Он должен был сломаться

      Ки Хун не мог вспомнить, когда в последний раз он был по-настоящему счастлив. Последние три года — это бессмысленная гонка за чем-то, поиск того, что найти по-просту невозможно. До этого — игры, которые оставили незаживающие раны на душе, поселились непроходящими кошмарами на внутренней стороне век. Столько смертей. Включая тех, к кому он взаправду привязался. Смог найти тех, кому доверял и за кого беспокоился. Привязался за столь короткий срок, ежедневно балансируя на грани со смертью вместе с незнакомцами. Они не заслужили такой участи! Простые люди, сбившиеся с пути, которые попали в ад.       Если бы Ки Хун мог, он бы обменял свою жизнь на жизнь кого-то другого. Кто угодно распорядился бы выигрышем лучше! Кто угодно смог бы жить без этого груза на душе, который всё тяготил и тяготил. Голоса давно умерших товарищей по команде жгли его изнутри. Они настаивали, они упрашивали, они жаловались, они давили.       Ки Хун старался не злоупотреблять алкоголем, но только напившись до беспамятства он мог заснуть спокойно.       Может ему это вообще показалось? Может не было никаких детских игр на далёком острове?       Но нет. Он взаправду чувствовал тёплую кровь на своей щеке. Помнил стеклянные глаза трупов. Слышал выстрелы и предсмертные крики. Выслушивал обещания и мечты, помнил имена.       Он устал. Чувствовать эту боль, нести тяжесть за всех умерших там. Устал быть один. Устал держаться.       И вот сейчас сегодня всё закончится. Он решил. Он устал.       Ки Хун поехал в центр города и недолго выбирал подходящее здание. Поднялся на лифте на самый вверх башни. Замок, закрывающий дверь на крышу был сбит одним выстрелом из пистолета, который был куплен в первый же месяц после окончания игры.       Дойдя до самого края, Ки Хун остановился. Он долго смотрел вниз. А будет ли кто-то переживать? Друзей у него не осталось. Дочка никогда не узнает, что её папа сдался.       Это либо умолчат, либо новость просто никогда не дойдёт до далёкой Америки.       А будет больно? С такой высоты лететь, наверное, пару минут. За это время можно многое обдумать. Смириться. Хотя, он уже и так смирился…       — Ки Хун!       Ки Хун обернулся. Даже с такого расстояния он узнал фигуру Ин Хо. Откуда он здесь? Зачем? Почему сейчас?       И так напряженные нервы стали подводить. Как плотину прорвало. Ки Хун кричал то, что было на душе. Он поделился тем, что гложило его так долго. И с кем? С незнакомцем, которого знает пару дней.       Балансируя на грани со смертью, ты привязываешься к людям быстрее, чем удаётся это осознать.       Последние три года Ки Хун каждый день играл со смертью. Напивался до беспамятства. Пил снотворное горстями только за тем, чтобы не мучаться с кошмарами. Приставлял к виску пистолет, снятый с предохранителя.       Раньше он любил ставить на скачки. Сейчас же он любил играть в смертельные игры, зачастую, сам с собой.       — Не хотите пройти ко мне в гости? — спросил Ин Хо.       Резкое осознание прошибло позвоночник и молнией добралось до мозга. Побывав на самом краю, Ки Хун резко осознал, что не хочет пока что умирать.       Он спустился с парапета и сердце забилось так часто, будто он пробежал марафон. Именно это чувство, смешанное с эйфорией, он чувствовал каждый раз, когда выигрывал на скач-… Нет. Не тогда. На играх. На том проклятом острове он был самым счастливым человеком. Именно тогда он чувствовал себя по-настоящему значимым, нужным хоть кому-то.       Ин Хо пришёл, чтобы спасти его. Он волновался, даже боялся. Он слушал. И советовал.       Ки Хун согласился. Каждая встреча с Ин Хо поднимала ему настроение. От чего же сейчас отказываться?       Но на самом деле он согласился потому, что до дрожи в руках боялся сейчас оставаться одному. Ки Хун не хотел и боялся умирать, но кто знает, вдруг в этот раз ему хватит мужества спустить спусковой крючок приставленного в собственному виску пистолета.       Они молча спустились. Ин Хо повесил остатки замка на место и только на выходе заметил камеру, выходящую на лестницу перед крышей. Он поспешил спрятать лицо, просто так, на всякий случай, хотя знал, что уже много раз был снят со всех ракурсов. Ки Хун плохо запомнил, как они дошли до люксовых аппартаментов в самом сердце города, да и не заметил, как оказался в глубоком кресле с кружкой виски в руке.       Ин Хо расположился в таком же кресле напротив, по-хозяйски закинув ногу на ногу потягивал аналогичный напиток. Он периодически бросал на гостя быстрые взгляды, а потом снова уходил в себя, крутил стакан в пальцах, наблюдая за танцев кубиков льда в маслянистом ледяном виски.       — Ки Хун, вы хорошо учились к школе?       — А?.. — непонятно воскликнул Ки Хун, пытаясь понять вопрос, — Ну… Не особо, я часто сбегал с уроков.       — И вам спускали с рук?       — Нет конечно, мама постоянно угрожала, что побьёт меня, если узнает, что я снова прогуливаю. Я снова прогуливал, она снова угрожала, — Ки Хун невольно улыбнулся. — Потом я вырос, а она устала. Только головой качала и причитала, что вырасту как папаша.       — Интересно. А я вот прогуливал только единожды.       — Это как?       Ин Хо криво улыбнулся:       — Сбежал на свидание с девчонкой. Потом отец избил меня так, что я все выходные не мог встать с кровати.       В его голосе сквозила сталь, пальцы невольно с силой стиснули стакан так, что кожа побелела.       Ки Хун почувствовал себя виновато и попытался найти подходящие слова, чтобф перевести тему, но Ин Хо продолжил.       — Старик хотел строить жизнь за меня. Выбрать кем я буду, с кем буду жить. Я же построил свою жизнь сам. Уехал с будущей женой, начал работать. И спустя много лет просто испарился для всех них.       — А жена..?       — Умерла. Ровно семь лет назад. Моя семья не дала мне ни воны на её лечение.       Ки Хун поднял молчаливый тост в честь женщины, которой он никогда не знал. А затем поделился своей небольшой историей, потому что отчаянно хотелось выговориться       — Моя бывшая хотела добиться полной опеки над нашим ребёнком. Она… Пыталась доказать, что я бил её! Да я никогда бы не смог поднять руку на женщину, тем более ту, которую когда-то любил. В итоге я потерял и её, и дочку… Уехали они… В Америку.       — И вы не хотите навестить дочь?       — Да я хочу, но… — Ки Хун остановился.       Но он не мог, потому что боялся посмотреть в глаза своей дочери после всего случившегося. Потому что не мог оставить бороться и искать остров, ради всего, кто умер там! И ради тех, кто умрут, если это не остановить!       — Ки Хун, почему вы не хотите стать счастливым хоть ненадолго? Увидеть дочь. Уверен, у вас многого накопилось, что можно сказать друг другу Деньги? Если хотите, то могу помочь, мне не в тягость, поверьте.       — Счастливым?..       Он настолько привык к своему состоянию, что уже, пожалуй, и забыл что такое счастье. Что его можно получать как-то… проще, не рискуя сорваться вниз.       — Ки Хун, почему вы не хотите быть счастливым?       — Не знаю.       — Почему? Вы себя ненавидите?       — Не знаю! Нет!       — Ки Хун, почему вы себя ненавидите?       — НЕТ! — выкрикнул он во всю силу и по инерции приподнялся с кресло, сжимая кулаки.       Так же в миг успокоился, грузно упал обратно и закрыл лицо рукой. Он себя ненавидит. Наверное так, да.       — Простите, — голос Ин Хо прошелестел в тишине и он впервые запнулся. — Я… Я не хотел задеть вас.       Ки Хун улыбнулся, не убирая руки с лица и даже слегка рассмеялся.       — Не извиняйтесь. Это мне стоит благодарить вас. Вы мне уже который раз открываете глаза на мир. Да, пожалуй вы подобрали прекрасные слова. Спасибо. Спасибо вам, Ин Хо.