Время, которое было.

      Весна в тот год распустилась, как лиловый цветок глицинии, покрыв всё вокруг тонким вуалевым светом, смешанным с пряным запахом нагретой земли. Лепестки сакуры, будто слова давно забытого письма, кружились в воздухе, то прикасаясь к коже, то исчезая в порывах ветра. Солнце щедро полировало небосвод, а облака лениво растягивались по нему, напоминая лёгкие мазки кисти.       Рёта, уже взрослый, но всё ещё сохраняющий подростковую жадность к жизни, впервые за долгое время чувствовал себя почти счастливо. На нём был светлый кардиган, а рыжие волосы, всегда такие взъерошенные и непослушные, теперь подчёркивали блики солнечных лучей. Всё началось с неожиданного предложения Соры — выехать куда-то, наконец, позволить себе отдых. Когда он предложил океанариум, Рёта не смог скрыть своей радости, хотя и поддразнил друга:       — Ты ведь знаешь, что это не то же самое, что море? Или решил схитрить, думая, что я не замечу?       Сора, усмехнувшись, повёл взглядом, полным загадки.       — Когда-нибудь я покажу тебе море, Рёта. Но пока... — он сделал паузу, точно подбирая слова, — Пока ты должен согласиться на это.

***

      Уже через несколько часов они стояли у входа в огромный океанариум, свет стекал с фасада здания, а прохладный воздух весны казался удивительно лёгким. Всё это пространство Сора выкупил на день, чтобы они могли остаться вдвоём, без шумных толп и бесконечных очередей. Рёта чуть приподнял бровь, удивлённый столь щедрым жестом, но ничего не сказал — лишь взял его за руку, его пальцы, как всегда, были тёплыми, будто впитавшими всё тепло этого сезона.       Внутри царила тишина, только мягкое журчание воды и время от времени едва слышный скрип огромных аквариумных стекол напоминали о том, что они окружены жизнью. Огромные тени акул и скатов скользили по стенам, как тени мыслей, что невозможно уловить.       Рёта остановился перед одним из аквариумов. Огромная черепаха, будто ленивая старушка, неспешно проплывала мимо, шевеля ластами.       — Знаешь, — сказал он, улыбаясь, — Мне иногда кажется, что я тоже хотел бы быть чем-то вроде неё.       Сора, стоявший позади, нахмурился, а затем чуть наклонился, чтобы видеть его лицо в отражении стекла.       — В каком смысле?       — Жить там, под водой. Всё медленно, всё размеренно, всё... беззаботно.       — Ты бы точно не выдержал и часа, — усмехнулся Сора, а затем добавил, чуть тише: — Ты слишком живой, чтобы замедляться.       Они перешли к следующему залу, где огромные медузы плавали под светом, напоминающим лунный, и тогда Сора впервые заметил, как взгляд Рёты потеплел, как он расслабился, точно скинув с себя какую-то невидимую ношу.       — Здесь красиво, — сказал Рёта, — Спасибо.       Сора лишь кивнул, слегка смущённый.       Когда они дошли до большого тоннеля, окружённого стенами из воды, где морские обитатели казались совсем близкими, Рёта остановился и обернулся к Соре.       — А знаешь, ты не так уж плох в этих романтических жестах, — Его голос был лёгким, но взгляд тёплым, как весенний солнечный луч.       — Это не романтический жест, — ответил Сора, слегка покраснев, даже несмотря на свои попытки выглядеть спокойным.       — Тогда что это?       — Это... просто способ провести время. С тобой.       Лис не сдержал тихого смеха, а затем вдруг шагнул ближе, размывая остатки расстояния между ними. Его губы касались шеи Соры, горячее дыхание заставляло уши у того дёрнуться.       — А если я скажу, что мне это нравится? — шепнул Рёта, а затем его рука скользнула вниз, достаточно дерзко, достаточно низко, чтобы почувствовать весьма и весьма твердое тепло тела Соры.       Юный волк резко отстранился, его глаза расширились, как у испуганного оленя.       — Рёта!       — Что? — усмехнулся тот, склонив голову, его хвост слегка подрагивал от удовольствия.       Сора отвернулся, его лицо было алым, он попытался спрятать свою неловкость за тяжёлым вздохом.       — Ты неисправим.       Рёта шагнул ближе и, коснувшись пальцами его подбородка, заставил посмотреть на себя.       — Но ты ведь всё равно меня терпишь.       — Не терплю, — пробормотал Сора, но его голос звучал слишком мягко, чтобы это звучало не убедительно.       Их взгляды встретились в тишине, нарушаемой лишь мягким журчанием воды за стенами аквариума. Рёта, наклонив голову, скользнул ближе, будто настоящий лис вынюхивающий окружение, пока их лица не оказались разделены лишь дыханием. Его большой палец с трепетом, редко присущим ему, оттянул нижнюю губу вниз. В первый миг их губы встретились осторожно, словно пробуя вкус незнакомого фрукта. Но затем Рёта, дерзкий и жадный, углубил поцелуй, притянув его ближе за ворот рубашки, чувствуя, как тепло Соры проникает сквозь ткань. Сам волк сначала застыл, всего на секунду, прежде чем собственные руки мягко легли на чужую талию, а хвост медленно опустился, выдавая попытку скрыть трепет. Этот момент тянулся бесконечно, как будто само время замедлилось, отдавая их поцелую всё своё пространство.

В тот день весна за окном, кажется, стала чуть ярче.