Время, которое было.

      Золото осени, казалось, впиталось в каждый уголок старого дома Ёсио. Двор был усыпан пестрыми листьями, которые ветер, словно капризный художник, разбрасывал то тут, то там. На улице медленно сгущались сумерки, воздух дышал прохладой, а в открытом окне едва слышно перекликались птицы. Внутри же царил полумрак, разрываемый лишь теплым светом бумажного фонаря, под которым на старом столе была разложена доска для Гомоку.       Рёта сидел, слегка наклонившись вперёд, подперев голову рукой, его взгляд был устремлен на доску. Белые камни уже занимали стратегически важные позиции, но черные, лежащие вперемешку с белыми, создавали напряжение в воздухе. Сора, напротив него, задумчиво прикусывал губу, вертя в пальцах один из камней.       Ёсио, устроившийся на татами, весело наблюдал за игрой. Его зеленые глаза поблескивали в свете фонаря, а белые уши слегка подрагивали от звуков, долетавших снаружи. Он был в своем любимом домашнем кимоно, которое, несмотря на его простоту, казалось ему самой удобной одеждой в мире.       — Ну же, Сора, — поддразнил Ёсио, потягиваясь, — Если будешь думать ещё дольше, доска сама встанет и уйдет.       Сора усмехнулся и положил камень на доску, создавая почти идеальную линию.       — Вот так, — сказал он с победной улыбкой, откидываясь на подушки.       Рёта прищурился, рассматривая ход. Он коснулся пальцем одного из своих черных камней, потом с легким вздохом положил его обратно.       — Не всё так просто, — мягко произнес он, двигая свой камень в угол доски, — Вот так.       Ёсио рассмеялся, наблюдая за игрой, после чего он наклонился вперед, разглядывая доску с видом знатока.       — Ах, Рёта, ты всегда умудряешься выйти сухим из воды. Как ты это делаешь? — он подмигнул, подцепив чайную чашку.       — Просто играю, — Рёта пожал плечами, улыбаясь уголками губ, — и побеждаю.       Сора покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он знал, что Рёта любит эту игру, потому что она была сродни стратегии их повседневной жизни — тихая, медленная, но с неожиданными поворотами.       — Всё равно, я всё ещё не понимаю, почему вы оба так любите Гомоку, — сказал Сора, аккуратно кладя камень. — Разве нет более динамичных игр?       Ёсио обвел рукой комнату, словно бы указывая на тишину, которая окутала их.       — Это не игра, — сказал он задумчиво, — Это состояние души.       Рёта тихо кивнул, взяв очередной камень, но не торопясь сделать ход. Его глаза были полны сосредоточенности, но в уголках губ играла мягкая усмешка.       — О, да вы оба в философы записаться успели? — Сора тихо цокнул языком, наигранно-недовольно приподнимая губы, чтобы показать клыки.       На улице ветер завыл чуть громче, как будто подтверждая его слова. Листья закружились в вихре, заскреблись о стекло. Дом, пропитанный запахом чая и теплой древесины, казался укрытием от суетливого мира за пределами его стен.       — Кстати, — вдруг заговорил Ёсио, прерывая раздумья, — Ёсико сегодня сказала мне, что я слишком много времени провожу на работе и учебе. Думает, что я забываю о доме.       Сора приподнял брови, а Рёта посмотрел на него с легким удивлением.       — Как будто есть другой вариант.. — промямлил Рёта, откладывая камень.       — Тоже верно, — ответил Ёсио с широкой улыбкой. — Она в последнее время вообще.. странно себя ведет. За четыре года ни слова про наши микро-собрания не сказала и про мою занятость, а тут.. как будто нервная стала и слишком переживает обо всем.       Сора рассмеялся, его смех прозвучал теплой нотой в приглушенном вечернем воздухе.       — Попахивает отцовством..       — Да ну, — добавил Ёсио, несколько небрежно, но явно внутренне напрягся, от слабого осознания, — Вот блин! — Ёсио как молнией прошибло и белый хвост аж распушился, а уши сразу встали торчком, когда тот подскочил с места и вылетел за дверь, — Ё-Ёсико!!       Рёта задумчиво посмотрел на доску, проводя пальцами по гладкой поверхности камня, будто вообще был не тут и ушел глубоко в свои мысли.       — Не повезло Ёсико.. — наконец сказал он, — не то время выбрала..       — Думаешь, сделает как говорил? — хвост Соры мягко скользнул по полу.       — Наверняка. Клан Мори давно на них двоих косо смотрит и Ёсио не осмелится пойти против..       Сора молча кивнул и уже абсолютно не был заинтересован в игре, просто откинувшись назад и покручивая белый камень в пальцах. Что-то никак все сложиться не могло в одну линию.

***

      Ночь спустилась на дом Ёсио, накрыв его густым покрывалом тишины и темноты, прерываемой лишь далеким криком ночных птиц и шелестом листьев под порывами осеннего ветра. Луна, тусклая и печальная, едва освещала террасу, где сидел Рёта, завернувшись в плед и вдыхая терпкий запах табака из тонкой кисэры. Легкий дым поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе, пока Рёта пристально вглядывался в ночь, как будто пытаясь разглядеть что-то неуловимое, ускользающее от его сознания.       Его уши слегка подрагивали от каждого шороха, хвост, лежавший вдоль ног, медленно покачивался в ритме его мыслей. Душу терзала неясная тревога, словно тяжелая туча, которая зависла на горизонте его разума, грозящая обрушиться с громом и молниями в любой момент. Он не знал, что это за чувство — возможно, предвкушение каких-то неясных событий или страх перед чем-то, что еще только приближается.       Татами в комнате позади было пустым и холодным, а Сора, скользнув рукой по пустому месту рядом, моментально почувствовал отсутствие тепла. Проснувшись среди ночи, он ожидал увидеть рядом мирно спящего Рёту, но тот исчез, оставив лишь легкий след в полумраке. Молодой волк поднялся, чувствуя легкую дрожь беспокойства, и, подвязав кимоно, прошел по дому, искря под ногами тишиной.       Когда он вышел на террасу, его глаза тут же наткнулись на фигуру Рёты, сидящего в тени. Табачный дым окутывал его, словно тонкая вуаль, пряча лицо от лунного света. На мгновение Сора замер, чувствуя, как между ними повисло что-то напряженное, почти осязаемое.       — Не спится? — спросил Сора, прерывая молчание, его голос был спокойным, но внутри звучали нотки настороженности.       Рёта не обернулся сразу, медленно вдыхая дым и выпуская его тонкой струйкой. Затем, спустя короткое мгновение, он едва заметно кивнул.       — Что-то гложет, — признался он тихо, его голос звучал глухо, словно исходил издалека, — Сам не знаю, что. Просто... тяжело.       Сора шагнул ближе, скрестив руки на груди и глядя на Рёту с тенью беспокойства.       — Это из-за плана? — предположил он, присаживаясь рядом на деревянные доски террасы, — Или что-то еще?       Рёта чуть шевельнул ушами, но не сразу ответил. Он затушил кисэру и положил её рядом, затем выпрямился, сжимая плед у себя на плечах.       — Наверное, из-за всего сразу, — ответил он, поворачивая голову в сторону Соры, — Мысли спутаны. Будто... что-то идет не так. Или пойдет.       Сора внимательно смотрел на него, изучая выражение его лица, тускло освещенного луной. Его глаза — обычно спокойные и уверенные — сейчас выглядели потерянными, словно блуждали в лабиринтах беспокойства.       — Ты часто думаешь о том, что может пойти не так? — спросил Сора, его голос был мягким, но с оттенком жесткости, словно он хотел прорваться сквозь барьеры Рёты.       — В последнее время - да, — тихо сказал Рёта, отворачиваясь к ночному пейзажу. — Не знаю, почему. Может, это просто паранойя. Долго готовился и осталось только не струсить.       Сора нахмурился, его хвост слегка дернулся, выдавая его беспокойство. Он не привык видеть Рёту в таком состоянии — его Рёта был тем, кто всегда сохранял спокойствие, кто всегда был на шаг впереди.       — Ты знаешь как это бывает, — сказал он после паузы, его голос был твердым, — Отпустишь и сразу поймешь, что все было не так страшно.       Рёта слегка усмехнулся, но это была грустная усмешка, без тени радости.       — Если я отпущу, кто подхватит? — спросил он, его голос был едва слышным, почти шепотом.       Сора потянулся к нему, аккуратно кладя руку на его плечо.       — Не забывай, пожалуйста, что я тоже в это втянут, так что в любом случае твой зад прикрою, — сказал он и тоже слабо посмеялся.       Рёта посмотрел на него, его глаза на мгновение встретились с глазами Соры. Затем он слегка кивнул, словно приняв его слова к сердцу, хотя тревога все еще таилась где-то глубоко внутри.       — Ну.. Спасибо, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала тень облегчения.       Сора кивнул, сжимая его плечо чуть крепче, и затем оба снова обратили свои взгляды к ночи, сидя рядом и чувствуя, как тишина, медленно, но верно, снова окутывает их своим покровом.