снежные аккорды

Зима наконец-то вторглась в Лондон, принеся с собой снегопад и холодные ветра. Всего за каких-то пару дней Косая аллея заметно преобразилась и засверкала праздничными огнями: витрины магазинов украшали ленты гирлянд, венки из еловых веток и разноцветные шарики. К тому же некоторые владельцы не поскупились применить чары, создав из снега небольшие фигурки. Посетители, кутаясь в теплые мантии, сновали между лавками в поисках подарков или коротали время в пабах. В воздухе витал аромат имбирных пряников и горячего глинтвейна. Снежинки кружили, оседая повсюду. Магазин вещей и приколов «Всевозможные Волшебные Вредилки» по-прежнему являлся одним из самых необычных мест и пользовался популярностью. Забавная вывеска всегда приковывала взгляд, и дверь то и дело открывалась, запуская морозные вихри, вместе со странствующими белыми хлопьями снега. Джордж Уизли с энтузиазмом украсил не только витрину, но и все помещение. Он умудрился соорудить миниатюрный макет магазина, над которым разлетались яркие фейерверки. Особо внимательные посетители могли заметить, что порою вспышка блестящих искр складывалась в какое-нибудь забавное слово. Запомнив его и сообщив на кассе, они могли получить к своей покупке приятный сюрприз. Наколдованные снеговики хихикали, а порою взрывались, распространяя всюду снежинки, которые не таяли. Самые маленькие покупатели от этого действа приходили в полный восторг. Зачарованные таблички сообщали о скидках на разные товары. Внутри, как обычно, господствовал веселый хаос. Посетители разных возрастов с любопытством разглядывали недавнее изобретение — мантии перемещения. Многие из них заинтересовались волшебными шарами с предсказаниями, которые к праздникам выдавали исключительно веселые пророчества. В этот день, наполненный суетой и ощущением приближающегося чуда, Рон вызвался помогать Джорджу. Он прекрасно понимал, что с наступлением Рождества старшего брата сильнее всего атаковали воспоминания. Некогда они были самыми счастливыми, сейчас же хранили отпечаток боли. Ибо Джордж с Фредом с момента открытия своего магазина поставили перед собой главную задачу — нести веселье в любой день недели, даже в праздники. К тому же Рождество всегда было пропитано духом семейного единства. Ни для кого не было секретом, что от утраты Фреда никто из Уизли до сих пор не оправился. Да и вряд ли это когда-либо случится. Слишком тяжело смириться с такой ужасной несправедливостью. Рон с грустью подумал, что мама наверняка по привычке связала ещё один свитер. Он тяжело вздохнул, стараясь избавиться от тоскливых мыслей. Фред бы не одобрил такой хандры, ведь он умер с улыбкой на лице и сейчас, наверное, высмеял бы его. Мол, вот распустил нюни как девчонка! «Тоже мне герой войны нашелся, который повесил нос», — эхом раздался в голове задорный и бойкий возглас Фреда, которого всем им очень не хватало. Рон вернулся за прилавок и попытался объяснять столпившейся малышне, почему новые леденцы левитации лучше употреблять на открытом пространстве. Некоторые мамочки бросили в его сторону настороженные взгляды, но Рон всего лишь пожал плечами. Сами знали, в какой магазин пришли вместе со своими детьми, которым хотелось поучаствовать в настоящем приключении. Рон улыбнулся, замечая, как маленький мальчик с каштановой копной волос спорил с двумя другими подростками. Он отмечал похожие черты лица и, скорее всего, ребята были в родстве друг с другом. Братья или кузены. Это снова напомнило ему о детстве. О том, как и он порою возмущался, когда Фред и Джордж подшучивали над ним. Тем не менее между ними никогда не возникало ни долгих ссор, ни обид. Всё-таки «Всевозможные Волшебные Вредилки» — особенное место. Рон раньше не задумывался над тем, что так сильно начнет привязываться к магазину Фреда и Джорджа. Работа в аврорате вместе с Гарри его устраивала. Пусть он и не грезил о множестве подвигов и уж тем более не мечтал выслужиться до такой степени, как Аластор Грюм. Ему просто нравилось вместе с Гарри патрулировать улицы, разбираясь с остатками приверженцев идеологии павшего Темного лорда. Порою они занимались расследованиями разных дел, которые по масштабу, конечно, не могли сравниться с отгремевшей второй магической войной. Всё-таки мирное время наконец-то наступило и можно вздохнуть спокойно. К Министерству Магии, правда, несмотря на смену руководства, Рон лучше относится не стал. Да и всё-таки не мог с полной уверенностью заявить, что работа в аврорате — то самое занятие, которому он готов посвятить всю свою жизнь. В магазин к Джорджу Рон наведывался, когда появлялась свободная минутка. После трагической гибели Фреда они с Джорджем сильно сблизились. Сначала Рон полагал, что у старших братьев — Чарли и Билла — лучше получится подбодрить Джорджа. Всё-таки они были намного опытнее и знали, как вести беседы по душам. Но ни их попытки, ни родителей не увенчались успехом. А вот Рон, наоборот, сумел разговорить Джорджа. В своей простой прямолинейной манере. С тех пор Рон не то чтобы опекал Джорджа, всего лишь хотел удостовериться, что с ним все в порядке. Так беседы плавно перекачивали в совместную деятельность в магазине. Ибо, как говорил Джордж, бизнес не стоял на месте. Рон сам не заметил, как втянулся. Даже Ли Джордан стал отмечать, что у младшего Уизли имелась деловая хватка. Рон в ответ лишь пожимал плечами. Хотя порою и ворчал. Чаще всего для вида, когда приходилось выслушивать от малышни о новых товарах, которые они хотели бы протестировать. Тем не менее Рону на самом деле нравилось проводить время в обществе Джорджа, Ли и других работников. Порою и вовсе в голову настойчиво лезла одна истина, утверждающая, что здесь Рон намного нужнее, чем в аврорате. Все-таки за всеми улыбками и смехом Джорджа продолжала висеть тень грусти, которая время от времени давала о себе знать. Вот и сегодня тоска начала одолевать старшего брата. Рон заметил, как Джордж замер у полки с праздничными хлопушками. Возле нее когда-то стоял Фред, придумывая, как бы ещё сильнее удивить покупателей. Воспоминания о брате-близнеце остро накатывали на Джорджа в такие моменты. Особенно, когда магазин, их общее детище, наполнялся всплеском хохота и веселья. От Рона не скрылись изменения в выражении лица Джорджа. Между бровей залегла усталая складка, и весь он помрачнел. Словно солнце погасло под натиском туч, и из-за стены появился бы дементор, которого срочно нужно прогнать заклинанием, вызывающим патронус. Рон подошел ближе к старшему брату. — Ты опять о Фреде думаешь, да? — спросил Рон. Джордж кивнул, не отводя взгляда от витрины. Он всегда был признателен Рону за прямолинейность. Брат никогда не ходил вокруг да около, сразу переходя к сути. Без лишних вздохов и ахов. — Фред обожал все это, — Джордж указал рукой на помещение магазина, выдавив из себя улыбку, но взгляд оставался печальным. — Конечно, обожал. Также, как и ты, Джордж. Ты продолжаешь ваше общее дело, — Рон похлопал брата по плечу. — Каждый смех в этом магазине — это всё благодаря тебе. И Фред наверняка гордится. Джордж молча кивнул. Ему было трудно сказать, насколько много значили для него слова Рона, но он ощутил тепло и поддержку. Через минуту он вновь улыбнулся своей фирменной ухмылкой и громко объявил: — Эй, кто хочет получить бонусный фейерверк братьев Уизли к любому подарку? Толпа завизжала от восторга, а Джордж и Рон снова окунулись в рождественскую суету, наполняя магазин духом праздника и озорства. В этот момент Джордж не сомневался в том, что Фред одобрял все, что они продолжали делать.

***

Джордж, опираясь на прилавок, лениво оглядывал заполненный покупателями магазин. Впрочем, скоро уже надо будет закрываться. Ли уже отпросился на час раньше, чтобы провести время со своей родней. Джорджу всегда была по душе суматоха, но усталость всё-таки давала о себе знать. Сейчас больше всего тянуло домой, к семье. Он взглянул на Рона, который аккуратно укладывал в бумажный пакет пачку «драконьих фейерверков». Их надо было отправить одному частому покупателю. — Слушай, Рон, — Джордж спрятал руки в карманы брюк, — Скоро Анджелина придёт. Мы сразу трансгрессируем в Нору. А у тебя какие планы? Вы с Гермионой с нами? — Нет, мы с Гермионой в этом году решили отметить вдвоем. — Рон, не отрываясь от работы, пару раз чертыхнулся из-за того, что пакет не закрывался. — Хочется немного побыть в тише и уюте. Но потом заглянем в гости к родителям. Сначала к Грейнджерам, потом к нашим. — Мм, тишина и уют, значит? — Джордж приподнял бровь, ухмыльнувшись, — Это так на тебя похоже, братец. — Ещё Гермиона хотела сходить на каток, — Рон пожал плечами, — Все веселятся по-своему. Рон слабо улыбнулся, но тут же посмотрел на свои наручные часы. Джордж заметил, что в глазах брата мелькнуло беспокойство, смешавшиеся с недовольством. — Пять часов, а Гермиона всё ещё в Министерстве! — раздосадованно воскликнул Рон. — Я не понимаю, зачем так перерабатывать?! Там же все уже разошлись! Рон отчётливо представил, как Гермиона сидела одна в своем кабинете и старалась расправиться с кипами бумаг. От этой мысли стало не по себе. Разумеется, Грейнджер никогда не пренебрегала своими обязанностями и являлась крайне ответственным человеком, однако порою Рону очень хотелось, чтобы она хотя бы раз наплевала на свои принципы. Например, пришла бы в магазин, сделав сюрприз. Это было бы самым лучшим рождественским подарком для него! — Ну, ты же знаешь Гермиону, — пожал плечами Джордж, — Она любит доводить начатое до конца. Наверняка хочет, чтобы утвердили закон, согласно которому все домовые эльфы праздновали бы Рождество наравне с волшебниками или ещё что-то. Джордж пошутил, но сейчас Рону было не до смеха. Он вздохнул, покачав головой и наконец-то закрыв дурацкий пакет. — Знаю, — кивнул Рон, заметив, что ряды покупателей заметно уменьшились по сравнению с утром, — Но она и так весь год крутится, как белка в колесе, а сегодня Рождество... Хотелось бы, чтобы она чуть больше заботилась о себе. Гермиона всегда чаще думала о всеобщих проблемах. Нередко у них с Роном из-за этого возникали разногласия. Он не считал себя чёрствым человеком и умел сочувствовать чужому горю, тоже ненавидел несправедливость. Однако у Гермионы порою эта тяга не знала меры. Впоследствии ее благие намерения выходили боком. Как, например, в Хогвартсе. Конечно, борьба за права домовиков имела смысл, но в то же время нельзя было так быстро переделать уклад жизни, к которому эльфы привыкли. — Гермиону не изменить, Рон. Ты полюбил её такой, какая она есть. — Джордж бросил на брата задумчивый взгляд, затем добавил, — Но, может, после праздников стоит ей об этом напомнить? Вдруг она даже не замечает, что тебя это волнует? Рон на секунду остановился, будто осмысляя услышанное, а потом кивнул. Разговоры действительно очень помогали расставить все точки над «i» и избежать неприятных ситуаций. — Ты прав, Джордж. — согласился Рон, — Спасибо. — Не благодари. Всё-таки я — лучший брат-советчик. — Джордж бойко усмехнулся. — Кстати, когда встретишься с Гермионой, не забудь сказать ей, что я оставил для неё коробку конфет с грецкими орешками. И могу вам тут скидку сделать, раз уж Рождество. Рон фыркнул, но на его лице появилась широкая улыбка. Гермиона вряд бы стала что-то приобретать во «Всевозможных Волшебных Вредилках». Ей больше по душе пришелся бы подарочный купон в книжный магазин или какая-нибудь экскурсия, например, по Оксфорду. — Щедро, спасибо, брат, — усмехнулся Рон. — А теперь заканчивай со всем этим и дуй домой, — Джордж кивнул в сторону двери, — Гермиона, наверное, уже в пути. Все-таки Рождество — время чудес, и, возможно, она тебя удивит. Рон вновь посмотрел на часы и с нежностью в голосе признался: — О, она всегда меня удивляет. В этом можешь не сомневаться, Джордж.

***

Нельзя было утверждать, что в небольшом кабинете Гермионы Грейнджер в отделе магического правопорядка совершенно отсутствовало ощущение праздника. Всё-таки на подоконнике разместилась маленькая ёлочка, украшенная крошечными золотыми звёздочками и игрушками, которые переливались, когда на них падал свет. А на краю стола мерцал большой стеклянный шар со снегом — подарок ее мамы и папы. С утра коллеги обменивались поздравлениями, и пусть не со всеми из них Гермиона поддерживала дружеские отношения, с ними было приятно работать. Но несмотря на это, сам кабинет был погружён хаос. Так часто случалось под конец года, когда приходилось рассматривать много дел за раз. Из-за этого Грейнджер никак не могла почувствовать, что именно сегодня наступило Рождество. Гермиона, сидя за столом, сосредоточенно читала отчёт о недавних нарушениях закона о международной конфиденциальности волшебников. Попутно она ловко взмахивала волшебной палочкой, сортируя просмотренные документы по стопкам, но взгляд то и дело блуждал к часам на стене. — Мерлинова борода, уже шесть! — встревоженно воскликнула Гермиона, отложив один из отчётов. Как жаль, что маховиком времени нельзя воспользоваться! Ей катастрофически не хватало лишних минут... Гермиона прекрасно понимала, что Рон наверняка уже ждал её дома. Она отчётливо представила, как Уизли сидел на диване с чашкой горячего глинтвейна и, скорее всего, ворчал, но искренне надеялся, что она скоро появится. Эта мысль вызвала одновременно нежность по отношению к Рону и распространяло липкое чувство вины. Похожее на то крохотное пятно, что осталось на мантии после утреннего кофе, которое Грейнджер из-за спешки пролила. Почему-то очищающее заклинание сработало плохо или она забыла его применить, увидев стопку бумаг на столе? «Я обещала, что сегодня закончу пораньше, — размышляла Гермиона, потирая уставшие глаза. — Но, если я не разберусь с этими бумагами, то после праздников придется поселиться в кабинете». Стараясь успокоиться, Гермиона вспомнила, что Рон все-таки сумел смириться с её привычкой задерживаться на работе. Он знал, насколько для неё важна эта должность, и, несмотря на критику, всегда находил способ поддержать её. В конце концов, Гермиона же занималась полезным делом! Однако сегодня этот аргумент казался абсурдным. — Всего пару часов, даже час, и всё, я точно закончу! — пробормотала Гермиона, убеждая в этом саму себя, хотя понимала, что время стремительно ускользало. На мгновение её взгляд упал на колдографию, стоящую на столе. На ней она и Рон — весёлые и счастливые, обнимались на фоне Эйфелевой башни. Так приятно было после победы над Волдемортом проводить с Роном время под небом Парижа и показывать ему любимые места. Эта была их первая совместная поездка. На протяжении целых двух недель Гермиона совершенно не задумывалась над разными делами и проблемами. Рон ее крепко целовал в губы. Так, что дыхание перехватывало и хотелось прикасаться к нему в ответ, прижимаясь ещё сильнее к груди. Они много смеялись, ели мороженое и грелись на солнце. Было так хорошо! — Так, не надо отвлекаться, — перестав ностальгировать, Гермиона попыталась сосредоточиться на кипе бумаг. Она снова углубилась в работу, но теперь её движения стали быстрее и решительнее. Ведь где-то там её ждал Рон. Конечно, Гермиона любила порядок и обязанности, но Рон для нее всегда оставался на первом месте. Пусть порою и случались такие казусы.

***

Рон сидел в своем любимой кресле в уютной гостиной съемной квартиры, расположенной в центральном районе. Часы на стене тикали громче обычного, а на столике рядом остывала очередная чашка чая, к которой Уизли так и не притронулся. Он терпеливо ждал, но каждая минута усиливала его беспокойство и возмущение. Гермиона не просто задерживалась, она, видимо, решила праздновать Рождество на работе! Интересно, она когда-нибудь поймет, что праздники и выходные существуют для отдыха? Рон нахмурился, но обижаться на Гермиону все равно не получалось. Он, скорее, испытывал небольшое разочарование. Взглянув на подарочную коробку, которую он приготовил для Гермионы, Рон вдруг нашел выход из сложившейся ситуации. — Ладно, Гермиона, придется нарушить наш уговор, — пробормотал он, вставая и злясь на себя за то, что раньше не перешёл к более решительным действиям. — Всё-таки у всех правил возможны исключения. Рон быстро взял с вешалки свой шарф, накинул плащ, сунул коробку в карман и трансгрессировал в Министерство Магии.

***

Коридоры отдела магического правопорядка были почти пустыми, лишь редкие работники торопились закончить последние дела перед праздниками. Рон без труда нашёл кабинет Гермионы. Дверь оказался приоткрыта, и изнутри лился тёплый свет. Он заглянул внутрь. Гермиона сидела за столом, заваленным бумагами, и сосредоточенно что-то читала. Её волнистые каштановые локоны слегка растрепались, а в руках она немного нервно сжимала перо. Она напоминала ему встревоженную сову. На лице Гермионы застыла тень напряжения, но в медово-ореховых глазах всё равно блестела искра целеустремлённости. — Ты совсем с ума сошла, Гермиона? — громко заявил Рон, оповестив о своем присутствии и широко распахнув дверь. — Рон?! — Гермиона вздрогнула и подняла голову. — Что ты здесь делаешь? — То, что сделал бы любой нормальный парень. — Уизли усмехнулся, подойдя к столу. — Спасаю свою девушку от работы! Серьезно, Гермиона, ты, что забыла, какой сегодня день? Гермиона вздохнула и отложила перо. Конечно, она не забыла и сейчас чувствовала себя виноватой за то, что опять потеряла счёт времени. Рон видел это по глазам и по тому, как Гермиона прикусила губу. Порою Грейнджер была слишком упрямой и потом корила себя за это. Иногда это чертовски раздражало, но всё-таки Рону не хотелось ссориться с Гермионой из-за ерунды, как бывало во время учебы в школе. — Знаю, я задержалась... — сказала Гермиона, наконец встретившись с ним взглядом, — Просто хотела закончить с отчётами, чтобы не оставлять беспорядок... Рон покачал головой, положив ладони на стол и глядя на их совместную колдографию, которая стояла неподалеку от его руки. Надо летом снова выбраться с Гермионой в Париж. Такая мысль прочно засела в его голове, но об этом плане Уизли расскажет ей ближе к весне. — Гермиона, сегодня Рождество. Никто, кроме тебя, сейчас не думает о порядке. — спокойно рассудил Рон, — Все остальные отдыхают и празднуют! Твой начальник так вообще первый в списке! Гермиона прикусила губу, оглядывая все клипы бумаг. Конечно, она отлично постаралась, но работы, к сожалению, все ещё оставалось достаточно много. Рон прав, что ее стремление к порядку надо уменьшить. — Ладно. Наверное, я правда переусердствовала, — отчасти согласилась Гермиона, — Но все равно после праздников придется рассматривать меньше отчётов. Рону не хотелось больше обсуждать рабочие дела, поэтому он улыбнулся и протянул ей руку. — Ну так оставь все как есть. — продолжил Уизли, — Сегодня ты уже сделала достаточно. А теперь давай наконец-то пойдём домой, Гермиона. Гермиона кивнула, сжав его теплую ладонь. Она поднялась со стула и направилась к нему. В это время Рон уже успел снять ее пальто с вешалки. — Ты всегда знаешь, как заставить меня сделать перерыв, Рон. — тихо произнесла Гермиона, красиво повязав шарф. — Тебя всегда так это удивляет, — ответил Рон, подмигнув ей. Он достал из кармана небольшую красиво упакованную коробку и передал ей. — Кстати, это для тебя, Гермиона, — сказал Рон, решив, что не стоит откладывать и ждать идеального момента для вручения подарка. — Ой, Рон, а мой подарок для тебя остался в квартире, — произнесла Гермиона, качая головой. Она же не ожидала, что Рон придет за ней в Министерство. Они же договорились встретится в квартире, где под ёлкой Гермиона спрятала презент для Рона. Она лучше других знала, что Рон всегда болел за «Пушки Педдл», несмотря на то, что им катастрофически не везло во время матчей по квиддичу. Поэтому Гермиона приобрела для него набор болельщика «Пушки Педдл» и заодно билеты на грядущую игру. Сама она не могла отнести себя к фанатам квиддича и после окончания Хогвартса не следила за миром спорта. Иногда узнавала информацию от Джинни, которую пригласили играть за один из успешных клубом, да от Рона с Гарри.Тем не менее на матч Гермиона собиралась пойти вместе с Роном и надеялась, что ее подарок ему понравится. Рождественский подарок от Рона был завернут в плотную бумагу с золотистым узором в виде снежинок. Даже жалко было от нее избавляться. Гермиона аккуратно развернула упаковку, и перед ее взором оказалась изящная коробочка красного цвета, перевязанная лентой цвета слоновой кости. На крышке курсивом было написано: «Amor Vernalis». Знакомая марка... Кажется, такие духи она видела как раз-таки во время их отдыха в Париже. Неужели Рон запомнил? Гермиона сразу вспомнила, как Уизли рассказывал, что месяц назад виделся с Флер и Биллом, которые вернулись из Парижа, где гостили у четы Делакур. Когда Грейнджер открыла коробочку, внутри лежал флакон духов, напоминающий по форме каплю росы — гладкий, прозрачный стеклянный сосуд с лёгким сиреневым отливом. Маленькая крышка в форме цветка с золотыми лепестками выглядела очень мило. Гермиона не удержалась и нанесла духи на свои запястья. Аромат оказался удивительным: он сочетал свежесть полевых трав, нежные нотки жасмина и ощущалась даже смесь ванили и кедра. Гермиона всегда отдавала предпочтение именно таким ароматам, не слишком навязчивым и терпким, лишенным приторности. — О, Рон, ты запомнил марку тех духов! — Гермиона с улыбкой бросилась к нему, обнимая за шею и заставляя наклониться ближе к ней, чтобы немного уменьшить их разницу в росте. — Вечно этот удивленный тон, Гермиона, — Рон усмехнулся, проведя носом по его скуле. Ему очень хотелось ее поцеловать. Но Рон понимал, что тогда они точно задержаться в кабинете, а начинать нежничать на рабочем месте — не лучшая затея. — Спасибо, Рон! — Гермиона уткнулась в его плечо и заботливо поправила его шарф. — А мой подарок для тебя... — Тсс, не говори, пусть будет сюрприз, — Рон заправил прядь каштановых волос Гермионе за ухо. — А то мы отсюда никогда не уйдем. Гермиона собиралась что-то сказать, но все мысли из головы мгновенно улетучились, когда Рон неожиданно подхватил её на руки, легко приподняв, несмотря на последующие протесты, которые, впрочем, быстро сменились всплеском смеха. Благодаря этому кабинет преобразился и стал более уютным. А смеющаяся Гермиона, трогательно держащаяся за его плечи, выглядели безумно красиво. Ее каштановые кудри так забавно колыхались туда-сюда. — Рон, ты что творишь? — Гермиона пыталась выглядеть серьёзной, но улыбка не сходила с её лица. — Опусти меня! Мы же в Министерстве! Рон едва не засмеялся, вспоминая, какой переполох устроила их троица в этих стенах несколько нет назад. — Ничего не знаю, ты всегда задерживаешься, так что я ускоряю процесс, — ответил Рон, хитро улыбаясь. — Чтобы мы наконец-то начали праздновать Рождество дома, дорогая! Гермиона хихикнула и окончательно расслабилась в его руках. — Ну ладно, ладно, ты прав. — кивнула Гермиона, — Но, если ты сейчас меня уронишь... — Никогда в жизни, — перебил Рон, и будто в подтверждении своих слов стал крепче держать её. — Ты слишком важна, чтобы я рисковал, Гермиона. Идя по коридору, Рон и Гермиона привлекли внимание нескольких работников, которые с удивлением провожали их силуэты взглядами. — Мистер Уизли, это нарушение служебного этикета! — с улыбкой заметил один из охранников на выходе. — А я, знаете ли, освобождаю особо важного сотрудника от переработок, — ответил Рон, невозмутимо шагая к выходу. Гермиона снова засмеялась. Наконец-то все мысли о работе и прочих вещах отошли на второй план. Когда они с Роном вышли из здания Министерства, морозный воздух и мягкий снег фонарей укутали их, словно лично поздравляя с Рождеством. Рон замер на пороге, глядя на Гермиону. — Знаешь, Гермиона, по-моему, это первый раз, когда ты не споришь со мной, — поддразнил он ее. — Ты сам сказал, что сегодня праздник. — она пожала плечами, а её карие глаза с нежностью смотрели на него. — Не хочется спорить из-за ерунды. В этот момент прямо над ними засияла небольшая веточка омелы, распустившаяся из ниоткуда. Такое раньше случалось только в Хогвартсе во время зимних праздников. Гермиона удивлённо вскинула брови вверх. — Смотри, Рон, там омела, — сказала она, стряхивая с его рыжих волос снежинки. — Это знак, — Рон ухмыльнулся, поставил Гермиону на белый тротуар и обнял за талию. Не дожидаясь ответа, он наклонился и ласково завладел губами Гермионы, вовлекая в долгий поцелуй. Внутри мгновенно распространилось живительное тепло и потребность в прикосновениях друг к другу возрастала. Гермиона нетерпеливо отвечала, чувствуя любовь Рона, которая всегда окутывала ее и согревала в холодные вечера. Руки Рона сначала гладили ее скулы, потом вновь переместились на талию, и он приподнял ее, углубляя поцелуй. У него всегда голова шла кругом от той нежности, которую Гермиона вкладывала в каждое свое, пусть даже совсем мимолётное касание. Воздух вокруг них словно искрил, и они еле нашли в себе силы оторваться друг от друга. — С Рождеством, Рон! — Гермиона обняла его, а Рон поспешил отряхнуть снежинки с непослушных каштановых волос — С Рождеством, Гермиона! — она улыбнулась, и он крепче сжал ее ладонь. Они ещё несколько мгновений постояли в свете уличных фонарей под падающим снегом. Суета долгого рабочего дня наконец-то растворилась. Наконец Рон и Гермиона трансгрессировали в квартиру, зажгли гирлянду и остались вдвоём в их мире, полном тепла и магии.