Время, которое было.

      Весна пахла свежестью, немного сыростью, немного солнцем, но главным её ароматом в этом году был — запах планов. Запах раннего утра, запах недосыпа, запах кофейного пара, что извивался в воздухе, пока на кухне царил тихий хаос.       Рёта лениво потёр глаза, с трудом прогоняя сон, который ещё лип к нему, как назойливый паук. Он прислонился к косяку, наблюдая за тем, как в утренней тишине происходит что-то… странное. Странное, потому что Ёсио возился с тестом. Тестом.       Этот человек, который скорее предпочёл бы перестрелку в переулке, чем стоять у плиты, сейчас что-то мешал в глубокой миске, периодически морща нос и ворча себе под нос проклятия, когда тесто оказывалось не таким, каким должно быть. Лицо у него было сосредоточенное, серьёзное, зелёные глаза прищурены, кончик языка немного высунут в абсолютной концентрации, а на переднике красовалась дурацкая надпись: «Я тут главный, потому что так сказала жена».       Сора, напротив, выглядел абсолютно спокойным, собственно как и всегда. Его движения были точными, размеренными, ловкими — он резал что-то на деревянной доске, нож скользил по овощам с лёгким шорохом, а чёрные уши чуть подрагивали, прислушиваясь к очередному вздоху Ёсио, который уже явно был на грани нервного срыва.       — Да что за херня, почему оно липнет? — простонал Ёсио, встряхивая руками, с которых капли теста летели во все стороны.       — Потому что ты делаешь всё неправильно, — без эмоций ответил Сора, не поднимая глаз.       — А ты не хочешь объяснить, что делать правильно?       — Вообще нет.       Рёта ухмыльнулся, скрестив руки на груди.       — Я так понимаю, мне нужно уйти и вернуться, когда вы перестанете сраться?       Ёсио фыркнул, глядя на него так, будто тот лично был виноват во всех его проблемах.       — Почему, бля, ты не готовишь, а?       Рёта лениво посмотрел на свои когти, блеснувшие в утреннем свете, и ухмыльнулся.       — Я не работаю руками.       Ёсио закатил глаза, с размаху бросив кусок теста в его сторону. Рёта успел увернуться, но на стене остался подозрительный белёсый след.       — Ты че! Только покрасили!       — Ну так сделай уже чёртовы панкейки и закрой мне рот едой.       Сора тихо вздохнул, как человек, который уже давно привык к происходящему вокруг.       — Если вы закончили перекидываться тестом, можно уже заняться тем, ради чего мы вообще встали в такую рань?       Ёсио раздражённо выдохнул, вновь смахивая тесто с пальцев и возвращаясь к миске.       — Ты хотя бы уверен, что она будет этому рада?       Сора чуть приподнял бровь.       — Тому, что мы решили не быть мудаками? Думаю, да.       — Она заслуживает этот день, — Рёта активно поддакнул Соре.       Ёсико. Девушка, которая так много лет шла рядом с ними. Которая никогда не пыталась переделать Ёсио, никогда не опускала рук, даже когда жизнь ломалась под её пальцами, даже когда казалось, что мир сжимается, превращаясь в тёмный тоннель без выхода. Которая держалась даже тогда, когда было больно, даже тогда, когда стоило бы бросить всё.       Она была нежной. Но при этом не была хрупкой, какими Рёта привык видеть других. даже мужчин перед своими глазами. Она была сильной. Настолько, что и Рёта бы уши поджал, будь она не в настроении. Настолько сильной, что им всем троим хотелось, пусть на один день, дать ей возможность отдохнуть от всех вечно торопящих событий.       Сегодня был определенно её день. И они сделают его таким, каким он должен быть. Даже если для этого Ёсио придётся научиться готовить.       Кухня постепенно наполнялась запахами — тёплыми, обволакивающими, напоминающими о доме, который пахнет не только кофе и бумагами с деловыми встречами, но и чем-то живым. Чего-то уютного не хватало в их жизнях слишком долго, и, возможно, сегодня это было всего лишь глупое утро, глупые панкейки, глупые попытки сделать что-то лучше, но, чёрт возьми, оно того стоило.       Рёта наблюдал, как Ёсио, скрипя зубами, выливает тесто на горячую сковороду, как нервно барабанит пальцами по столешнице, глядя, как оно растекается, как надувается от жара. В эту секунду он выглядел как человек, который вот-вот примет самое важное решение в своей жизни.       — Сколько жарить? — неуверенно спросил он, покосившись на Сору.       — Пока не поймёшь, что готово, — спокойно ответил тот.       — Охуеть полезный совет, спасибо, — Ёсио раздражённо фыркнул.       Рёта только усмехнулся, наблюдая за тем, как тот паникует.       — Ты нервничаешь, потому что если всё пойдёт по пизде, тебе придется все отмывать?       — Я нервничаю, потому что если всё пойдёт по пизде, мне придётся жрать это самому, а я не хочу.       Рёта медленно поднял бровь, но промолчал. Сора только усмехнулся и молча перевернул панкейк лопаткой.       — Смотри и учись.       Ёсио тихо выругался, но всё-таки прикусил язык. Рёта покачал головой и направился к другой части кухни, вспомнив кое-что важное. Подарки.       Они были в сумке у входа — аккуратно завёрнутые, подписанные, продуманные заранее, потому что, чёрт возьми, даже он не мог позволить себе облажаться в этот день.       Она заслужила больше, чем просто завтрак. Она заслужила чувство, что рядом с ней есть те, кто её ценит, кто готов ради неё с утра пораньше бегать по кухне, кто даже готовит, кто хоть на секунду хочет заставить её забыть обо всём плохом, что приходилось терпеть. И, возможно, она не знала, насколько важна была для них всех. Но они знали. И сегодня они собирались напомнить ей об этом.       Дом всё ещё был тихим. Этот редкий, почти священный момент, когда утро начиналось без той спешки, когда тебе за свою жизнь страшно, без звонков, без угроз, без суеты, и даже тиканье часов на стене звучало не как отсчёт времени, а как нечто естественное — просто часть ритма жизни.       Рёта вытащил сумку с подарками, провёл ладонью по плотной упаковке, не спеша развязывать ленточки. Он ненавидел этот момент — когда подарок ещё не вручён, когда в воздухе всё ещё висит вопрос: а правильно ли он выбрал?       Ёсио, который, казалось, всю ночь мучился с этим же вопросом, заметив его движения, хмыкнул, продолжая пытаться не сжечь завтрак своей жены.       — Ты тоже нервничаешь, а?       Рёта фыркнул, лениво прислоняясь к косяку.       — Скорее думаю, не прибьёт ли она нас за то, что мы так драматично всё провернули.       Сора, который до сих пор оставался самым спокойным в этой грёбаной комнате, беззвучно усмехнулся, не отрываясь от работы.       — Ты говоришь так, будто ей не понравится.       Ёсио резко повернулся к нему, сощурившись.       — Ты в курсе, что из-за нас она и не любит сюрпризы?       — И тем не менее, ты всё равно стоишь тут и пытаешься ей их устроить.       Ёсио скрипнул зубами, но спорить не стал. Он знал, что Сора был прав.       Всё, что они делали, было не ради какой-то дурацкой традиции, не ради того, чтобы поставить галочку в календаре. Это не было купленной в спешке коробкой конфет, не было нелепыми поздравлениями, которые звучали пусто. Это было их тихое, но громкое напоминание: ты не одна. Мы с тобой.       И когда дверь на втором этаже наконец-то открылась, и лёгкие шаги раздались по коридору, все трое замерли на мгновение. Ёсико спустилась вниз, заспанная, но с привычной мягкой улыбкой, чуть прищурившись от утреннего света.       Она выглядела такой тёплой. И пока она не сказала ни слова, пока просто окидывала их всех внимательным взглядом, в котором смешались и удивление, и лёгкое подозрение, Рёта успел поймать на себе её карие глаза и понять, что да — всё это было не зря.       Потому что в следующую секунду она улыбнулась шире. И это было дороже любых слов.

***

Поздравление от Рёты:       «Сказать, что ты чего-то достойна, значит как будто оправдываться за сам факт твоего существования. Так вот, к чёрту это. Ты не просто достойна — ты берёшь своё, когда захочешь. Ты сильная. Упрямая. Живёшь в этом мире, который слишком часто пытается подрезать крылья, но ты всё ещё стоишь, всё ещё идёшь вперёд, всё ещё держишь голову высоко. Сегодня твой день, но будь честной — этот мир держится на тебе каждый день. Так что если кто-то вдруг забыл это напомнить — напомни сама. Иди и возьми то, что твоё. А если кто-то будет спорить — скажи, что я разрешил. А лучше сразу между ног двинь, чтоб не лезли.» Поздравление от Соры:       «Я не мастер красивых речей, но скажу, как есть. Ты есть. И этого достаточно. Мир может говорить что угодно, навязывать, требовать, загонять в рамки, но единственное, что имеет значение, — это твоё собственное ощущение. Если ты счастлива — значит, всё сделано правильно. Если нет — значит, просто пришло время перевернуть страницу. Ты можешь быть нежной, можешь быть грозной, можешь быть кем угодно. Главное, чтобы ты сама чувствовала себя настоящей. Береги себя. И помни: ты не обязана быть удобной, чтобы быть ценной.» Поздравление от Ёсио:       «Слушай, я не люблю все эти показушные праздники, но если уж дело дошло, то скажу: ты оухенна. Нет, правда. Ты прошла столько дерьма, что кто угодно на твоём месте уже бы сдался, а ты — нет. Так что я требую, чтобы ты сегодня отдохнула, сделала то, что хочешь, и не позволяла никому говорить, что тебе положено, а что нет. Если кто-то сунется со своими тупыми советами — скинь их мне, я объясню, в чём они не правы,а ты расслабься. С 8 марта, чёрт возьми. Ты великолепна.»