Если пусто до кончиков пальцев

Потолок от старости ремонта и постоянного сигаретного дыма серый. Чимин лежит на этой широкой груди, от которой идёт бесконечное тепло. Ему твёрдо. Затылок начинает болеть, но он не в том состоянии, чтобы отстраниться. Кажется, встань он, этот человек растворится в пространстве, и вокруг останется только ужасно бесконечная пустота. Сигарету в его приоткрытые губы. Без вопросов и разговоров. Просто Чонгук курит в кровати, и его никогда не обделяет, потому что дряни не жалко. А Чимин не из тех, кто умеет говорить «нет». Он любит кивать и соглашаться, лишь бы не разочаровать ожидания. Лишь бы не отвечать на лишние вопросы в случае собственного отказа. Чонгуку как раз большего не надо. Даже если в сущности ему всё равно. Он вообще взрослый и серьёзный парень. Работает в охране. Три раза в неделю ходит в качалку и на нефиксированных, потому что график плавающий, выходных пьёт пиво под борьбу. Ещё иногда цепляет кого-то смазливого и тащит их к себе в кровать. На утро вызывает такси и кидает чужой номер в чёрный список. Иногда, если всё было совсем посредственно, даже меняет оплату на наличные. Но до него уже не дописаться. Так что Чонгук даже не знает, сколько раз после такого его называли мудаком. Потому что ему одному хорошо, говорит, но Чимин уверен, что он просто эмоциональный калека. Из типичного современного поколения, которому тепла не хватает, но готовности брать ответственность в обмен на это тепло нет. Чимин это знает, потому что он из тех смазливых, кто задержался. Уникальный в своём роде. На самом деле просто достаточно нетребовательный и замученный, чтобы быть в состоянии лезть в чужую душу глубже, чем лежит на поверхности. Это всё получилось случайно. В плане, их длительная, но не настоящая близость. Явно не из-за того, что секс с ним выиграл чем-то других. А даже если и выиграл, то точно не послужил решающим фактором. Скорее, потому, что Чимин сам недалеко ушёл в том, насколько его собственная жизнь идёт по пизде. Он просто на следующее утро решил не навязываться. Проснулся, умылся и, сославшись на отсутствие зубной щётки, уехал. И потом, когда Чонгук вспомнил про него недели через две, взял трубку. Ему было несложно, потому что не обижаться, когда тебе не звонят после секса - дело привычки спать с кем-то без отношений. Это было сухое приглашение к себе выпить пива. Чимин не гордый. Он наоборот. А работа в общепите ещё и высасывает все силы, так что у него оборвались связи со старыми друзьями. Так что он да, он был согласен выпить в компании одноразового любовника. Это в конце концов помогает убить вечер того самого единственного выходного, когда ты сначала отсыпаешься, а потом, придя в себя, на стену лезешь от скуки. Такая себе плата за то, что смены длиной в день убивают все улечения. А теперь получилось то, что получилось. Почти каждые выходные - в мизерной прокуренной квартире, где из мебели только диван, шкаф и пара стульев. Можно было бы сказать, что это отсутствие нужды в бесполезных мелочах. Но если так подумать, это, наверное, просто база, когда человек проводит много времени на работе и не интересуется собственной жизнью, но всё ещё не имеет такой уровень дохода, чтобы его необжитая квартира была с хорошим ремонтом в стиле минимализм. Такой стиль, вроде бы, называют декорацией к домашнему насилию. По крайней мере, Чимин других ассоциаций подобрать не может. Да и не пытается. Но даже так у Чонгука находиться приятно. Они редко разговаривают. Только если на уровне просьб поглубже и побыстрее, но им вдвоём, на удивление, комфортно. Чимину нравится, что всё всегда так немногословно и курить можно, сколько хочется. Кажется, это даже можно назвать профдеформацией, потому что он настолько заёбывается в дни смен со всеми болтать и выходить на перекур чуть ли не по расписанию, что здесь в атмосфере полной противоположности действительно отдыхает. Мощная грудь под головой легко вздымается, пока Чонгук затягивается этой злосчастной сигареткой, которую он сам подносит к чиминовым губам, когда посчитает нужным. А его нужное это примерно: «два раза я, один ты». Вот так и могут они валяться периодически целыми часами. Потом приходится вымывать из волос пепел. В целом, это несложно, если запах въелся недостаточно сильно. Иногда занимают чем-то другим. - Как хочешь сегодня? - спрашивает Чимин, хотя ему не нужен точный ответ. У него нет проблем с тем, чтобы встать на колени и начать сосать. С чувством и увлечением. А там уже вопросы обычно не требуются. Чонгук потом тащит его себе на колени и размашисто дрочит. Редко даже раздевая. Просто садит так, как будто в Чимине от веса одно название, и лезет ему в штаны. Гладит ягодицы и мягко надавливает на головку. Решает проверить пальцами, нужна ли растяжка и зажимает основание ствола. Если это действительно называется прелюдией, то обычно она у них достаточно долгая, просто потому что Чимин знает, как правильно пользоваться ртом, чтобы Чонгуку нужно было прийти в себя, прежде чем заняться сексом. Можно для интриги провести языком вдоль всего ствола, можно губами начать посасывать головку, можно взять в рот только до половины, а у основания помогать руками. В конце концов, существует пресловутый горловой, который в сущности своей как будто переоценён. То есть да, это прикольно, потому что в горле узко, а основание можно стимулировать губами и языков. Но если смотреть на это с точки зрения эстетики: мало того, что на твоём члене растянуто чьё-то лицо, так и избежать неприятных звуков почти невозможно. Но в любом случае, что бы Чимин ни делал ртом, Чонгук неизменно кончает. Его так мелко трясёт после этого. И потом он переключается на Чимина. Долго его целует. Трогает по всему телу, иногда почти невесомо, иногда сжимая до синяков. Надрачивает, посасывает кожу на ключицах - на шее нельзя, вдруг что-то останется. Но всё это никогда не происходит быстро. Просто держится в том темпе, чтобы Чимин начал скулить от того, что уже невозможно, как охота кончить, но ещё не был на грани. Как будто так могут делать только хорошие любовники. Зато у них правда всё стабильно хорошо. Чимина с колен нередко валят на диван. И уже тогда начинают раздевать. А потом закидывают его ноги себе на плечи и вытаскивают смазку, которая во время их встреч лежит под подушкой. А может, она всегда находится только там. Они не обсуждали вопросы верности друг другу. Вероятно, что Чонгук тоже не спит ни с кем, кроме Чимина. Но только в силу убогости графика. Сплошная стабильность. Раньше это ощущалось как будто грязновато, потому что Чимин до этого не привык заниматься сексом, не выключая света, но сейчас уже приелось. Ну да, ему всё-таки уже проще самому стащить с себя все остатки одежды. Пусть даже становится видно, насколько он на самом деле худой. С легких рельефом на животе, но всё-таки слишком торчащими рёбрами. Ну да, ещё он будет валяться в раздвинутыми ногами и стоящим членом, пока в его задницу кто-то суёт пальцы. Ну с кем не бывает. Подумаешь, при свете всё можно разглядеть от и до. Но ведь они далеко не дети, и оба к такому должны были привыкнуть. Сначала одна фаланга, потом целый палец, потом обычно ещё немного смазки и уже два и так до тех пор, пока Чимин случайным образом не начнёт осознавать в себе член. Странное осознание на самом деле, учитывая скольким девочкам он нравится на работе. Общепит - это вообще такая сфера, где все со всеми спят, аксиома, да? Чимин её прям прочувствовал уже давно, он только на нынешнем месте работы знает парочки три, ещё знает кое-какие сплетни, кто кого ебал. Сам тоже кое с кем что-то пробовал после корпоратива, но, к счастью, этот человек уже уволился и никому не растреплет. Но в остальном большая часть интрижек - это никогда не сплетни. Это правда. Странное место работы, но когда ты молодой слишком прибыльное, чтобы уходить. Вот и бегает на уровне принеси-подай-отъебись. Хотя, по честному, эти деньги тратить некуда, он всё равно либо на работе, либо с Чонгуком. С Чонгуком естественно находиться приятнее, но его-то работа далеко не ушла. Тоже куча людей, и необходимость самой профессии периодически придуманная. Охранники, может, и кажутся страшными, но если район или репутация хорошие смысла в сущности в них нет: стоят, смотрят сумки да и только. Иногда помогают донести чьи-то пьяные тела до такси. А потом ебут смазливых мальчиков. Чимин знает, на собственном теле пробовал. Много раз оценил. Ни разу о любви не подумал, но технику игнорировать не мог. Чонгук даже сегодня, буквально час назад. С порога взял его на руки и понёс в ту единственную комнату. На стуле рядом с диваном была пепельница и грязная тарелка - это всё там до сих пор. А в объятиях так же неизменно Чонгука Чимин, который на самом деле никогда не осознавал, насколько он не вырос. То есть да, бывают парни и ниже, и хилее. Но в их паре кажется, что быть меньше уже некуда. Узкие плечи, тонкие руки, талию хоть тонкой не назовёшь, но, когда рядом мужик под два метра и бицепсом с голову, это всё превращается в фигуру девочки до начала пубертата. И его такого, как будто совсем крохотного, потом трахали на весу, прижав спиной к стене. Чимин тёрся затылком о закопчённые обои, пока чувствовал, как внутрь, всё глубже, входит чонгуковов член. На ягодицах были его пальцы и легкое онемение, потому что ещё чуть-чуть и как будто бы их сжали в кулак. Это было на самом деле необычно. В их, даже полунемых отношениях, обычно всё равно есть какой-то разговор перед тем, чтобы спать. Но сегодня в Чонгуке как будто было необычно много злости, которая вылилась именно так. В то, чтобы крепко держать и толкаться бёдрами, не давая продохнуть. А потом поставить на колени на пол и встать сзади. Звонко шлёпнуть и надавить ладонью на шею, чтобы вжать щекой в паркет. Чимин чувствовал, с какой силой всё это было, как ему не давали даже руки удобно поставить, чтобы не собирать крошки с пола лицом. И потом в него снова вошли без каких-либо вопросов. Он не был против, за этим и ехал, но такого напора не ожидал. Странно, когда тебя без единого слова трахают на полу. Лапают, где только могут и кусают. Пока ты сам скулишь от странного чувства насыщения и боли в коленях и лице. Чонгук толкался быстро, почти лежал сверху, как будто кот, который залез сверху на кошку, лишь бы она не сбежала. Пальцы на ногах сводило судорогой от холода. Но всё это чувствовалось, как-то до бесконечного правильно. Вот чего в сущности стоит Чимин с его нелюбимой работой и постоянной вымотанностью: любовника, который относясь к нему куда лучше, воплощает весь пиздец в десятикратном размере. Это больше на самом деле похоже на осознание близкой взрослости, потому что раньше он был вообще не таким. В дворах романтично целовался с девочками, провожая их до квартир. Думал, что дарить лучше: розы или ромашки. От мужчин, если случалось что-то с ними, в свою сторону ждал взаимного уважения и понимания с разделением мыслей и интересов. А сейчас довольствуется Чонгуком. Тем, что между ними ответственности ноль. Не потому что её действительно нет, а потому что его даже в душу не пустят, чтобы хотя бы границы друг друга понять. Он тоже не пустит, потому что у него этих границ в сущности нет. Просто ему в сущности нечего говорить, чтобы как-то сблизиться. Чимин каждый раз чувствует, как у него пересыхает горло сразу после односложного ответа на вопрос: “Как дела?”. Так что какое там прощупывание границ. Наверное, в этом особенность их отношений: Чонгук - эмоциональный калека, Чимин молчит. Не понятно совсем, какая в этом может быть ценность. И в конце всё так серо совсем не в квартире, где в обстановке не жизнь, а временная ночлежка. Всё серо исключительно в душе. Остаётся только вопрос, у кого из них.