Под сенью деревьев

Жара стояла несусветная несмотря на то, что это было начало лета. Именно поэтому Антон был искренне благодарен тому, что тропа к старому мосту, на котором парни любили проводить время, шла через густой лес, в котором царила приятная прохлада. Жаль только, что Бяша взял подработку в городе на всё лето и они с Ромой вынуждены блуждать вдвоём. — Давай в этом году вместе сядем, а? — произнес Антон. Ближе к окончанию школы Рома решил взяться за ум, и Петрову было лестно думать, что это именно он положительно повлиял на парня своей прилежной учёбой, а не темы по физике стали вдруг интересными, из-за чего Пятифан начал исправно ходить в школу. — Ты будешь мне задачи по физике и математике решать, а я помогу тебе с другими предметами, — продолжил Антон. — Да, думаю можно, — сказал Рома, — всё равно Бяша собирался сесть со своей девчонкой. — А ты сам веришь, что она у него есть? — Не знаю, может и набрехал он. Разговор шёл плавно, поболтать у них всегда было о чём. Антон очень любил эти моменты, когда рядом не было никого из знакомых, ведь именно тогда Роман становился искренним, и с ним можно было говорить о чём-то помимо машин, мотоциклов, игр, спорта и радиотехники. Петров очень уважал то, как Пятифан держал марку перед парнями, но порой его бесконечные старания быть настоящим мужиком и лидером компании так наскучивали Антону, что он брал тетрадь и уходил рисовать в коридор. Разумеется, ему тоже было интересно обсуждать с ребятами рыбалку, футбол и хоккей, но его творческая натура требовала каких-нибудь более «воздушных» тем. Тогда он находил Полину, и они болтали о мечтах, музыке и книгах. В один момент их влюблённость друг в друга прошла, и отношения стали дружескими, что устраивало их обоих. За разговорами о предстоящем учебном году время быстро пролетело, и ребята дошли до моста. Петров считал это место очень поэтичным. Деревья в этом месте склонялись над рекой, образуя своеобразную арку, позволяя солнечным лучам, почти не пробивающимся сквозь слишком густую зелень, заливать пространство мягким тёплым светом. Влажный воздух приятно проникал в легкие, пахло землёй и травой, а потоки ветра, шурша кронами деревьев, приносили с собой запах цветов с далеких лугов. Антон любил зарисовывать разные композиции из коряг и травы, торчащих из воды, и деревьев, и в этот раз он тоже притащил с собой тетрадь и карандаш. — Опять кусты рисовать будешь? — насмешливо поинтересовался Ромка, — Каждый раз одно и то же, не надоело? — То, что я рисую, никак не мешает нам с тобой разговаривать, — ответил Антон, удобно лягши на живот на середине моста и начиная зарисовывать понравившийся ему дуб. — Честное слово, лучше бы робота какого-нибудь нарисовал. У тебя они хорошо получаются, — продолжал возмущаться Пятифанов, сев рядом с Петровым и свесив ноги с края моста. — Ты не умеешь, вот и завидуешь! — Ах если ты так, то я в следующий раз на лабораторной посмотрю, как ты без меня электрическую цепь соберешь! — Не соберу, — признался Антон. Как бы не старался он учить физику, по закону подлости у него никогда не решались задачи, а эти проклятые цепи отказывались работать. — Вот именно, так что после того, как дорисуешь свои кусты, нарисуй мне робота. — Обязательно. — Тогда ты рисуй, а я купаться, иначе я сейчас умру от жары. Мама меня сегодня загоняла на огороде, я весь день только и думал, чтобы сбежать на реку — сказал Рома. — Присоединяйся, когда закончишь. — Обязательно, — повторил Петров и продолжил с живым интересом зарисовывать дерево, у которого из одного места росли сразу три ствола. При этом один из них искривлялся и шёл горизонтально высоко над гладью воды. Подключив к процессу воображение, Антон дорисовал качели, подумав, что было бы неплохо и правда сюда их повесить, местечко очень удачное. Впрочем, на это у них было всё лето. От размышлений его отвлёк звук всплеска: Рома уже разделся и заходил в воду. Петров задержал на нём свой взгляд, отметив, что на парня было приятно смотреть. Высокий, подтянутый и уже немного загоревший, он был красив собой. Антон пожалел о том, что так мало практиковался в рисовании людей, иначе он бы с удовольствием нарисовал его сейчас. — Холодная? — спросил Петров. — Нет, только если совсем чуть-чуть, — ответил ему Ромка. — Залезай, не простынешь. Около месяца назад, в начале мая парни всей гурьбой уже ходили купаться на реку несмотря на то, что взрослые дружно твердили, что ещё рано, и вода не прогрелась. Тем не менее мальчишки всё равно лезли в воду, и все остались здоровы. Все, кроме Петрова, который потом целую неделю лежал с температурой и ежедневно выслушивал от своей матери целый короб оскорблений, ругательств и наставлений. — Хорошо, сейчас приду. Антон быстро дошёл до берега, скинул с себя одежду, снял очки и начал заходить в реку. Он надеялся привыкнуть к холодной воде до того, как Роме придёт в голову замечательная идея окатить его ею, но немного не успел, и проклятые брызги полетели в него со всех сторон. — Эй, так нельзя! — воскликнул Петров. — Я и так ничего не вижу! Хватит! Прекрати! — Не бойся, это закалка! Тут Роман обхватил его обеими руками и резко поднял его вверх, а потом так же резко отпустил. Ошарашенный этим действием, Антон окунулся в воду с головой. Вынырнув, он услышал совсем рядом, как одноклассник заливается смехом и решил отомстить. Не открывая глаза, он наугад взмахнул рукой и по счастливой случайности наткнулся ею на волосы Пятифана. Сжав их в кулаке, он дёрнул голову парня вниз, успешно затащив того под воду. Но Ромка и не подумал выбираться на поверхность, а наоборот нырнул ещё глубже, схватив Антона за руку и утянув за собой. Там уже разразилась настоящая битва. Пятифанов хватал Петрова за всё, что попадётся, стараясь удержать его под водой, Антон в свою очередь, осознав, какую ошибку совершил, пытался высвободиться и всплыть на поверхность. Воздух в лёгких уже заканчивался, и в один удачный момент ему всё же удалось ударить ногой по Роме и отплыть от него на достаточное расстояние, чтобы потом успеть подготовиться к следующему нападению. Вынырнув, он тут же услышал, как к нему уже подходил Пятифанов. Антон бросился в сторону берега, понимая, что сможет спастись от позорного утопления только там. Но выбравшись из воды, он не успел сделать и двух шагов, как упал, поскользнувшись на грязи. Петров успел подняться на ноги, но было уже поздно бежать, Рома схватил его за руку и припечатал спиной к мокрой земле, усевшись сверху, чтобы пленник точно не сбежал. — Победа! — закричал Ромка Антон смотрел на торжествующего одноклассника и не мог ничего сказать. Оба очень устали и пытались отдышаться после подводного сражения. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга. Вдруг Роман наклонился и коснулся своими губами губ Петрова, будто спрашивая разрешения. Это было очень неожиданно для второго, он не был точно уверен, хочет ли этого. Но когда Пятифанов начал отстраняться, Антон подался вперёд, всё же целуя его. Петров однозначно не так представлял свой первый поцелуй. Всё казалось нереальным и странным. Тут Антон с ужасом подумал, что это всё было таким из-за того, что он просто не умеет целоваться. Ворох тревожных мыслей и кончающийся воздух заставили его отстраниться. Он тут же поднёс руку к лицу и прислонил обратную сторону ладони к губам, которые будто бы горели. Лицо Петрова тоже пылало, дыхание было сбивчивым, а сердце часто билось. Он совершенно не понимал, что ему стоит сказать, поэтому произнёс то, что первым пришло ему на ум: — Знаешь, это вообще-то мой первый поцелуй. — Оу, — удивился Рома. — А ты с Полиной разве никогда не…? — Нет, — ответил Петров. — Ты не мог бы слезть? Просто ты тяжёлый, и у меня уже, кажется, асфиксия. — Что? — Асфиксия, — повторил Антон. — Это кислородное голодание. В общем, задохнусь сейчас. — А, да, конечно. Рома встал и помог подняться Петрову. У Антона было мало желания начинать разговор первым, но и Пятифанов тоже не торопился что-то сказать, поэтому на несколько секунд повисло неловкое молчание. — У тебя спина вся в грязи, — всё же произнёс Роман. — Пойдём помогу отмыть. — Топить меня в этот раз не будешь, надеюсь? — с усмешкой спросил Петров. Фраза, удачно возникшая в голове, хорошо разрядила атмосферу между ребятами. — Не, не буду. Они вошли в воду по грудь, и Рома начал аккуратно оттирать землю и налипшую траву от спины Антона, которому эти прикосновения казались слишком интимными. Если бы минуту назад они не целовались на берегу, то эти касания не значили бы ровно ничего, но теперь, когда между ними возникла подобная связь, Петров очень ярко чувствовал теплые ладони, контрастирующие с холодной водой, и вздрагивал каждый раз, когда они с нажимом проходились по его спине. В то же время у него в голове роились вопросы, которые он боялся озвучить. Он не понимал, что точно значил тот поцелуй, как это скажется на их дружбе, будет ли между ними нечто большее, или Рома попросит его забыть об этом. Страх свернулся комком в его груди и сдавил горло, дышать стало тяжело. Решив покончить со своими сомнениями, Антон резко развернулся, чтобы высказать однокласснику все свои претензии прямо в лицо, но, увидев удивлённого таким действием Пятифанова, смущённо отвёл взгляд и так и не смог ничего произнести. — Что? — спросил Рома. — Что это было? — всё же выдавил из себя Петров, не понимая толком, какой ответ он хочет получить. Пятифан был замечательным другом, Антон искренне восхищался им, считал красивым, но никогда не думал о нём в романтическом плане до этого дня. Теперь он, конечно, понимал, что был бы не против начать с ним отношения, но боялся, что, если всё сложится неудачно, это может разрушить их дружбу. Кроме того, он боялся, что никогда не сможет забыть этот поцелуй, даже если Рома очень об этом попросит, даже если тот будет ему угрожать своим ножом. — Я счёл это неплохой возможностью, — неуверенно произнёс Ромка. — Не знаю. Прости, я сам ещё не разобрался, просто мне очень захотелось это сделать. Если хочешь, то мы можем оставить всё так, как было до этого… — Нет, что ты, я не против… ну знаешь, всего этого — начал тараторить Антон. — Это было необычно, но я думаю мне понравилось, и я был бы не против повторить. — Правда? — Да. Рома подошёл почти вплотную и положил руку на его затылок, притягивая к себе. Этот поцелуй однозначно отличался от их первого, Антон был уверен в своём желании и наслаждался моментом, а в его голове теперь не было никаких сомнений. Пятифанов настойчиво обхватывал то верхнюю губу, то нижнюю, и от его напора сердце начинало бешено стучать. Его руки гладили шею, плечи и спину, даря чувство защищённости и одновременно заводя. Порой они прерывались, чтобы отдышаться, а потом снова сливались воедино. Мир вокруг словно перестал существовать, остались только они вдвоём: скольжение их губ, блуждание их рук по разгорячённым телам друг друга, частое биение их сердец. С тех пор они часто сбегали от друзей, родителей, знойного солнца и проводили время вместе, болтая, купаясь и целуясь, на старом мосту под сенью деревьев.