Будешь моим чудом, Жан Моро?

Жан тупо изучает собственное отражение в большом зеркале. Густые темные волосы, нос с горбинкой, появившейся после очередного перелома, темно-синие глаза в обрамлении длинных ресниц. И бесконечные белесые полосы на смуглой коже. Одна на скуле, другая пересекает бровь, третья спускается по подбородку от ямочки под губой куда-то в бок. Это минутная слабость, которую он себе иногда позволяет: рассматривать собственное лицо и тело, беззащитное без привычной темной водолазки, прикрывающей шрамы на руках и шее. Если бы он хотел идти на всеобщий праздник в чем-то вызывающем, ему и костюм был бы не нужен - настоящий Франкенштейн во всей красе, осталось только натянуть футболку и шорты. Тогда каждый сможет оценить, чего стоит обучение в университете Эдгара Аллана, какую цену приходится платить, чтобы быть участником одной из самых сильных команд. Хотя, как выяснилось, это не всегда так. Теперь Жан знает это. Как же удивился Джереми Нокс, когда, во время активного разбора полётов наедине, которые были частью обучения в Университете Южной Калифорнии и должны были помочь Жану освоиться в новой команде, взмахнул слишком резко рукой, а Моро весь напрягся и прикрыл глаза, ожидая всплеска боли в любой точке тела. Нокс тогда сначала встряхнул его как следует, а затем с самой своей серьезной миной пообещал, что здесь Жану никто не причинит вреда. Черт, как же убедителен бывает Нокс, сияющий своими голубыми глазищами из-под выбеленной челки. У Моро тогда сердце зашлось в таком ритме, что в пору было бы отхватить сердечный приступ. Он вообще-то и на вечеринку собирался только потому, что Джереми сказал, что ему нужно развеяться и обязательно оттянуться в уютном кругу команды, как-никак всё же Хэллоуин, канун Дня Всех Святых, когда случаются чудеса. Жану чудес ждать не приходилось, его чудо в лице улыбчивого и веснушчатого Нокса уже случилось. Требовать ещё чего-то было бы уже в высшей степени бессовестно. Жан хотел идти на праздник без костюма, просто влезть в любимую толстовку и джинсы, чтобы слиться с толпой, не придумавшей костюм так же, как и он. Но Пэм, девушка из его новой команды (боже, он всё ещё называет свою команду новой и не верит, что у него началась такая же новая жизнь, как его начищенные до блеска новенькие накладки на колени), заставила Моро пообещать, что он выйдет из своего образа "темного принца" и позволит ей подобрать себе наряд. Теперь он "любовался" на собственное отражение в белоснежной тоге по колено, которая должна была по задумке красиво стекать с одного плеча, оставляя открытым другое, и перехватываться на поясе большой искусственного золота брошью. Нет, наряд юного грека сидел идеально. Если бы не его тело, если бы не он сам. Вот Джереми прекрасно бы подошло красивое убранство, которое больше годилось не для студенческого праздника, а для театральной сцены (кстати, именно у своего парня, который занимался в театральном кружке, Пэм и выпросила костюм для Жана). Снова мысль о Джереми обожгла нутро... Он будет на празднике, он увидит Жана таким... Всего в шрамах: в круглых, оставленных от недокуренных сигарет, в продолговатых, оставленных лезвиями разного размера и предназначения. Моро хотелось скрыться от чужих глаз, не получалось носить эти отметины, свидетельствующие о том, что он всё-таки выжил, с гордостью. Особенно не хотелось этого делать при Ноксе. Со стороны двери раздается стук, и в комнату просовывается вихрастая светлая голова. Джереми, который будто чувствовал, что Моро думает сейчас именно о нём, кто же ещё. Жан судорожно тянется за кофтой, но не успевает схватить её, а Джереми уже шагает в комнату, прикрывая дверь. На нём самом красуется костюм Дракулы, что должно было бы смотреться банально, но светловолосому Ноксу идёт безумно. - Привет, – с улыбкой произносит Джереми. - Привет, – бормочет Жан, опуская глаза и судорожно краснея. - Привет, – после паузы снова повторяет зачем-то Нокс на выдохе и шагает чуть ближе. – Готов собирать сладости с младшекурсников? Кстати, тебе очень идёт этот костюм. Будешь самым красивым среди наших. - Шутишь? – хмурится Моро, всматриваясь в лицо Джереми и пытаясь понять, острит тот или нет. Рука с кофтой безвольно повисает. Нет, Нокс никогда не был жесток к нему. Неужто правда так считает? - Абсолютно нет, – отрицательно качает светлой головой Джереми. Делает ещё шаг к Жану и касается осторожно плеча, исполосованного белёсыми шрамами. - Я боюсь так выходить, посмотри… – Моро вытягивает беспомощно руки, демонстрируя изъяны собственного тела. Это так глупо. Господи, он не должен вешать свои проблемы на Джереми Нокса, на своего капитана, на человека, который и так дал ему слишком много. Не в праздник же, честное слово! - Ты красивый, Жан, - Джереми перехватывает его руки и несильно притягивает к себе. Сердце Жана пускается в дикий пляс от чужих прикосновений. – Расслабься, ты прекрасен в этой тоге. Ты в принципе прекрасен. Такой, какой есть. Расслабься хотя бы в праздник, ведь всё, что случается в ночь на Хэллоуин… - Остается в Хэллоуине? – со слабой усмешкой пытается отшутиться Моро. - …называется чудом, Жан, – не реагируя на дурацкую шутку, продолжает Нокс и встает на цыпочки. – Будешь моим чудом, Жан Моро? Жан прикрывает глаза и качает головой согласно, ощущая теплое дыхание на собственной щеке. Верно, в канун Дня Всех Святых случаются чудеса, может, он заслужил ещё одно?