Трюмо

Осаму садится на кровать и отворачивает голову. На маленьком трюмо у кровати стоит фотография Рю в витиеватой металлической рамке. Теперь Осаму смотрит как раз на него. Болезненно улыбаясь, он оглаживает линии лица любимого Акутагавы-сенсея. На коже он ощущает только холодное стекло. Дадзай не прикасался к мёртвому телу Рюноскэ, но был уверен, что его лицо было таким же холодным в тот момент, когда Осаму видел его в последний раз. Осаму часто думал о том, что сенсею нужен кто-то получше. К примеру, Кан. Может, с ним сенсей не только смотрелся бы лучше, но и прожил бы дольше? Почему Акутагава-сенсей полюбил его, а не Кана? — Пожалуйста, простите меня. Осаму шепчет, а затем отводит руку. На маленьком осамьем трюмо всё не только расставлено аккуратно, но и украшено ленточками. Они свисают с массивных изгибов рамы, создавая миловидную картинку. Когда он только переехал в эту комнату, вся мебель, все вещи были в его глазах красивыми и имели невероятно аристократичный вид. Но теперь всё растворилось, его волновали только мысли о Рюноскэ. О том, что Осаму, наверное, мог ему помочь. Тусклый свет настольной лампы мягко освещал комнату, отбрасывал блеск на круглый стакан, так же вставленный в конструкцию элементов на столешнице трюмо. Шурша пластинками, Осаму перебирал таблетки, упорядоченные в этом стакане. Не находя нужного ему, он вспомнил, что положил это под подушку — там, наверное, оно даже логичнее. Выпьет, когда ляжет в кровать. Осаму поднимает голову и разглядывает жёлтые переливы света на своём лице. Сенсей называл его хорошеньким. Сенсей ни разу не сказал ему плохого слова о его больших глазах, круглом лице, хрупкой фигуре. Сенсей целовал его губы — сейчас уже обгрызанные и высохшие, его щёки — сейчас уже красные от мыльных ожогов. Осаму удивился, узнав, что умываться несколько раз в день не так уж и полезно. Сенсей (Осаму даже спустя несколько лет называл Рюноскэ этим прозвищем) всегда был очень ласков с ним. И в то же время любил поговорить. Осаму казалось, что в тот момент, когда прошёл уже почти год, он ничего и не помнит об Акутагаве. Нет, он ценил Рюноскэ. Но столько раз воссоздавал его образ в своей голове, чтобы написать небольшую зарисовку, где у них всё хорошо, что и сам уже переставал понимать. Ведь всё было искажено его тоской и обидой на тех, кто не помог Рюноскэ в то тяжёлое время. В комнате по-зимнему холодно. Осаму заворачивается крепче в тёмное кимоно, ложится в кровать и укутывается в одеяло. Опускает руку под подушку, достаёт пластинку снотворного. Разжёвывает таблетку, чувствуя на языке странный травяной вкус. Выключает свет, цепляется за наволочку. Голова тяжёлая. В мыслях голос Рюноскэ и ощущение его прикосновений на лице и плечах. Слёзы не текут по обожжённым щекам, а сразу падают на подушку. Едва почувствовав, как сознание потихоньку отключается, закрывая глаза, Осаму, не сопротивляясь этому долгожданному чувству, засыпает.