С Днём Империи!

В Империи был один единственный день, когда сокращались рабочие часы для всех, улицы и площади украшались, а с плакатов звучали призывы о ценности семьи, заменяя привычное "Полюби империю свою, как мать родную". В этот день одиночество и недовольство осуждались особенно строго. Людей, которые без дела бродили по улице, хватали под руки и уводили либо домой, либо, если им не сильно повезло или они уже были уже замечены в подстрекательстве праздника, сразу в участок, где их закрывали до следующего утра, чтобы остальным не портили семейный праздник. И в этот день Кавински, как и в прошлые годы, закрылся дома. С бутылкой шампанского и небольшим тортиком он собирался провести спокойный и хороший вечер. Правда, перед этим он всё же прошерстил всю квартиру на наличие хоть одного пакетика с белым веществом, но, к его сожалению, Лололошка на пару с Раданом всё же вынесли эту гадость ещё пару дней назад. Так что ему оставалось только булькающее и пузырящееся в бокале шампанское для того, чтобы хоть чуть-чуть успокоить душу. С книгой в одной руке и вилкой в другой он сидел на диване, когда в его дверь постучали. — Это кого нелегкая принесла? — с тяжёлым кряхтением, как будто был столетним старцем, и в мягких тапочках он прошёл до двери, надеясь быстренько прогнать нежданного гостя и продолжить наслаждаться жизнью. Но, увы, сегодня явно был не его день, потому что за дверью стоял запыхавшийся Лололошка: красный, с потом на лбу, он стоял на полусогнутых ногах, опираясь на них руками, и тяжело дышал. Когда же заметил, что дверь ему уже открыли, он посмотрел на блондинчика из-под чёлки и вымученно улыбнулся. - Спасибо, что открыл, а если ещё и пустишь, буду до конца жизни благодарен. - Каждое слово давалось ему с трудом, и, видимо, чтобы помочь объясниться своему хозяину, из-за спины вылетела Райя-Прайм. - Извини, что нанесли визит без предупреждения, Кавински, - механический голос Райи эхом ушёл вдаль коридора. - Мы попались охранникам, не зная, что сегодня какой-то праздник. Пришлось убегать, и ты был самым ближайшим. - И как так получилось, что вы про День Империи не знали? - Этот день называется так? Странно, я думала, Ровоам назовёт этот день в свою честь. Приятно удивлена. Никакой информации по этому дню не было у меня в базе данных, и мы без какого-либо умысла решили навестить Кейт, но даже не дошли, так как натолкнулись на охранников, которые сообщили, что мы нарушаем закон. - Верно, - Винс кивнул на слова робота. - Сегодня запрещены одиночные прогулки. - Лололошка, теперь я занесла данные об этом празднике в свою базу данных. Спасибо, Кавински, - на эти слова Лололошка просто поднял большой палец вверх. Его всё ещё мучила отдышка, и уже даже Винс забеспокоился. Но не успел он как-то помочь, как внизу послышался звук открываемой двери и громкие голоса, видимо, охранников. Кавински, быстро определив ситуацию, втянул Ло за капюшон в квартиру, запирая дверь и шикнув на гостя. Винс показал комиссару на другую комнату и поторопил, подтолкнув в ту сторону. Через пару минут в его дверь снова постучали, но перед тем как открыть, он выждал пару минут. - О, господа, что-то случилось, что вы появились на пороге моего дома? - Извините, что побеспокоили вас, наблюдатель Кавински. Мы ищем одного гражданина, нарушившего закон. К вам стучались подозрительные личности? - Простите, но вас тут ждёт разочарование: ко мне сегодня никто не стучался, кроме вас. - Спасибо за содействие. Наблюдатель дождался, когда двери лифта закроются за спинами офицеров, и только тогда захлопнул дверь. Задержав руку на ручке, он глубоко вдохнул и выдохнул. Он не надеялся сегодня контактировать вообще с кем-то, а Лололошка с его хвостом немного добавили стресса. Главное, чтобы офицеры не решили проверить камеры именно на его этаже, иначе им не избежать проблем. От двери он отошёл, когда услышал кашель и хрип из другой комнаты. Ло стоял над столиком, схватившись за горло, и откашливался с скрученной миной. Кавински опустил взгляд на полупустой бокал и заржал. Откровенно и без стеснения. > Яна: — Чё ты ржёшь над чужой бедой? — жалостливо спросил Ло, с хрипотцой в голосе. — А ты правда подумал, что выпить из моего бокала — это хорошая идея? — Винс подошёл ближе и одним махом допил шампанское. — Я подумал, что это сок. — В моём бокале? - Я даже не успела предупредить. В следующий раз, прежде чем что-то сделать, лучше подумать, Лололошка, я тебе это не в первый раз говорю. — И, видимо, не последний, Райя. С открытым ртом Ло переводил взгляд с Винса на Райю. Сложив руки на груди, он сел на диван и состроил самую обиженную моську, которую мог придумать. — Я думал, мы вообще-то друзья, а вы предателями оказались. Обступили меня и оскорбляете. — Мы говорим факты, Ло. А на правду не обижаются. — Такая себе у вас правда. — Хочешь ещё одну правду? Уйти ты сможешь только завтра утром, — Винс присел рядом на уголок дивана. — Завтра утром? — обида сменилась на шок. — Ну да, — Винс вилкой отломил кусочек торта. — Патрулировать улицы будут даже ночью, и на автобус ты уже не успел. Лололошка откинулся на спинку дивана и закрыл руками лицо. Послышался тяжёлый вздох и долгий огорчённый стон. Не было бы беды, но теперь весь оставшийся день придётся провести в квартире друга-наблюдателя. Через пальцы он смотрел, как Винс ест розовенький торт небольшими кусочками. Только сейчас Ло заметил, что на нём нет его знаменитой дутой куртки, и можно рассмотреть его руки и фигуру получше. Винс, заметив, как за ним наблюдают, хитро улыбнулся и поднёс вилку с кусочком торта ко рту Ло. Тот, без какой-либо задней мысли, убрал руки с лица и съел торт, почти сразу скривившись. Винс опять заржал. Он же прекрасно помнил о вкусах своего друга и что тот не любит сладкое. Винс не знает, почему Ло на это ведётся каждый раз. Его друг просто дурак, и если что-то поднести к его рту, то он сожрёт и не заметит. — Ещё кусочек? — с дьявольской улыбкой Кавински съел ещё сладости. — А можно мне что-нибудь другое? — В этом торте наблюдается большое количество сахара для человека. Я бы предложила его не переедать Кавински, — Райя кружила над их головами. — Тогда могу предложить кое-что другое. - Удивлюсь, если у тебя в холодильнике найдётся что-то не сладкое. Винс наклонился к лицу Ло, положив руку ему на бедро. Он был инициатором мягкого и сладкого поцелуя, от которого второй мог снова скривиться, но блондинчик был единственной сладостью, которую он любил. Когда поцелуй закончился, Винс облизнул губы и хотел уже отойти, но Ло притянул его и поцеловал. Этот поцелуй вышел более отчаянным; они прерывались лишь чтобы втянуть воздух и ныряли друг к другу, чтобы продолжить это безобразие. Только, когда Винс оттянул зубами нижнюю губу Лололошки, тот отцепился. Зато руками Ло вцепился уже в талию и помог ему пересесть на колени. Поцелуи стали более глубокими и мокрыми. Руками Ло водил по всему телу, задерживаясь на ягодицах, а Винс обнял шею другого. И когда ему уже стали расцеловывать шею, Кавински готов был признать, что так успокаивать душу, ему нравится больше.