Пташка

      Он вдавил его в стенку всем телом и терзал губы так, словно не мог существовать без чужого дыхания. Он торопливо провел горячей ладонью по талии и спустился на бёдра, сжимая их и давя на выпирающие косточки. — Скэр, — тихо простонал Готье и ударился затылком о стену, когда чужие пальцы прошлись по его члену сквозь ткань брюк. — Подожди.. — Не могу, – прошипел тот и приблизился к шее, нежно хватая кожу губами и кусаясь, горячо и мокро зализывая. — Ты уверен, что сейчас.. — его рот зажимают и гневно шепчут в ухо. — На данный момент, я хочу слышать только твои стоны и то как ты хочешь мой член, Готи, – он заглянул ему в глаза и улыбнулся.       Готье лишь успел кивнуть прежде чем его схватили за запястье и заломив руку перевернули лицом к стене. Было неприятно и боль в руке сковывала, но ему безумно нравились такие действия. Особенно если это Лоу. Когда это просто Лоу. Очевидно, Лоу, который прижимается своим членом прямо в зад. Да, это то, что ему явно нравится. — Пташка, – Скэриэл сжал его запястье и свободной рукой провёл по его позвоночнику, спускаясь к копчику и поддевая брюки. — Слово? — Можешь продолжать, я в порядке, – он чувствует как его отпускают, но это не значит, что перестают держать. — Lanius.       После сказанного слова брюки, свободные без ремня, спадают на пол и нижнее белье остаётся на уровне коленей. Скэриэл первые секунды просто любуется молочной кожей, обводит взглядом каждый выгиб и позвонок, ладони опускаются на мягкие половинки и он сжимает их и слушает тихое мычание. Пальцы мягко скользят по пояснице, усиливая её прогиб и он сам готов стонать от картины перед собой. — Ты же приготовился, да? — он жмётся пахом между половинок и трётся в нетерпении. Грубая ткань джинсов натирает кожу и та становится ещё чувствительнее. — Да-да, — Готье ещё что-то мычит и готов провалиться сквозь землю от стыда, когда услышав звук чужой ширинки его член дёрнулся и буквально потёк. — Кому-то не терпится? — Скэриэл водит головкой по входу и почти мурчит в шею Хитклифа.       Он шарит в кармане джинсов, доставая тюбик смазки, быстро открывает и растирает её между пальцев, чтобы согреть. Подготовка всегда была его любимой частью. Аккуратно смазывая внутренние стенки, он сгинает пальцы, разводит их в стороны, но не касается железы. Быстро закончив, он убирает пальцы, смазывает себя и проводит головкой вверх-вниз, вызывая лёгкую дрожь от ожидания. Дразнит как всегда. — А теперь споешь для меня, пташка? — он входит всегда резко, но ждёт несколько минут довольствуясь теплотой.       Готье задыхается от стона, который быстро перерастает в протяжный, почти жалобный звук. Тело напрягается, внутри всё ощущается как вспышка, когда член скользит по самой чувствительной точке. Волна удовольствия накрывает его с головой, но этого мало. Ему хочется глубже, сильнее, полностью раствориться в этом ощущении, но твёрдые руки крепко удерживают его на месте. Пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы, которые позже проявятся синяками, напоминая о том, что было. И он явно будет любоваться ими в отражении зеркала.       Первый толчок отдаётся шлепком и Готье стонет от такой грубости и скулит, переходя на крик, когда Скэриэл не останавливается. Обычно он начинает толкаться плавно и почти нежно, пробуя его на вкус как в первый раз, но сейчас он его берет как в последний. Он входит под углом, чтобы точно попадать по простате и каждый раз тянет на себя и прижимает, с желанием буквально насадить и подержать его в таком положении несколько лишних секунд. — Скэр.. — Lanius, — тихо отвечает и тут же закусывает губу от особенно резкого толчка после внезапной передышки. — Моя пташка, — на ухо шепчет ему Скэриэл и лижет, кусает, целует, давит и так по кругу, пока вспышка оргазма не накрывает.       Готье почти падает, ноги начинают дрожать и он честно пытается сдержать всхлип, но не может и теперь чувствует себя ещё более разбито. Скэриэл целует его в губы и выходит, проводит рукой по своему члену и кончает ему на спину, позже размазывая её в какие-то узоры. Готье морщится и пытается развернуться, но его снова прижимают к стене и кусают в шею. — Гедеон может увидеть, — он недовольно цокает и пытается выпрямиться, но Лоу не даёт это сделать. — Боишься, что он будет ревновать? — хихикает тот и отстраняется от него. — Я тебя так люблю, пташка. — Хватит называть меня так! — Не нравится?       Он молчит и отворачивается, чувствуя стыд. Ему было неловко, что Скэриэл назвал его таким милым и почти женственным прозвищем. Он часто слышал, как мужья называли так своих жён и уши каждый раз предательски краснеют. — Я специально буду тебя так звать перед чистокровными и Гедеоном, — хмыкает Скэриэл. — Только попробуй, — он щурит глаза и пытается снять вещи, чтобы пойти в душ. — Не волнуйся! — он смеётся и чмокает его в губы. — Я обязательно это сделаю. — Дурак.