Picture You

Do you picture me like I picture you? Am I in the frame from your point of view? Do you feel the same?I'm too scared to say Half of the things I do when I picture you

      Кейтлин знает, что она хороша. Гордый взгляд направлен в зеркало – фамильная ценность рода Кираманн: ценная порода дерева, вставки из крупных драгоценностей, цену которых лучше не знать… Стекло, конечно, вытерто до блеска, позволяет заметить каждую деталь, малейшее движение тонких пальчиков аристократичной руки, ускоренное сердцебиение. С плеч стекает темно-синий шелковый халат, касается паркета, хочет побыстрее уплыть в пол, открыть зеркалу больше кожи. Она пахнет травами и цветами, ванильным парфюмом, свежестью кожи после душа. Она – сахар, приторно сладкий и хрустящий на зубах.       Движение – и она чиста перед зеркалом, этой комнатой, этим миром, как белый лист, как невинный ребенок. Грациозные тонкие плечи плавно переходят в мягкие изгибы. Пышная грудь томно опускается и поднимается с каждым вздохом, помогает еще не высушенным каплям воды стекать вниз. Ее слепили такой – идеальной. Никто не потревожит ее, если немного поизучает себя. Как выглядит эта белоснежная кожа, если ее немного сжать рукой, или не сжимать вообще, или пригладить, нежно, с чувством? Кейт знает, и не там плавала, с уверенностью ныряет в море любви к себе, своему телу, его отражению. И эти изгибы никак не испортить, если развернуться чуть боком, сделать полный оборот вокруг оси. Линии бесконечно плавные и точные, длинные стройные ноги, касаясь пола, слегка подмерзают, но терпят.       В отражении офицер не одинока. Зеркало показывает еще одну виновницу происходящего, она сидит сзади, на краю кровати, уверенно расставив в стороны ноги. Вай упирает в них сильные руки, ухмыляется, поглядывая вперед на девушку, помогает освободить свои ладони от туго завязанных бинтов. Она оставляет достаточно много места, чтобы офицер села спереди, между накаченных бедер.       Обхватывает ее драгоценное личико, упирается головой в затылок, вдыхает запах волос. И наконец обнимает. Нежно, с чувством: она ждала этого всю жизнь. Грубая ладонь соскальзывает по плечу, утекает вниз, обводит тонкую хрупкую талию, проводит электрический ток по телу, сотни мурашек по коже. Вай скользит по строго идеальному телу офицера, нарушает тысячи законов приличия, аккуратно обхватывает грудь, сжимает приторно-розовые соски, дразнится, кусает плечо. Все, что остается Кейтлин – это упереться руками в смятые простыни, прогнуться в спине, зажмурить глаза.       Я твоя, в твоих руках, делай со мной все, что ты захочешь. Знаю, ты сделаешь все правильно.       Запрокинет голову назад – отдаст на растерзание шею: красивую, тонкую и изящную молочную шею. Припухшие от поцелуев губы не перестанут ловить капельки воды, стекающие от волос к шее, вниз по плечам. И целовать, целовать, целовать…       Ноги ватные, а коленки дрожат. Тело больше Кейт не принадлежит, все права она отдала этой грубой, неправильной девчонке из Зауна. Резкая, прямолинейная. Волосы – медные провода. Руки шершавые и сбиты в кровь костяшки. Но почему все ощущается таким правильным?       Потому что она больше, чем пучок оголенных проводов, готовый взорваться с минуты на минуту. Вай нуждается в любви больше, чем в кислороде, а в глазах – звездочки, целый космос.       – Ты представляешь меня? Представляешь меня так, как я тебя? – Отчаянно шепчет ей Кейтлин и наперед знает, что останется без ответа. Вместо этого – россыпь поцелуев по спине, аккуратные поглаживания по офицерской ножке. Вокруг темнота, она бесконечно жмурится, отдаваясь процессу, пытаясь впечатать на подкорку все, что происходит сейчас. Кираманн шумно выдыхает, сладкие стоны вылетают из уст, когда Вай переходит черту: проходится кончиком пальца по внутренней части, вырисовывая странные круги, когда по–хозяйски сжимает нежную кожу.       Она больше не может сдерживаться, рука опускается меж собственных ног, находит пульсацию, устраняет проблему. Внутри чертовски мокро и горячо. Стенки крепко сжимают пальцы. От ощущений приоткрывается рот и прогибается спина. Кейтлин видит в зеркале Вай, видит блеск в ее глазах. Она хочет ее рядом, хочет ее безумный влюбленный взгляд. Она так близко…       Расскажи мне, Вай, все свои мысли. Я на задании в чертовски короткой юбке, ищу цель для своей винтовки. Пуф! Целюсь прямо тебе в сердце. Это правда? Или…в водолазке и брюках. Я не оставлю тебе преград в виде нижнего белья. Ты привязываешь меня к стулу на рабочем месте, заставляешь залиться краской и задохнуться, расставлять ноги пошире. Так ты представляешь меня?       Дрожь проходит от бедра до самых кончиков пальцев. Они вытягиваются вперед и сразу обратно упираются в пол. Последние толчки, пальцы сжимаются, заставляя все тело содрогнуться в удовольствии. Кейтлин пропевает последний протяжный стон, мышцы еще долю секунды напряжены, а дыхание пытается вернуться в привычный режим. Последний взгляд в бездонные космические глаза, в них ведь можно утонуть, забыться. Последнее, что видит Кейт, - звезды. Пальцы Вай поправляют синие локоны: мокрые от пота, они беспорядочно спутались и лезли в глаза.       Молодец, кексик.       Кейтлин падает на кровать, никто ее не ловит. Тусклый свет лампы заливает комнату. По лицу предательски стекает соленая слеза. Рядом никого. И никакого космоса не существовало.