Бедняга, – посочувствовал я. – Если что, поделюсь. Сказал я вальяжно.              – Ты, видимо, еще не заметил, благодаря своим обширным запасам, но неофициально всем торговцам запретили продавать тебе алкоголь...              – Ну, это не страшно, – беспечно отмахнулся я.              –...проигрывать алкоголь в спорах, оставлять его в условленных местах, передавать и покупать через третьих лиц, продавать оборудование для изготовления алкоголя, продавать оборудование твоим знакомым...              Он продолжил перечислять запреты, и я, наконец, осознал всю глубину его вселенской скорби. Молча обняв старого товарища по несчастью, я смахнул непрошеную слезу.              – Мы справимся с этим, брат, – прошептал я, чувствуя, как наворачиваются слезы и у меня. – Мы справимся...              Вайт с недовольным видом наблюдал за излияниями чувств двух алкоголиков, оплакивающих свои внезапно урезанные "права". Чатли же, наоборот, откровенно потешался над этой душераздирающей картиной.              Белый пегас Нови попросил нас вести себя потише, и вскоре глава экспедиции, Делла Аманте, рассадил своих коллег по местам, закинул оставшиеся сумки, и наша колесница, подгоняемая взмахами крыльев пегасов, взмыла в утреннее небо.