На бумажном фронте без перемен

Конец осени... 1917 год. Между двумя странами: Бумажная империя и королевство Картония уже 3 год идет война. Западный фронт, разгар битвы. Молодой рядовой по имени Генри под звуки взрывов и истошных криков боли своих товарищей шел в наступление. Повсюду были слышны свисты пуль и взрывы бомб. Но нашего Генри это не волновало. Его сейчас волновало лишь одно — живы ли его товарищи и вернуться ли они к своим семьям? Внезапный взрыв около него пошатнул его и тот упал на черную землю. К счастью он выжил, но был контужен. В ушах звенело, руки не чувствовались. Генри, не вставая, смотрел в сторону вражеской пехоты. До их окопа еще так далеко, а он уже был готов просто лечь и закрыть глаза. На лице парня, чёрного от грязи и копоти, виднелся.... Страх. Генри достал со своего пояса гранату и, активировав ее, бросил ее вперед. — Генри! Помоги мне! Он, не вставая с земли, обернулся в сторону шума и увидел своего товарища — Зака. Зак также лежал на земле, но встать он уже никогда не сможет, ведь ему оторвало ноги взрывом. — Генри! Прошу! Он был уже готов, не смотря на свой страх получить пулю в голову, встать и донести товарища до окопа, но пуля быстро вонзилась в голову Зака, убив его. Зак опустил голову... Он больше не вернется домой. — Зак? ЗАК!? — Генри начал кликать своего друга и трясти его за шинель Поняв, что он потерял своего товарища, Генри наконец встал с холодной земли и снова ринулся в бой. Звон в ушах прошел, и снова стали слышны свист пуль и взрывы с разных сторон... Один из так взрывов прервал жизнь рядового Генри Вольмана. Вот и прошло наступление, которое окончилось без продвижений. Воздух пах порохом, а земля умыта кровью... 41 тысяча солдат бумажных сил бездыханно лежали на земле. Вскоре все эти тела были раздеты и окутаны в деревянные ящики. А после отправленны на родину, где вскоре их будут скорбить их семьи и близкие. Их одежда будет отмыта от крови, заштопана и отправлена в комиссариат, откуда выйдут весёлые новобранцы с ветром в головах. Потом все тоже самое, их мертвые тела — на родину. Их одежда — в комиссариат, и так по кругу. На бумажном фронте.. Без перемен