Шрамы скрывающие боль.

Дом погрузился в тишину, лишь час назад здесь царила атмосфера веселья, раздавались громкие мелодии и радостные крики. Но теперь почти все разошлись по домам, оставив после себя лишь пустые бутылки и воспоминания былого праздника. На улице еще царила темнота, но через пару часов должно было появиться солнце, разогнав ночные тени. Парни сидели в гостиной, обсуждая вещи которые их действительно тревожили, в то время как Феликс все еще мирно спал в другой комнате. Хенджин любил вечеринки больше не за шум и алкоголь, а за их завершение. Когда музыка утихала, в доме оставались только те, кто готов был беседовать до самого утра обо всем на свете. Глупые шутки, откровенные разговоры и даже слезы — в моменты, когда человек пьян, но спокоен, он охотно выслушивает чужие беды и делится своими. — …Когда он снова избил ее, я не смог сдержаться и ударил его в ответ. Отец выгнал меня из дома и велел никогда не возвращаться. Спустя месяц он умер. Мама сказала, что это моя вина и что больше не хочет видеть меня в своей жизни... Она уехала в другую страну… С тех пор я ничего о ней не знаю. — слеза скатилась по его щеке. — Сынмин… — Хенджин обнял его, стараясь передать поддержку. — Ты не виноват, слышишь? Ты поступил правильно. Никогда не жалей о том, что пытался защитить свою мать. Она не приняла твою помощь, а значит решила продолжать терпеть эти издевательства… Парни обняли Сынмина и его слезы постепенно сменились легкой улыбкой. — Спасибо вам… — Хан, а что насчет тебя? Мы сидим уже два часа, но ты так и не рассказал о себе. Я хочу узнать вас всех получше. Уверен, что есть что-то, что причиняет тебе боль. — сказал Хенджин, взглянув на Хана. Джисон, почувствовав на себе взгляды, вздохнул. Он хотел было начать, но ком встал в его горле не позволяя ничего сказать. — Извините… — слеза скатилась по его щеке и снова извинившись, он встал и направился в уборную. — Что-то его сильно тревожит, но он не говорит.. Хотя мы не так близки чтобы он открывал мне свою душу. Наверное я лезу не в свое дело. — заметил Хенджин. — Мы с Минхо знакомы с ним уже несколько лет, но даже нам он не смог довериться. Пытался, но не успев начать, сразу плакал и уходил. Нам стало его жаль и мы перестали спрашивать. Кажется, только Феликс знает его историю. — с грустью произнес Сынмин. Спустя несколько минут Хан вернулся. — Простите меня еще раз… — Все в порядке, не за что извиняться, — ответил Минхо с улыбкой, пытаясь скрыть свои истинные чувства. На самом деле, его сердце разрывалось от боли, когда он видел Хана в таком состоянии. Он много лет ждал момента, когда тот откроется, но всегда безуспешно. Казалось, ему было больно даже вспоминать, не то что делиться этим с кем-то. Иногда Минхо мечтал заставить Хана говорить, чтобы ему стало легче, обнять его и никогда не отпускать. Он давно осознал, что любит его. Но как можно признаться в любви после стольких лет дружбы, зная, что Хан не испытывает к нему тех же чувств, а порой даже избегает общения? Когда они оставались наедине, Хан сразу пытался уйти, даже не догадываясь, как это ранило Минхо, хотя тот никогда этого не показывал. Пока Хан старался избегать встреч с ним, Минхо искал любые возможности провести с ним время. На самом деле он терпеть не мог шумные толпы, музыку и бесконечный алкоголь. Он устраивал вечеринки, лишь для того чтобы издалека наблюдать за Ханом, а под конец посидеть с ним, делясь тем, что его беспокоит. Только в такие моменты Хан действительно слушал его. Минхо ценил эти моменты больше всего на свете, но в глубине души понимал, что единственная причина, по которой их общение продолжается — это Феликс. Если бы не он, Хан не приходил бы на вечеринки и вообще прекратил бы общение. Можно ли говорить о любви, когда ваше общение держится на общих друзьях и дурацких вечеринках? Приходилось натягивать маску веселья, устраивая тусовки, лишь бы на мгновение поймать его взгляд, напиться до тошноты, чтобы тот проводил его до кровати и подал стакан воды, а потом ушел домой, игнорируя его еще несколько недель. Ответ прост: нет, нельзя, а иначе общение, которое итак держится на общих знакомых закончилось бы вовсе. — Что-то совсем грустно стало, давайте отвлечемся, предлагаю сыграть в приставку. Я недавно купил много новых игр. — предложил Минхо, стараясь разрядить обстановку. Еще немного и он сам расплакался бы на глазах у всех. — Давайте. — согласился Сынмин. — Начните без меня, я кажется телефон в комнате забыл. Сейчас вернусь. — сказал Хенджин и направился в спальню, где лежал Феликс. Когда они с Ханом курили, он оставил его там и вспомнил об этом только сейчас. Осторожно приоткрыв дверь, он зашел внутрь и начал искать. Спустя пару минут он наконец нашел его на полу под кроватью. Собираясь уйти, Хенджин снова взглянул на Феликса и заметил, что тот плачет во сне. Подходя ближе, он попытался разбудить его. — Феликс, проснись. Феликс, открыв глаза, сильно испугался, увидев в темноте силуэт. — Успокойся, это я. С тобой всё хорошо? — Да... Все нормально. Что ты здесь делаешь? — спросил Феликс, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — За телефоном пришел... С тобой точно все в порядке? — Да, нормально все! — резко ответил Феликс, встав с кровати и направляясь к двери. Но, будучи еще под воздействием алкоголя, он едва устоял на ногах и чуть не упал, но Хенджин успел поймать его схватив за руку. — Осторожно... Но тот не слушал и снова попытался идти, вновь теряя равновесие. — Боже... Сколько же ты выпил, на ногах еле стоишь! — возмущался Хенджин, удерживая его. Ликс казалось не слышал его, стремясь покинуть комнату. — Куда ты хочешь пойти? — спросил Хенджин, вновь ловя его. — Мне в туалет надо.. — недовольно промычал Феликс. Хенджин посадил его на спину и помог добраться до уборной. — Пусти, дальше я сам... — сказал Феликс, слезая со спины. Хенджин остался ждать у двери, понимая, что сам Феликс обратно не дойдет. Спустя пару минут Феликс вышел. — До сих пор тут стоишь? Что тебе нужно? — недовольно спросил он, оперевшись на стену. — Я тебя провожу до спальни, сам ты не дойдешь. — Я тебя об этом не просил, уйди. Я сам в состоянии дойти до комнаты. Хенджин потерял дар речи от его наглости. Ему пытаются помочь, а он еще и возмущается. — Сам? Ты на ногах еле стоишь! — Я уже сказал, в помощи не нуждаюсь! Свали! — выкрикнул Феликс. — Ну хорошо... иди. — с безразличием произнес Хенджин. — Вот и пойду! Стоило Феликсу сделать два шага, как он с грохотом упал на пол, едва не разбив нос. Хенджин подошел к нему, помогая встать. — Ну что, дошел до комнаты? — с некой насмешкой произнес Хенджин. Феликс проигнорировал его слова, продолжая держать нос обеими руками. — Сильно ударился? Дай посмотреть. — спросил Хенджин, взглянув на нос Феликса. Он сильно покраснел, но крови не было. — Ну так что, тебе помочь дойти до комнаты или сам? — с ухмылкой спросил Хенджин. Но тот ничего не ответил. Он взял его на руки и донес до кровати, парень сразу же уснул, но Хенджин не спешил покидать комнату. Он продолжал смотреть на Феликса. Его спящее, веснушчатое лицо, белоснежные волосы, он словно ангел спустившийся с небес. Он мог кричать и отталкивать всех вокруг, но даже при этом оставался ангелом. Хенджину было безумно комфортно находиться рядом с ним, не смотря на то что Феликс терпеть его не мог. Пока мозг твердил что это глупо и они едва знакомы, сердце начинало биться сильнее находясь рядом с этим парнем. В комнату вошел Минхо, прервав поток мыслей, затопивший сознание. — Ты чего так долго? — с легким недовольством спросил Минхо, бросая взгляд на друга. — Телефон не мог найти… — ответил Хенджин, отводя взгляд от Феликса. — Пошли быстрее, мы уже несколько раундов без тебя сыграли.

***

— Что ты сейчас сказал?! — воскликнул отец, его голос был полон ярости и непонимания. — Я люблю его… — произнес парень, его голос дрожал от волнения. — Нет, не любишь! Мой сын не может быть таким чмом! Ты слышишь меня?! Я отправлю тебя лечиться за границу, ты станешь нормальным! — кричал мужчина, сжимая в руках ремень. — Нормальным?! — воскликнул парень, его сердце разрывалось от боли. — По твоему, любовь — это ненормально? Я не имею права на счастье? Крик и слезы смешивались в воздухе, словно два неразлучных спутника. — Закрой свой поганый рот, мерзавец! Какая любовь? Да как ты смеешь вообще такое говорить! Я думал, у меня растет сын, а не ничтожество, которое говорит, что любит парня! Да я убью тебя своими же руками, сволочь! — мужчина, потерявший контроль, вцепился в горло сына, его рука сжималась все крепче. — Хватит, прошу тебя, ты же его убьешь! — кричала мать, отчаянно пытаясь оттащить мужа. — Да уж лучше пусть сдохнет! — продолжал кричать отец, его ярость сжигала все вокруг. — Хватит, оставь его! Молю тебя! — в истерике кричала мать.

***

— Феликс! Проснись! — от сильной тряски он открыл глаза, увидев перед собой Хан Джисона. — Что случилось? — с тревогой спросил Феликс, хватаясь за горло, как будто до сих пор ощущая удушение. — Ты задыхался во сне… Опять кошмары? — Хан изучал его лицо, полное страха. — Хан, я так устал… — прошептал он, слезы отчаяния скатились по его щекам. Хан обнял его, прижимая крепче к себе. — Я не могу нормально спать, стоит мне закрыть глаза… — Все хорошо, я рядом… — с нежностью произнес Хан, поглаживая Феликса по спине, пытаясь успокоить его тревожное сердце. — Где все? — Спят в гостиной. — Ясно… Можешь дать мне снотворное? Оно в моем рюкзаке. — Нет ты пьян, а снотворные, что ты принимаешь, очень сильные. Это опасно… Ложись, я буду рядом. — Хорошо…

Прошло несколько дней... — На этом закончим, не забудьте выучить материал, все свободны. А вы, Ли Феликс, сходите к декану. — произнес профессор, грозно посмотрев на Феликса. — За что? — спросил он, удивленно подняв брови. — За то! Если вы сидите на задней парте, это не значит, что я не вижу наушник, торчащий из вашего уха! — отрезал мужчина и вышел из аудитории. — Ну класс… Не спеша он направился в деканат по уже давно знакомому пути, шаги его были медленными и усталыми. Постучавшись, он зашел внутрь и выслушав очередную лекцию о своем поведении, вышел из кабинета, получив наказание в виде уборки в библиотеке. На следующую пару идти совсем не хотелось и вытащив сигарету, он поджег ее, поднеся к губам. "Может, к черту все это…" — мелькнула у него мысль. Но деваться было некуда. Неохотно он побрел на следующую пару. Зайдя в аудиторию, его взгляд упал на Хана. — Привет. — произнес Феликс, усаживаясь рядом с ним. Ответа не последовало. Джисон погруженный в свои мысли, смотрел в одну точку, его лицо оставалось безмятежным, словно застывшая статуя. — Все в порядке? — спросил Феликс, заглядывая ему в глаза. Хан попытался ответить, но язык начал заплетаться, а сердце забилось быстрее — Хан, не пугай меня! Что случилось? — Феликс начал трясти друга. — Утром я видел маму... — Что? — Феликс не верил своим ушам. — Она ждала меня у входа в университет, но я заметил ее и зашел через задний вход. — Что ей нужно? Как она нашла тебя? — Не знаю... Феликс, мне страшно. Что делать? — Глаза Хана заполнились слезами, а в голосе слышалось отчаяние. Феликс переживал за Хана, но понятия не имел как ему помочь. Он обнял друга и вскоре услышал всхлипы. Потянув его за собой, Феликс вывел Хана из аудитории и направился в уборную, где тот мог успокоиться. Феликс знал, как Хан ненавидит плакать на людях. Единственным человеком, перед которым он не скрывал своих чувств, был именно Феликс. Между ними существовала особая связь — это была не просто дружба, не любовь, а нечто большее. Они всегда поддерживали друг друга, вытирая слезы. Главным страхом для обоих было потерять эту связь. Джисон продолжал дрожать и плакать. Страх перед матерью охватывал его до ужаса. Она никогда не поднимала на него руку, не наказывала физически, но могла запереть в темной кладовке, лишить личного пространства и морально унизить. Всю его жизнь она требовала идеальных результатов, но ни разу не похвалила, даже когда Джисон выполнял все безупречно. Хан пытался добиться от нее похвалы, но в ответ лишь встречал ее презрительный взгляд. — Хан прошу, успокойся.. — мягко говорил Феликс. — Я не могу! Как она меня нашла? — Тише... Скоро она устанет ждать и перестанет поджидать тебя, а пока возьми отгул в университете. — Хорошо...

***

— Я снова выиграл! — вскрикнул Хенджин, швыряя подушку в Минхо. — Это нечестно! — недовольно вскринул он. — Это еще почему? — У тебя длинные пальцы, тебе легче играть на джойстике! — возмущался Минхо. — Умей достойно принимать поражение. — с насмешкой произнес Хван. — Да ну тебя, давай лучше поедим.. — сказал Минхо, открывая пачку чипсов. — Кстати, ты звонил Феликсу после вечеринки? Как он? — спросил он делая вид что ему это не особо интересно. — Почему спрашиваешь? — Он сильно напился, чуть не разбил нос. Они с Ханом так внезапно ушли.. — Да, я звонил Феликсу, он сказал что все хорошо. — А с Ханом что? — Не знаю... Он мне не ответил. — Может, был занят. — Уже почти неделя прошла, а он ни разу не ответил. Он никогда не отвечает на мои звонки...

***

Пары закончились, Хан уехал домой, а Феликс остался протирать полки в библиотеке. Закончив, он собрал вещи и вышел из здания, направившись к автобусной остановке. Внезапно его остановил высокий мужчина в строгом костюме, преградивший ему дорогу. Феликс вопросительно взглянул на него и попытался пройти дальше, но тот не позволил ему это сделать. Феликс закатил глаза, у него не было желания разговаривать с кем-либо. — Чего тебе? — спросил он, рассматривая мужчину. — Ли Феликс... Какое удивительное совпадение! — раздался знакомый женский голос позади него. Обернувшись, он увидел Ким Суми, мать Джисона. — Ты так вырос, возмужал... — продолжала она. — Что тебе нужно? — он сжал кулаки. — Феликс, разве родители не учили тебя обращаться к старшим на вы? — с сарказмом спросила Суми. — На вы обращаются к тем, кого уважают, а тебя уважать не за что. — грубо отрезал Феликс. — Вот же грубиян! Молоко на губах не обсохло, а ты уже такой хам! — Я повторяю свой вопрос, что тебе нужно? — Хочу наладить отношения с Джисоном. Он все-таки мой сын. Дай мне его адрес. — Сын? Какой он тебе сын, он из-за тебя чуть не покончил с собой! — И что? Я его мать, разве не имею права на ошибку? — Мать? Где ты была, когда он перерезал себе вены, когда наглотался таблеток и перестал дышать? Где ты была? Какая ты мать, ты для него никто. В прошлом, испортила ему жизнь, так что не смей снова лезть к нему. — Феликс повернулся к мужчине, который по прежнему не давал ему пройти. — А ты убирайся с дороги, идиот! — закричал Феликс, оттолкнув мужчину в сторону. Злость разрывала его изнутри. Как эта женщина могла появиться здесь и называть себя матерью? Мать — это тот человек, который всегда рядом и никогда не бросит. Феликс прекрасно это понимал, ведь у него была именно такая мама. 4 года назад.. — Солнышко, иди кушать, а то все остынет, — сказала женщина, ставя на стол тарелку с блинами. — Бегу мам! — Давай скорее! Опоздаешь ведь. — строго, но с теплотой произнесла она. Феликс забежал на кухню и в спешке принялся есть. — Ешь аккуратнее, подавишься. — Спасибо мам, я побежал. — Удачи солнце, — мать крепко обняла его, поцеловав в лоб.

***

— Я последний раз повторяю! Немедленно дай мне адрес Хана! Мне нужно с ним встретиться! — настойчиво произнесла Ким Суми. — До тебя плохо доходит? Я уже сказал, что ничего тебе не скажу. — Видимо, по-хорошему ты не понимаешь? Ладно... — из машины вышли еще два человека. Суми указала им на Феликса. Они начали приближаться к нему. Феликс занимался борьбой и умел драться, но защищаться против трех здоровых мужчин явно не было хорошей идеей. Он демонстративно размял шею и сделав вид, что собирается драться, неожиданно швырнул свой портфель в одного из мужчин и бросился бежать. Но тщетно. Его быстро догнали и повалили на землю. После множества ударов и угроз им так и не удалось узнать нужную информацию. — Довольно. — холодно произнесла Суми. — Не прощаюсь, увидимся еще, Феликс. — Она махнула ему рукой и села в машину. Ее люди последовали за ней и уехали. Феликс поднес руку к затылку и резко отдернул ее, почувствовав резкую боль. Взгянув на руку, он увидел кровь. Он попытался подняться, но смог сделать это лишь со второго раза. Каждая клеточка тела ныла от боли. Но он думал не об этом, а о том, как объяснит Хану свой внешний вид. Тот сразу догадается обо всем и сам свяжется с матерью, чтобы остановить ее. В этом и заключался план Ким Суми. У нее достаточно связей и ей не составило бы труда узнать адрес сына. Но избив Феликса, Хан сам вышел бы на контакт, чтобы защитить лучшего друга. Суми, хоть и была отвратительной матерью, прекрасно знала своего сына и его слабые места. Она знала, за какие ниточки нужно тянуть, чтобы заставить Хана делать что угодно. Ей было глубоко наплевать на его внутреннее состояние, ей нужна была лишь собственная выгода и ни о какой материнской любви не могло быть и речи. Феликс медленно шел по улице. Ночь окутала город, уличные фонари освещали дорогу, бросая свет на мокрый от дождя асфальт. Ли достал сигарету и поджег ее. Он понятия не имел, что делать. Эта женщина была способна на всё. 2 года назад. Пойми меня, если сможешь. Спасибо за все. Прости, умоляю тебя... Увидев сообщение, он сразу понял в чем дело, Феликс сжал телефон в руке и дрожащими руками стал набирать номер Джисона, но тот не отвечал. Он выбежал из дома и угнав мамину машину, помчался к дому Хана. В голове была лишь одна мысль: Лишь бы успеть... Пожалуйста, только бы успеть. Приехав к дому и забежав во двор, он попытался открыть входную дверь, но она была заперта. Он принялся стучать в нее со всей силы. — Хан открой, прошу тебя! Открой дверь! — кричал он во все горло. Дверь открыла Ким Суми, держа в руках бокал вина. — Чего ты так ломишься? С ума сошел? — недовольным тоном произнесла она, но Феликс лишь оттолкнул ее и забежал в дом. Он помчался на второй этаж в комнату Хана, замечая по пути разбитую посуду и разбросанные вещи. Забежав в комнату, он увидел Джисона, лежащего на кровати. На тумбочке лежали пустые коробки лекарств, а белая простыня приобрела алый оттенок, Джисон был без сознания, он вскрыл себе вены.. — Что же ты наделал?! — Феликс дрожащими руками стал трясти Хана. Он начал набирать номер скорой помощи, умоляя их приехать как можно скорее и сорвав с себя кофту делать жгут чтобы остановить кровь. В комнату зашла Ким Суми. — Всю простыню запачкал своей поганой кровью.. Такое же ничтожество как и его отец. — равнодушно произнесла она, делая глоток вина. Джисона успели спасти, за все время проведенное в больнице Суми ни разу не навестила его. Ей было глубоко плевать. Хан больше не возвращался жить к матери, он переехал в дом который отец ему завещал перед своей смертью. Суми поначалу не оставляла его в покое, но спустя полгода вышла замуж и переехала в Штаты. И вот спустя 2 года вернулась, но зачем?...