Наблюдение

      Большую часть времени Хван Ин Хо просто наблюдает.       Это интересно — видеть происходящее вживую, не через пиксели камеры. Ощущать адреналин, бегущий по венам, бешено бьющееся сердце, радость победы, страх перед возможным поражением. Нет, он, конечно, не умрет, да и игры выбирает относительно безопасные, — ключевое слово, «относительно», — но выходить из игры так быстро ему не хотелось. Неинтересно это все, да и VIP’ам пришлось по нраву его новое «развлечение». Хван Ин Хо даже слышал, как некоторые из них обсуждали возможность сыграть в следующем раунде — не в качестве игроков, конечно, а в роли охотников.       Хван Ин Хо отложил мысли об этом на потом. Удовлетворять хотелки богатых — вот его работа, а как провернуть это наиболее безопасно, он еще придумает.       Но позже.       Обо всем позже.       Вблизи Сон Ки Хун оказался… любопытным человеком. Хван Ин Хо помнит, каким он начинал три года назад, каким стал всего за шесть дней, но метаморфозы после трех лет занимают его гораздо больше. Это как следить за разрастающейся колонией муравьев и понимать, что в их маленьких головках заложен ум — примитивный, но позволяющий мыслить и служить. И ты сидишь на корточках и смотришь, как они расползаются, что-то делают, принимают какие-то свои обоснованные решения, и жалеешь, что тебе, как человеку, не дано понять ход их мыслей. Даже уловить общий паттерн ты не в состоянии — такое работает в основном только с людьми. В голову не залезешь, но хоть немного предугадаешь, что от них ожидать, ты же сам человек. Ох уж этот стадный инстинкт.       Хван Ин Хо не хотел считать, сколько игр проводилось под его началом, сколько проводилось вообще — до него и будет проводится после, ведь уже знает ответ — много. Пока есть люди с деньгами, которым некуда их тратить; люди, наслаждающиеся чужими смертями и страданиями, не воспринимающие никого, кроме себя, как «человека» — игры будут. Толстосумов с деньгами это веселит.       «А тебе, Хван Ин Хо, просто надо удовлетворять их садизм и жажду зрелищ», — напоминает себе «Ён Иль» очередным вечером, перебирая и вычеркивая игры на следующую сессию.       Гости не любят повторов.       Хван Ин Хо знает каждую игру, но от казусов не застрахован. Он знает, что его не убьют во время «Шести ног», если он не сможет выполнить свою часть — расстреляют только неудавшихся сокомандников (не зря же они последняя играющая команда), но какая-то его часть отчаянно не желает прощаться с Ки Хуном. Нет, ему слишком интересно за ним наблюдать. Он даже (почти) не удивляется своему желанию побыть подольше в кругу обычных людей, смертников, подписавших собственный приговор.       Ему интересно, в конце-концов. Даже чуточку ностальгично.       Он ведь сам когда-то (как давно это было?) был на их месте: получил визитку, пришел сюда, вместе с другими добровольцами, сыграть в игру, на кону которой — собственная жизнь и куча денег.       А потом стал выше.       К сожалению или к счастью, врожденная хладнокровность, педантичность и ответственность лишь укрепили его позицию в качестве Ведущего. Ах, он всего-лишь хорошо выполнял свою работу, кто бы мог подумать?       Единственный раз, когда он действительно прошелся по тонкому льду, был во время «Карусели». Ах, если бы он схватил кого-то другого, а не друга Ки Хуна… или не зашел бы в комнату, оставшись в стороне… но как бы он объяснил игроку 456, что его дружок (несмотря на то, что забежал в одну с Ин Хо комнату) — не выжил? Действовать надо было быстро.       Он свернул шею третьему игроку в комнате. Спас их обоих. Всё, о чём думал — лишь бы Пак Чон Бэ не рассказал Ки Хуну. Тогда Ин Хо казалось, что 456-й не поймет.       Поразительно, как меняются люди.       Ки Хун все еще был способен на эмпатию. Ин Хо глядел на него, разговаривающего с другими игроками, глядел, как он объясняет паникующим про правила «Зеленый свет, красный свет» и думал. Пытался учиться у него, но, какая жалость, там где Ки Хун брал искренней эмпатичностью и заботой, Хван Ин Хо подмечал что-то из своей профессиональной жилки — считывал язык тела, слова, интонации, и, конечно, тоже заботился. Он знал как заботиться. Это не сложно. Упал — протяни руку, пошутили — посмейся, расплакались — найди парочку утешительных слов.       Не в тягость ему было спросить «а где игрок ХХХ?» в пылу момента, поинтересоваться у беременной, как она себя чувствует, или отдать ей свою пачку молока. Мягкий голос, понимающие речи, похлопывания по плечу — банальные жесты внимания.       Оттого интересно ему было наблюдать за господином Ки Хуном. То, что «Ён Илю» давалось механически, выработанное привычкой и правилами хорошего тона, у Ки Хуна выходило само собой.       Вопросы о самочувствии — искренние, а не вежливый жест. Попытка дотащить подстреленного человека к финалу — Ин Хо её мысленно засчитал, хоть того игрока всё равно убили. Ки Хун, несмотря на смерти, остался человечным, и все его попытки помочь — тоже.       Жаль, за это и поплатился.       Хорошие люди долго не живут, либо перестают быть хорошими. Железобетонное правило. Хван Ин Хо насмотрелся за годы работы всякого, видел многое, и эта истина не раз подтверждалась.       Люди предавали друг друга, кидали, убивали. В момент опасности спасая собственную шкуру или ради приза — неважно.       Сон Ки Хун был хорошим человеком.       Хван Ин Хо давал ему столько попыток выжить, сколько мог. Сон Ки Хун оставался хорошим человеком до конца своей жизни, хотя раньше он таким не был. Но он не взял нож, не закончил игру, когда Ин Хо дал ему в руки практически готовое решение, готовился сделать единственное в истории игры исключение для него. Для них. Для игрока 222 и 456. Сон Ки Хун, вы ведь убивали раньше. Вы расстреляли множество моих солдат, задушили игрока 388 за предательство, почему бы вам не сделать и этот выбор в пользу своего выживания и младенца у вас на руках? Вы ведь обещали её матери. Ну же. Ты ведь такой же, как я, Ки Хун. Я сделал свой выбор давным давно, и смотри, куда меня это привело.       Смотрите. Он же сейчас скинет собственного ребенка с пагоды. Ради выигрыша. Родную кровь. А вы могли решить всё еще вчера, когда эти свиньи пьяными и сытыми валялись на своих кроватях. Что остановило вас, господин Ки Хун?       Хван Ин Хо искренне хотел бы сыграть с Сон Ки Хуном ещё раз, будь у него такая возможность. В какой-нибудь другой вселенной они бы познакомились в баре за выпивкой, стали друзьями, играли бы в карты. Его руки были бы чисты, их дети играли бы в ттакчи, их жены вместе бы болтали на кухне, готовили чапчэ и смеялись.       Но всё, что он мог сделать во время финального раунда — наблюдать.